Мелетий Смотрицкий и его «Грамматика»

№39(923) 27 сентября — 3 октября 2019 г. 25 Сентября 2019 5

Вновь поднявшийся на Украине языковой вопрос должен, наверное, повысить интерес читающей и думающей публики к проблемам языка как такового, к вопросу о происхождении украинского и русского языков, их историческом взаимодействии.

В этом году отмечается важная для филологии памятная дата — 400 лет с момента выхода в свет «Грамматики славянской» Мелетия Смотрицкого (ок. 1577—1633), уроженца местечка Смотрич, что на Подолье, в нынешней Хмельницкой обл. Вместе со своими современниками, выходцами из Западной Украины Лаврентием Зизанием и Памвой Берындой Смотрицкий (Мелетий — имя церковное, в миру он звался Максимом Герасимовичем Смотрицким) выступил одним из основоположников украинской и вообще восточнославянской филологии.

Указанная его работа, изданная в 1619 г. в Евье близ Вильно, посвященная грамматике старославянского (церковнославянского) языка, более чем на столетие определила развитие восточнославянской, а также и южнославянской словесности.

Достаточно сказать, что Михаил Васильевич Ломоносов (1711—1765), заложивший основы литературного русского языка, учился грамоте именно по книге Мелетия Смотрицкого — ее в московском издании 1648-го или 1721 г. он называл наряду с «Арифметикой» Леонтия Магницкого «вратами своей учености». Кроме того, в XVIII в. книга Смотрицкого была издана в Молдавии для болгар и сербов и очень повлияла на становление грамматики сербскохорватского языка (через грамматику Мразовича для сербов и грамматику Совича для далматов (хорватов).

Мелетий Смотрицкий вырос в высокообразованной среде — его отец Герасим Смотрицкий, церковный писатель и пламенный защитник православия, занимал должность ректора Острожской школы, был тонким знатоком церковнославянского языка и соратником Ивана Федорова в деле издания «Острожской Библии». Другим учителем юноши стал ученый грек Кирилл Лукарис — в будущем тоже ректор Острожской школы, а еще позднее — константинопольский патриарх.

Далее способный молодой человек, воспользовавшись расположением к нему князя Константина Острожского, продолжил всестороннее образование в иезуитской Виленской академии, а еще ему довелось слушать лекции в лучших протестантских университетах Германии — в Лейпциге, Виттенберге и Нюрнберге. Из Европы он возвратился с ученой степенью доктора медицины. В своих полемических трудах против церковной унии Мелетий Смотрицкий проявил себя как в высшей степени эрудированный человек: он цитирует или упоминает полторы сотни авторов — причем среди них не только отцы церкви, но также мыслители античности и Возрождения.

Интересно, что «Грамматику» Смотрицкого в издании 1648 г. предваряют «Предисловие о пользе грамматики и философского учения» Максима Грека (ок. 1475—1556; русский писатель-просветитель родом из Греции, он, как считается, первым принес на Русь идеи философии Возрождения, занимался он и вопросами грамматики) и «Слово о пользе грамотности» киевского митрополита Петра Могилы. Уже из названий видно, насколько трепетно наши предки относились к грамотности, к слову, к овладению языком, считая это первой ступенью к постижению мудрости. Максим Грек считал грамматику частью философии. Иначе говоря, филология (греч. «любовь к слову») выступает у него одним из главных начал философии («любви к мудрости»).

Такой подход в корне отличается от доминирующей сегодня, увы, языковой неряшливости и вульгарности, контрастирующей с патриотическими заклинаниями о любви к родному языку. Только у человека с низкой филологической культурой — вкупе с преклонением его перед «американщиной» и склонностью к коммерческому «обделыванию делишек» — могла возникнуть идея переименовать Администрацию Президента в офис, низведя таким образом один из ключевых органов государственного управления до бесчисленных паразитических конторок, расплодившихся после начала «рыночных реформ». Впрочем, на засорение нашего языка модными иноземными словечками (меня, например, коробит слово «кешбэк» вместо «возврат денег») теперь мало кто обращает внимание — а уж для молодежи и молодежно-ориентированных политиков жонглирование такими «неологизмами», надо полагать, служит лучшим маркером их «евроатлантической продвинутости»!

Отброшен важнейший принцип лексического развития языка: заимствуются те иностранные слова, обозначающие новые вещи и явления общественного бытия, для которых отсутствуют адекватные слова в своем языке. Зачем нам, скажем, термин «месседж», если существуют «послание», «сообщение», в конце концов — «сигнал»? Вместо плодотворного его развития наш язык — что украинский, что русский — превращают в помойку, куда отгружается всяческая импортная словесная шелуха, — и в этом по-своему находит выражение наш экономический статус колонии, чьи обитатели заглядывают в рот жителям «правильного мира», пытаясь услышать и перенять от них какую-то особенную мудрость, которой у тех давно нет.

Украинское государство строит сегодня свою языковую политику на запретах и навязывании лишь одного языка во всех сферах общественной жизни, вместо того чтобы позаботиться о повышении языковой культуры масс. Но языковая культура — это не только умение правильно говорить и писать — избегая, в случае украинского языка, русизмов, суржика, — но и знание истории языка, его происхождения и связи с другими языками. Только так может быть выработано осмысленное отношение к языку — противоположное механическому запоминанию правил из учебника.

На каких языках говорили и писали у нас во времена Смотрицкого

Крайне важно понять языковую картину восточнославянских земель — и ее развитие — в тот исторический период, когда жил и писал свой выдающийся труд Мелетий Смотрицкий. Его «Грамматика», повторимся, это была грамматика старославянского — церковнославянского языка по происхождению — языка древнеболгарского, восходящего к языку создателей славянской письменности Кирилла и Мефодия и пришедшего на Русь вместе с христианством из Болгарии.

Для нас церковнославянский язык — это архаический язык богослужения в церкви, однако в прошлом он сыграл огромную роль в развитии культуры славянских народов: историческое значение старославянского языка в том, что это был первый славянский письменный, литературный язык. Изучение его важно для науки еще и потому, что старославянский язык стоит ближе всего к праславянскому. В нем сохранились древние черты последнего, исчезнувшие из большинства славянских языков. И это тоже зафиксировано в «Грамматике» Смотрицкого — как, например, форма двойственного числа (в ряду с формами единственного и множественного числа), которая сохранилась, кажется, только в словенском языке.

Ясное дело, в жизни восточные славяне говорили на иных языках, но не на церковнославянском. Большинство языковедов придерживаются концепции Алексея Шахматова, согласно которой русский, украинский и белорусский языки произошли в результате диалектного размежевания древнерусского языка после распада Киевской Руси (хотя есть данные, что диалектные различия между, условно говоря, Киевом и Новгородом наметились еще во времена единого Киевского государства). В европейских языках деление на диалекты — это в основном продукт средневековой феодальной раздробленности. Так, границы стержневых диалектов русского языка в целом совпадают с границами удельных княжеств XII—XIV вв.

В Средние века люди говорили на местных наречиях и говорах, более-менее понимая своих соседей — или не очень хорошо их понимая, если вспомнить, скажем, о существенном различии верхненемецких и нижненемецких диалектов.

Лишь по мере возникновения централизованных государств и единых буржуазных наций из диалектов — обычно на основе одного из них — формируются современные европейские языки. Общий национальный рынок, усиление торговых и всех прочих многообразных человеческих связей — вот что формировало потребность в едином и понятном всем жителям страны языке. Подобно тому как угасающие ныне уже диалекты — продукт (и пережиток) феодализма, так и существующие европейские языки — результат капиталистического развития, без которого всех этих языков и не существовало бы.

Люди, утверждающие, что украинский язык существовал в какие-то допотопные времена («язык великих укров»), попросту не понимают объективных законов развития языка и общества. Или же они полагают, будто бы украинская нация, в силу ее исключительности, не подчиняется никаким законам развития. А это еще более нелепое и прискорбное заблуждение.

В Северо-Восточной Руси, постепенно консолидировавшейся политически вокруг Москвы, из тамошних диалектов формировался старорусский язык. Западная же Русь оказалась под властью Великого княжества Литовского (ВКЛ), и в условиях разрыва двух частей некогда единого государства здешние диалекты достаточно рано — примерно с XIV в., говорит наука, — стали обосабливаться в отдельные самостоятельные языки. Но этот процесс не мог быть быстрым — и мы знаем, что предки украинцев еще долго называли себя «русскими», сохраняя такую идентичность, во многом связанную с приверженностью их к православию.

Характерное явление для Средневековья — особого рода двуязычие, когда на данной территории функционирует два языка: «национальный», разговорный, простонародный, третируемый оттого как «низкий» язык, и наднациональный — язык официального делопроизводства, церковной службы, науки и культуры. В роли последнего в Западной Европе выступала латынь, на Ближнем Востоке — арабский, на Руси — церковнославянский. Опять же, только формирование централизованных национальных государств исподволь приводит к вытеснению по существу мертвого «классического» языка из всех сфер его употребления языком живым, народным. В языкознании это отражается смещением акцента в исследованиях ученых с изучения классических (латынь, греческий и др.) к изучению национальных языков.

Иноземцы, приезжавшие в XVII в. в Московию, отмечали, что там говорят и пишут на разных языках: говорят по-русски, а пишут на «славенском», сиречь на старославянском. На территориях ВКЛ, ныне Белоруссии и Украины, языковая картина была еще сложнее и интереснее. На этих землях, помимо церковнославянского, использовался еще один письменный язык, который развился из древнерусского и в Литовском государстве с его преобладающим славянским населением приобрел статус одного из официальных. В российской филологической науке его именуют «западнорусским письменным языком», тогда как белорусы считают его «старобелорусским», а украинцы — «староукраинским».

Но это лишь современные наименования, отражающие обостряющуюся между братскими народами «борьбу за историю». Сам же язык назывался тогда «руська мова», или «проста мова» (простой язык — в противоположность «высокому» церковнославянскому). Обращаем внимание на то, что староукраинский и старобелорусский суть одно и то же — и только со временем обозначились некоторые различия в местных вариациях этого языка. Украинский и белорусский, таким образом, размежевались достаточно поздно, и они же ведь наиболее близки, родственны друг другу (общность их лексики специалисты оценивают в 84% — при лексической общности украинского с польским 70% и с русским языком 62%).

Украинская Советская Энциклопедия определяет М. Смотрицкого как украинского и белорусского писателя, филолога и церковного деятеля. А как нам, спрашивается, «разорвать по национальному признаку» уроженца города Полоцка Франциска Скорину, 500 лет назад — в 1517—1519 гг. — издавшего первые у восточных славян печатные книги, разрабатывая общий им языковой материал?

Разумеется, языки, функционировавшие на одной территории, оказывали воздействие друг на друга. Церковнославянский испытывал влияние местных языков — так возникли его локальные варианты, т. н. изводы: были сербский, древнерусский, из которого выделился западный, украинско-белорусский извод, и т. д. В «Грамматике» Смотрицкого описан как раз старославянский язык со «следами» влияния местного, живого западнорусского наречия. А когда его книгу издавали в Москве, в нее внесли коррективы с учетом тамошних особенностей.

Обратно: старославянский язык с его богатой литературной традицией не мог не оказать колоссального воздействия на формирование национальных славянских языков. И в русском, и в украинском словарный фонд чрезвычайно обогащен т. н. старославянизмами (злато vs золото, млечный vs молочный и др.), употребление которых в определенных контекстах делает наш язык богаче и ярче, позволяет придавать нашей речи либо возвышенно-поэтический, либо — напротив — ироничный окрас. Ломоносов, учившийся по грамоте Смотрицкого, осуществил такой плодотворный синтез русского и старославянского языков — с одновременным их размежеванием — в своем известном учении о «трех штилях» (стилях) языка.

Русский язык складывался на основе норм московского наречия — отсюда его «акающее» произношение. Однако правописание (орфография) у него «окающее» — именно оттого, что оно формировалось по церковнославянским образцам. Образцы же эти были даны и разобраны в «Грамматике» Смотрицкого — так что уроженец украинского Подолья, через прежде всего Ломоносова, критически и творчески переработавшего наследие предшественника, стоял у истоков «великого и могучего»!

В истории европейского языкознания теоретический анализ языка, разных его структур и явлений первыми дали греческие и римские ученые — на материале соответственно греческого и латинского языков. Их методология, подходы, теоретические представления и терминология использовались впоследствии — и зачастую некритически, без учета особенностей языков — для систематизации новых европейских национальных языков. Мелетий Смотрицкий, создавая грамматику старославянского языка, который виделся ему единым славянским, тоже опирался на греческую традицию — причем, как утверждают филологи, подходил к этому более творчески, чем большинство западноевропейских грамматиков.

Он выделил в старославянском языке большинство частей речи, падежи и ряд других грамматических категорий, а также ввел термины, которыми пользуемся мы: «орфография», «этимология», «синтаксис» и др. А без этой научной базы и русский язык с украинским не могли бы состояться как развитые языки.

Что же касается староукраинского, то по мере политических изменений в Восточной Европе (перехода Литовского государства под власть Польши в виде Речи Посполитой) он утрачивал свои позиции и был вытеснен польским языком из статуса официального. Хуже того, недостаточно взаимодействуя с живым народным языком, он отрывался от него — и оттого терял собственную жизненность. Так что современный украинский литературный язык создавался в XIX ст. уже на основе приднепровских разговорных диалектов — процесс этот начат «Энеидой» Ивана Котляревского (1798) и доведен до полного развития у Тараса Шевченко.

Язык, культура, религиозная и политическая борьба

Ученый не может быть «свободен от общества». Он (особенно в области общественных наук) неизбежно вовлекается в политическую борьбу, борьбу идей. А уж язык, культура — самое острое оружие такой борьбы!

Вот и Смотрицкий отнюдь не был «кабинетным книжником». Его время было временем ожесточенной религиозной борьбы, в ходе которой «русское» население белорусско-украинских земель отстаивало свою православную веру, а значит, учитывая роль религии в тогдашнем обществе, и свою идентичность. Церковнославянский язык тоже не мог не служить средством самоидентификации.

Смотрицкий был видным церковником, поднявшимся в иерархии церкви до ступени архиепископа. Следом за своим отцом он яростно боролся против унии, что, однако, не мешало ему остро критиковать и православный клир. Его авторитет в православной среде был очень высок — Мелетия даже сравнивали с Иоанном Златоустом! Но... под конец жизни он предал православие, признав унию.

То ли он не выдержал гонений и был запуган, то ли его подкупили — не ясно, да и не важно. В людских судьбах случаются самые невероятные повороты.

Измена православию имела для Смотрицкого весьма тяжелые последствия. Был случай, когда разъяренная толпа едва не учинила над ренегатом расправу. Однако главное то, что он был предан анафеме в православном Московском государстве. Оттого-то его «Грамматика» издавалась в Москве без указания имени автора. Но издавалась — видимо, книга была настолько важна, что не могли ее не печатать, невзирая на «тяжелый шлейф» за ее создателем.

Помимо всех прочих его достижений, Мелетий Смотрицкий указал на лишние буквы кириллицы — те, что сделались ненужными в процессе развития языка, исчезновения из него соответствующих звуков. Этим он, получается, подготовил петровскую реформу правописания, упрощения алфавита в русском языке. Также Мелетий рассматривал правила переноса слов и употребления заглавной буквы — а сегодня мало кто догадывается, что в древности люди писали сплошь. Не было не то что членения текста на предложения, знаков препинания и т. п., но даже пробелов между словами.

Значит, в том, что мы можем ясно и просто читать и писать, есть заслуга и Мелетия Смотрицкого — выдающегося филолога, которого равным образом можно назвать и украинцем, и белорусом, и великороссом. Его научное наследие общее для наших народов и входит в фундамент нашей богатой и самобытной культуры.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

загрузка...
Loading...

Загрузка...
Загрузка...

Танцуй, люби, побеждай

Триумф картины «А потом мы танцевали» вышел безоговорочным: ей достались и...

Леонардо да Винчи: одиночество Титана

Личность Леонардо актуальна всегда. А поскольку 6 апреля 2020 г. будет отмечаться и...

Станислав Жирков: «Наш театр стал другим»

Государственный театр не имеет права на социальную пассивность. Каждый спектакль...

Певцом мира-2019 по версии BBC Cardiff стал украинец Андрей...

Победу на международном конкурсе оперных певцов в британском Кардиффе — кубок...

«Битлз» исчезают в полночь

C 27 июня в украинских кинотеатрах идет фантастическая комедия британского режиссера...

Много детей, старушка и бонус

С 20 июня в прокате альманах Oscar Shorts — подборка из пяти лучших короткометражных...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Loading...
Получить ссылку для клиента

Авторские колонки

Блоги

Idealmedia
Загрузка...
Ошибка