Фантастика как колониальный товар

№21 (367) 25 - 31 мая 2007 г. 25 Мая 2007 0

В конце апреля в Киеве без большого пиетета прошла Международная ассамблея фантастики «Портал». После прошлого года, когда «Портал» проводился совместно с масштабным европейским конвентом научной фантастики «Еврокон», интерес читателей и издателей к событию оказался предсказуемо незначительным.

Серьезные денежные интересы издательств, подковерные битвы за премии и война за новые контракты — это не о «Портале». Рынок украинской фантастической книги, похоже, настолько малопривлекателен для крупных игроков, что и страстей особых ни у кого не вызывает. Все было чинно, мирно, скромно — к сожалению.

Роль картошки в литературном процессе

Святослав Логинов, за которым прочно закрепился титул «внезапный патриарх русского фэнтези», признался, что приехал на «Портал» из Санкт-Петербурга «просто так» — пригласили, да и в Киеве давно не был. Особенностей местной литературной кухни он не знал, поэтому мы говорили с ним преимущественно о вечном — где фантасту взять денег и что для этого нужно сделать.

— Существует ли для вас украинская фантастика?

— Мне говорили, что есть какие-то авторы, которые пишут на украинском. Даже называли фамилии. Но что мне скажут неизвестные фамилии? Я ведь не читаю на украинском. Когда появятся такие писатели, которые будут настолько хороши, что их переведут на русский...

Конечно, остается колорит. Например, Марина и Сергей Дяченко. У них чрезвычайно сильны украинские мотивы. Это идет им на пользу, и это очень идет на пользу читателям. Но тем не менее это русские писатели (за исключением тех немногих вещей, которые они пишут на украинском).

Скажем, на «Портал» приехал пан Сапковский (Анжей Сапковский, известен по циклу «Ведьмак». —Авт.) — он польский писатель, но настолько хорош, что его переводят. Поэтому для меня как для читателя русского польская фантастика существует. Наверное, где-то существует и сомалийская фантастика. Но пока ее не перевели, для меня ее нет.

— Больная тема для каждого национального писателя — жирный кусок англоязычного пирога. Почему почти нет успешных примеров выхода русскоязычных авторов за границей? Забитый рынок или плохое качество русскоязычной фантастики?

— Да, это и забитый рынок, и низкое качество большинства образцов русской фантастики. Но самое главное — разница менталитетов. У меня супруга занимается проблемами разницы в восприятии русских и французов. Оказывается, эта разница столь велика, что иногда мы, искренне считая, что понимаем друг друга, на самом деле понимаем вещи с точностью до наоборот. В большинстве случаев русская литература вообще западным читателем не воспринимается. Даже наши классики. Достоевского они понимают так, как мы Рабиндраната Тагора. Это колониальные товары, что-то вычурно странное.

— То есть писатель, по вашему мнению, вынужден работать только для местного потребителя?

— Художник, скульптор, музыкант говорят на языке универсальном. Писатель — на языке национальном. Мы обречены на своего читателя.

— Сегментирование литературного рынка — еще одна больная тема для фантастов. Фантастика в большой литературе слово ругательное. У вас есть эссе «О графах и графоманах, или Почему я не люблю Льва Толстого», где вы доказываете, что классик писать не умел. Это означает, что себя вы ставите на самую вершину табеля о рангах?

— Фантастика — это высший дивизион. Хороший фантаст всегда способен написать хорошее реалистическое произведение (если, конечно, не говорить о поденщиках, создающих 90% массовой литературы). В то время как даже блестящий реалист, сунувшись в фантастику, издает громкий «квак». Мы это видели в прошлые времена, скажем, на примере не годящихся никуда фантастических глав «Бранного полустанка» великолепнейшего в других отношениях Чингиза Айтматова, видели и совсем недавно — например, «Кысь» Татьяны Толстой. А фантаст может сделать все — как могли Достоевский и Булгаков. Остальное — исключительно снобистская критика.

— В таком случае следите ли вы за этой самой снобистской критикой? Отслеживаете, кто получает очередные литературные премии, например «Русский Букер»?

— Когда я слышу, что кто-то получает «Букер», стараюсь, если не очень в это время занят, посмотреть на его работу. Как правило, не дочитываю до конца, откладываю. Все эти книги страдают одной болезнью. Они патологически неинтересны. Нефантастика утратила главный признак стоящей литературы. Она стала скучна. А самые умные и философские мысли нужно писать так, чтобы это было интересно для читателя. Правда, с другой стороны, худшая часть фантастики оставила себе только занимательность.

— Как вы оцениваете «Портал» с позиции перспектив молодого автора пристроить здесь свои рукописи?

— В таком плане это, наверное, не слишком эффективное мероприятие. За исключением, наверное, писателей, которые пишут на украинском. Если кто-то хочет пристроить свои рукописи, пускай едет на «Роскон» — там он познакомится, наверное, со всеми издателями. Если кто-то хочет начать писать — ну да, здесь проходят мастер-классы. Но такого рода вещи есть практически на всех конвентах.

— Насколько труд писателя-фантаста может быть прибыльным?

— Заниматься литературой невыгодно! Последний свой роман я писал три года. А получил за него сумму, на которую можно прожить четыре месяца. Чтобы жить припеваючи на литературные доходы, надо генерировать по три-четыре романа в год. Сколько-нибудь приличную вещь делать в таком режиме невозможно. Любой талант надорвется. Кроме того, издатель с большой неохотой берется за новое имя — и то только тогда, когда уверен, что рукописи ему будут поставляться с завидной регулярностью. Беллетристика как бизнес, чтобы быть успешной, не должна иметь отношения к литературе. А литература вынуждена оставаться служением.

— Почему вы не работаете с украинскими издателями?

— Для начала это невыгодно. Российские-то платят копейки, а украинские — еще меньше. Но, кроме больших книг, я пишу рассказы. Рассказ ведь для меня главное в литературе, хотя его написать сложнее, чем роман. Вот рассказы иногда печатаю в украинском журнале «Реальность фантастики». Платят смешные деньги, но и российские литературные журналы тоже не могут похвастать хорошими гонорарами. Рассказы писать особенно невыгодно. Тратишь один месяц, а получаешь сумму, на которую можно прожить три дня. А дальше — в деревню. Я выращу свою картошку, и мне будет хорошо.

Выкармливая волка

«Портал» — детище пишущей семьи, Марины и Сергея Дяченко. Президент ассамблеи Сергей на последнем конвенте, как водится, много шутил с фирменным непроницаемым лицом и таинственно предрекал грядущие большие перемены. После дежурных шуток отца-основателя о том, что из-за похмелья утренние мероприятия многими писателями игнорируются, я просто вынужден был спросить у Дяченко о ритуальном пьянстве — его преодоление, кажется, самая недостижимая цель любого литературного конгресса.

— Удалось ли вам уйти на этом «Портале» от традиционного для конвентов фантастов формата «пить и брататься»?

— Я вообще инициировал здесь объявление сухого закона, и у нас нет таких эксцессов, которые бывают в иных местах. И нам кажется, что интеллектуальный уровень конвента достаточно высок. Например, это показал «круглый стол» «Булгаков и современная фантастика». Очень много было интересных моментов и встреч. «Портал», в отличие от многих конвентов, в том числе западных, включает в себя и музыку, и кино, и живопись.

— Вы с Мариной активно используете новые для украинского рынка схемы маркетинга: выпуская аудиокнигу «Дикая энергия», скрещиваете бренд «Дяченко» с брендом «Руслана» для взаимной раскрутки, применяете паровоз кинематографа для продвижения своего имени — Федор Бондарчук снимает сейчас по вашему сценарию «Обитаемый остров» (по роману Стругацких). Не собираетесь этими схемами с молодыми делиться? Все-таки все здесь, на «Портале», говорят о цеховом братстве...

— Вы попали в десятку! После окончания этого конвента мы соберемся и обсудим профессионализацию «Портала», поиск новых путей синтеза искусств. Это очень интересно, и тут непочатый край устремлений. А то пока не прагматизм здесь правит бал.

— Мы говорили о сравнительно новых для литературного рынка приемах маркетинга. Вы, кажется, еще не были замечены в использовании компьютерных игр. Не собираетесь писать игровые сценарии?

— Многие наши авторы — Зорич, например, или Илья Новак экранизировали свои произведения в виде компьютерной игры. К нам с Мариной пока с такими предложениями не обращались. Да я и не знаю, станем ли мы сами писать сценарий игры. Может быть, это удел узких специалистов.

Некоторые говорят, что компьютерная игра — это не искусство, не культура, а чистая коммерция. Но кино тоже начиналось как исключительно коммерческое шоу! Выросло в огромное и прекрасное искусство. Я (меня поддержит моя дочь Стаська, активный потребитель компьютерных игр) полагаю, что многие игры уже настолько хороши, что их можно считать самым настоящим искусством.

— В кинематографе вы пока выступали в роли «переписчиков» — создали сценарий по мотивам «Украденного счастья» Франко, теперь адаптировали Стругацких. Долго в этой полутени собираетесь оставаться? Есть ли интерес кинематографистов к вашим романам?

— У нас подписаны договоры на экранизацию четырех наших работ. Сейчас это все находится в разных стадиях: по повести «Две» уже идут съемки, сценарий по «Ведьминому веку» принят, подписан договор об экранизации романов «Алена и Аспирин», «Рубеж».

— Вы с Мариной порой выпускаете книги на украинском. При этом о тиражах в 20 тыс. говорите как о невероятном для нашего рынка успехе. Вместе с тем для российского рынка фантастики уже не редкость и тиражи в полмиллиона. С чем связан проект «украиноязычные Дяченко» — стараетесь занять даже малоприбыльную нишу на рынке или бескорыстно пропагандируете украинское?

— Писать на украинском — наша принципиальная позиция, сознательный выбор культурной миссии. Сейчас выходит наш новый роман Vita nostra одновременно на русском и украинском языках. Каждый человек может выбрать тот язык, который ему ближе. Что же до небольших украинских тиражей — так мы делаем первые шаги.

— На каком языке пишете первоначальный текст?

— Изначально мы пишем на русском. Но я украинец, и мой отец преподавал на украинском в мединституте в 50-е годы, когда это еще преследовалось. Его за это едва не исключили из партии.

Богатство украинца в том, что он исходно знает два языка. Это замечательно! Не должно быть соперничества, вражды между этими языками или каких-то запретов. С точки зрения фантастики, это особенно глупо. Мы ищем то, что объединяет. Фантастика изначально космополитична.

— Несмотря на эту космополитичность, ни русской, ни тем более украинской фантастике пока не удалось пробиться на большой англоязычный рынок.

— Всему свое время. У нас долго был бум переводной фантастики, и поезд шел только лишь в одном направлении. Обратного поезда пока нет. Ситуация в американской фантастике непростая. Лучшие представители ее интеллектуального крыла могут на родине быть менее известны, чем у нас. Роберт Шекли, например, имеет на постсоветском пространстве миллионные тиражи, а в Америке известен преимущественно в среде интеллектуалов. Американская литература, и фантастика в том числе, четко структурирована. Есть устоявшийся круг тем, круг идей, круг героев, и шаг вправо или влево — все, до свидания. Так же структурирован любовный роман или детектив — есть свои постоянные номинации. Смешение жанров не приветствуется. А наша фантастика, кроме того, построена на другой ментальности, подтекст и контекст совершенно непонятны американцу. Может ли иностранец понять все «местные» аллюзии? Наверное, может, но это очень сложный процесс.

Тем не менее наши с Мариной три романа («Пещера», «Ведьмин век», «Варан») сейчас должны быть изданы в Германии и во Франции. Однако ни издатели, ни мы не можем прогнозировать их успех у читателя. У нас, наверное, только Андрею Куркову удалось удачно выйти на европейскую, международную орбиту. Вот Польша, сходная исторически и культурно, — никаких проблем. У нас там вышло, наверное, около десятка книг.

— Люди стали меньше читать. Это объективный и, похоже, необратимый процесс. Вместе с тем вы порой говорите об ожидаемой революции в украинской литературе. С чего бы это?

— Вот именно поэтому украинскую литературу ждет бум. Но не такой, как многие думают. Это приход кино, экранизация произведений. Вот увидите, как с возрастанием роли продюсера, который будет судить о том, что можно поставить, а что нет, изменится табель о рангах и в литературе. На первый план выйдут способность продуцирования оригинальной идеи, сюжета, точность деталей и обязательно умение писателя рассказать занимательную историю. Люди, избравшие литературу для невнятного копания в собственных комплексах, переместятся с верха рейтингового листа вниз, потому что их неинтересное творчество будет невозможно экранизировать. В фантастике, которую я вовсе не идеализирую, есть хотя бы оригинальные идеи. Да, внизу пирамиды сотни и сотни бездарей и графоманов, но такое есть в каждом жанре. Фантастика — волк, которого не сдержат красные флажки жанра. Этот хищник скоро начнет гулять по всему литературному полю.

Не маленький, большой

«Портал-2007» между тем был уникален. Но это мало кто по-настоящему понял. Этот слет не слишком известных за пределами бывшего СССР писателей по какой-то необъяснимой причине посетил Джон Краули — не слишком известная у нас, но тем не менее звезда первой литературной величины. Первое издание на русском этого американского автора (роман «Маленький, большой») датируется 2004 годом, тиражи на постсоветском пространстве — несколько тысяч... Кто узнал бы Бетховена, вздумай он посетить сельский концерт балалаечников? Вот и на «Портале» Джон Краули напоминал добродушного бегемота в болоте с лягушками — его масштаб не позволял большинству участников действа разглядеть рядом с собой что-то непостижимое.

Михаил Назаренко, литературовед, редактор и переводчик, который с горящими глазами сопровождал везде Джона, так описывал своего кумира непосвященным: «Возьмите «Маленький, большой» — это гениальная книга! Это проза уровня Маркеса, но более стройная, такая же интеллектуальная, как Эко, но более эмоциональная, и при этом безукоризненный стиль уровня Набокова».

Джон Краули говорил о своем творчестве так: «Моя цель — писать книги, которые сохраняют в человеке чувство удивления, ощущение подлинного. Перед выходом романа «Эгипет» издатель спросил меня: «Что, по-вашему, вынесут ваши читатели из этой книги?» Я ответил: «Чувство удовольствия и удивления. В моем романе «Маленький, большой» обыгрывается парадокс пространства: мир внутри больше, чем мир снаружи. Чем дальше вы заходите в этот внутренний мир, тем больше он становится. И именно это я пытаюсь сделать в своих произведениях: чтобы то, что внутри, было больше того, что снаружи. Чтобы вы могли сказать: это вещь большая снаружи, но внутри она еще больше».

Краули честно признался, что украинской литературы вовсе не знает, за исключением Булгакова, о киевских корнях которого ему заранее рассказали. Он приехал в столицу Украины скорее с туристической целью: «Я никогда раньше не слышал, что здесь есть какие-то конвенты. Этот визит для меня — новый опыт, ведь это самая восточная точка планеты, которую я посетил. Но у меня есть и деловые цели. Надеюсь, что удастся заключить здесь договор с украинскими издательствами на публикацию моих книг на украинском».

Если последнее произойдет, это, пожалуй, будет самым ценным и неожиданным плодом «Портала-2007».

Пока же лучший диагноз украинской книге совершенно случайно поставил Дмитрий Быков (достаточно успешный и известный российский автор), пытаясь сформулировать на незнакомом ему украинском возможный девиз «Портала»: «Хвантастика керує, реалізм смокче». Остается только надеяться, что когда-нибудь «керувати» будет все же не «хвантастика», а литература.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Лента про афонский монастырь в кинотеатрах Украины

В кинотеатрах Украины начинается прокат документального фильма «Где ты, Адам?» 30...

Андре Тан о детской моде: «Дайте ребенку насладиться...

«Чем детская мода отличается от взрослой? Детей не заставишь носить неудобные вещи...

Главный мистик XX века. К дню рождения Михаила...

За свою врачебную практику он сделал сотни операций, принял более пятнадцать тысяч...

Протест для небожителей

Украинская арт-среда и индустрия развлечений протестует против действий Кабмина,...

Рафаэль Санти – человек, победивший тьму

Обрушившаяся на человечество пандемия коронавируса вконец нарушила и всю его...

Ван Гог. «Ирисы» и «куст сирени»

Все мы помним работы Ван Гога, написанные в период болезни и глубокой депрессии, –...

Прощай, Спартак!

«Спартак» пробил самую настоящую «брешь» -- осмелевшие после десятилетия...

«Папик» «95 квартала»

«Папик» поднимает кинопроизводство студии «95 квартал» на качественно...

«Поругание Христа»: одну из самых дорогих картин едва...

Найденную картину признали национальным достоянием Франции

Олег Карамазов: «В новогоднем концерте «Интера» мы...

«Радуйся каждому дню, ведь мы можем говорить, любить друг друга. Я очень ценю жизнь и...

«Ирландец»: нити из прошлого

Если выразить впечатление от «Ирландца» одним словом, то это будет...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Авторские колонки

Блоги

Ошибка