Михаил Жванецкий: «Весь юмор в Одессу привозится из Москвы»

№26 (78) 29 июня - 5 июля 2001 г. 29 Июня 2001

А Данилко полностью заехал в женский образ

Михаил Жванецкий, самый уважаемый сатирик постсоветского пространства, наконец издал собрание своих сочинений. Оно уместилось в четыре тома. Могло быть больше, но не намного, признается Михаил Михайлович. Кто знает. Если включить в собрание интервью мэтра, сколько бы они заняли томов? Не записанные им монологи, диалоги, беседы стоят того. Вот одна из них, которая начинается с рассказа Жванецкого о книге, а заканчивается рассуждениями о сути нашей жизни.

Что написано пером

— С подготовкой собрания возникали проблемы. Многих текстов у меня не было. Потому что, например, у Аркадия Райкина сложно получить что-нибудь обратно. А ему я отдавал рукописи, у меня тогда не было даже пишущей машинки. Многое просто потерялось. Хорошо, что в Нижнем Тагиле есть такой человек Александр Сысоев, мастер в мартеновском цеху. Он настоящий фанат моего творчества. Александр собрал 30 томов моих монологов и юморесок! Сам расшифровывал, сам печатал на машинке и переплетал. Таким образом, тексты поставлял мне он. Сейчас эти фолианты лежат в Одессе. Их-то я и передавал в Киев.

— Редактор Валентина Серикова сортировала их по одному известному только ей принципу. И получилось 4 томика: 60-е, 70-е, 80-е и 90-е годы. Кстати, рисунки Габриадзе в этом собрании соперничают с текстами и, по-моему, часто выигрывают. В Союзе писателей меня пытались убедить, что мои тексты плохо читаются глазами. Я спрашивал: а чем еще можно читать? Но, как показала практика, читается нормально. В Москве в магазине «Библио-глобус» на презентации книги за автографами стояла очередь. И это приятно. Я живу любовью своих поклонников.

— Почему именно сейчас вы решили издать собрание сочинений?

— Потому что старею. Если не сейчас, то когда еще?

— Не хотели бы вы издать свою видеоантологию?

— Компания «НТВ» создала телевизионную серию моих монологов. Думаю, этого достаточно. Видео лежит в кассетах, там не требуется редактуры. И его, надеюсь, когда-нибудь выпустят. Полагаю, уже без меня. А вот книгу за меня не выпустит никто.

— Странно, что после показа цикла о Михаиле Жванецком, «НТВ» обрушилось на вас в «Итогах»...

— Вообще у меня с этой телекомпанией сложные отношения. Сначала Леонид Парфенов предложил снять вышеупомянутый сериал. Я с удовольствием откликнулся. А потом «НТВ» дали мне кувалдой по голове неизвестно за что. Может быть, за мои высказывания против демонстрации крови и катастроф на телевидении. Но ведь я имел в виду не только «НТВ», а вообще все средства массовой информации. И вдруг — бац! — в «Итогах» Жванецкому за это выдают по первое число. А ведь не стоит забывать, что я человек обидчивый. Тем не менее в конфликте внутри «НТВ» я симпатизировал журналистам. Мы видим в их замечательных лицах очаровательных обитателей зоопарка. А вот руководство зоопарка мы не видим. Нам бы разобраться в акциях, деньгах, долгах. Ведь это предмет спора. Мы переживали за наших кошечек, за наших девочек и ребят. А там сидят серьезные люди, которых я знаю. Те похуже гораздо. Там те, которых защищать не хочется. Но президенту было полезно увидеть, как население поддерживает свободный канал.

От Одессы до Нью-Йорка

— Почему вы в этом году не выступали на одесской юморине?

— Я только приехал из Америки. У меня прихватило живот, тошнило. Когда тошнит, очень трудно выступать с юмором. Меня часто тошнит на юмористических мероприятиях, но во время выступлений других юмористов. И тошнило бы снова. Я сейчас не очень люблю Одессу во время юморины. Юмор там потерялся. Все привозное, юмор привозится из Москвы. Юморина начиналась как инициатива снизу. А теперь она сверху опускается вниз. Но при этом я люблю Одессу, я без нее жить не могу. Я построил там дом. Так что в Одессе стою не просто ногами, я там всей задницей сижу.

— А как вам сегодняшняя столичная публика?

— Публика в Киеве намного лучше, чем в Одессе. Одесская разъехалась. Она сегодня рассеяна по всему миру, собрать ее вместе уже невозможно. А Киев — город большой, на два-три зала понимающих хватает. Мне нужна в публике быстрота реакции. «Догоняет» — очень хорошее слово. Я не могу повиснуть в воздухе и ждать, пока поймут.

— Как проходят ваши концерты в Америке?

— Я выступал в Линкольн-центре в Нью-Йорке в зале на 2000 мест. Огромный зал набитый битком. Плюс дополнительный концерт. При этом от первого до последнего слова беспрерывный хохот. В Америке сейчас много нашей молодежи: программисты, студенты. Они в основном и заполняют зал. У старой эмиграции сил уже нет.

Морская болезнь

— От кого вас, Михаил Михайлович, тошнит, если не секрет?

— В основном от «Аншлага». И от стада, и от погонщицы. С этим вкусом, с этим хихиканьем, с этим сидением на сцене... Пятьдесят процентов неудач «Аншлага» обеспечивает именно погонщица. А я в стаде вообще не могу выступать.

— Были ли у вас конфликты с собратьями по цеху, учитывая ваше мнение о них?

— Сейчас до этого никому нет дела. Братья-юмористы настолько серьезные люди! Они называются юмористами, но заняты совсем другим. Самое страшное, когда человек перевоплощается, становится другим. Я не говорю о Данилко, о тех, кто играет написанную для них роль. А когда человек говорит вроде от себя, но становится другим, тогда мы слышим тот юмор, который называется тошнотворным. Окуджава не становился другим, Высоцкий не становился другим. Простите, я не становлюсь другим. Какой я в жизни, такой и на сцене. А о таких «других» мы потом говорим: Боже, я с ним поговорил — какой умный человек! А выйдет на сцену... Такое я видел в Одессе на одном из первых концертов Михаила Шуфутинского. На стадионе свист, вопли, на сцену летят туфли. А он говорит: господа, давайте будем интеллигентными. И поет про то, как вышел из тюрьмы...

— Но кто-то же вам нравится?

— Многие молодые. На премию «Триумф» я выдвинул Евгения Шестакова, мне очень нравится, как он пишет. Это из области осмысленного юмора. Мне симпатичны Максим Галкин, Андрей Данилко. Но я хотел бы попросить его, чтобы он когда-нибудь сыграл мужчину. Если бы Андрей полностью не заехал в женский образ, было бы замечательно. Он очень талантливый. Я видел, как он играл милиционера. Восхищался. Это мое.

Женский вопрос

— В ваших высказываниях часто проскальзывает пылкое отношение к женскому полу. Вам никогда не приходило в голову написать эротический роман?

— Я все-таки перерою постель, может быть? Смятая простынь... Должны быть. А где же им еще место? Утром просыпаешься: да ведь это был эротический роман! Что ж я его не записал?!

— Вы не жалеете в связи со столь для вас актуальным женским вопросом о своем возрасте?

— Я к возрасту отношусь очень хорошо. Я им наслаждаюсь. Наконец я обрел спокойствие, перестал суетиться. Я сейчас лучше, чем был тридцать лет назад. С возрастом появляется вкус. Он не может появиться в молодые годы: вкус в мыслях, вкус в одежде, вкус в стиле. А как же жалеть о разнице в возрасте? Наоборот! На эту тему есть высказывание: «Я уже слышал о такой разнице в возрасте, что кто-то из них уже умер».

— Прежде чем выносить на суд публики свои произведения, вы их испытываете на ком-то?

— Проверяю на друзьях. И на жене. Я бы не женился на той, которая не понимает моего юмора. Я проверяю на ней все: свой характер, свое умение заработать деньги, все свои гадости. Ей достается много. Почему я пишу? Потому что жуткий характер, который разъедает изнутри. Есть о чем написать. Человек с хорошим характером, добрый, честный, героический не напишет ничего. У них ничего нет. А у меня столько всего намешано! Я в конце концов перевоплощаюсь в любого. Когда я прихожу домой в ужасном состоянии, когда увидел чье-то удачное выступление, сначала все это достается жене, а затем выкладывается на бумагу, и вы тоже получаете наслаждение от моих мук.

— Как вы относитесь к женщинам-юмористам?

— Недавно в народ вышла новая выпускница «Аншлага» — жена Петросяна. По-моему, у нее была эта фраза «яйцами по шпалам». Это большой прогресс. Если в прежние времена было «шпалами по яйцам», то теперь «яйцами по шпалам». У нас есть две женщины-юмористки: вот эта жена и Клара Новикова. Они обе очень «способные». Правда, Клара чуть интеллигентнее. Женщины поставлены в такое положение, что если они не играют в пьесе или не выступают с монологом, вынуждены спешить. А значит, рано или поздно говорят такие вещи, которые я только что привел. Такой жанр. Для них это просто катастрофа. Но народ так хорошо принимает! Наверное, сейчас такое время. Все мы здорово опустились.

— А как с женщинами на музыкальной эстраде?

— 6 марта у меня на дне рождения была Алла Пугачева. И с ней Филипп. Филипп, разумеется, страшно озабоченный. Он всегда озабоченный. Его задача — идти дальше, выше. А у нас Аллой такой задачи нет. Поэтому мы не озабоченные. Она сказала замечательную речь: «Почему Жванецкий — сатирик? Что это такое «сатирик», «очкарик»? Он сатир!» Алла — гениальная женщина, умнейшая. В стране таких одна-две-три. Ну, Хакамада. Была Старовойтова. Внешне мне еще нравится замдиректора Центробанка Парамонова. Могла бы что-то сказать, но молчит. Так что всего таких женщин две. Алла и Хакамада. У Аллы королевский характер. Звоню ей: «Алла, у тебя день рождения». «Да, я прислала за тобой машину». Наш народ чувствует этот характер и подчиняется. Если Алла встанет, значит все встанут. У Райкина такой был. Он входит в дверь — все встают. Что происходит с человеческим телом, неизвестно. Оно разгибается и поднимается. То же самое с Аллой. Я ей говорю: хочешь пой, хочешь не пой, хочешь разговаривай со сцены. Это будет так же интересно.

От слова к мысли

— Аркадий Райкин вас выгнал из театра, заявив: или вы пишете для него, или не будете работать вообще. Вы не могли с ним договориться?

— Райкин решил резко и навсегда. Я был мал и нерешителен. Впрочем, как и сейчас. Артист, как женщина — всегда решают за него. «Мы с тобой рвем» — говорят мне, и я остаюсь оборванным. Но я еще так из-за своей нерешительности никому не сказал.

— Вы не часто общаетесь с журналистами. Считаете, что ваши произведения лучше говорят о вас, чем вы сами?

— И так тоже считаю. Журналистов я люблю. Сейчас это в основном девочки. При их виде у меня все мысли и чувства путаются. И потом — я уже все о себе рассказал. Теперь я передаю более ценную информацию: сообщаю свои мысли.

— Не ведете ли вы дневник, в который записываете мысли?

— Может быть, можно назвать дневником мои записные книжки. У меня сейчас с собой 189-я. В каждой — мысли. Я потом пытаюсь их развить. Это действительно дневник. Не писать же мне: «Выпил газированной воды. Вышел. Лег. Встал. Пришла Катя, поговорили, опять вышел». Что здесь интересного? А вот мысли! Идешь в Одессе навстречу морю. Оно нависает и пароходы. «Почему не проливается? — пишу я. Почему люди хотят жить возле моря? Что в этом море есть, если живешь с ним рядом, и кажется, что все, ты добился своего. Рядом с такой личностью, как море, можно жить». Вот такие записи в моих книжечках.

— Помогает или мешает творить популярность?

— В последнее время я многое теряю из-за узнаваемости. Раньше я посещал Привоз, вертелся возле продавщиц, прислушивался ко всему. Сейчас народ стал настораживаться, замолкать, говорить официальные вещи, шутить перестал, а как содрать со знаменитости в пятнадцать раз дороже — начал понимать.

— Считаете ли вы чувство юмора — особая черта еврейского народа?

— Что ж, только евреи над всеми хохочут. Другие не смеются. Евреи спасаются юмором. Это — да. Что такое жизнь? Это слезы. Что такое юмор? Это спасение. А наше национальное качество — русских, украинцев — смех сквозь слезы. Это самое главное наше достижение за все годы.

Почему я пишу? Потому что жуткий характер, который разъедает изнутри. Человек с хорошим характером, добрый, честный, героический не напишет ничего

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Улыбка Свободы

Забавные мини-скульптуры Колодко украшают столичный мост Сабадшаг (Свобода)

Кистью и шпагой

60 лет назад в прокат вышел фильм французского режиссера Бернара Бордери «Три...

Несколько слов о живописце Валерии Орле

В наши нелегкие времена, когда ковид существенно мешает проведению любого культурного...

Десять дней одного года

Ученые первыми заговорили о необходимости демократических гарантий от произвола....

О червячках, околовластье и комфорте

Моя цель — на каждом этапе получать удовольствие от собственного развития Я хочу...

Интервью Раисы Орловой с Наумом Коржавиным

Наум Коржавин: «Самиздат был большей частью чисто стихийным делом»

Джанни Родари: когда сказка реальней самой реальности

Волшебный голос Джельсомино оказывается сильнее и силы денег, и силы пропагандистской...

Приглашение переоценить жизнь

Суета жизни и узость кругозора меняют свои объекты, но не свою суть

Лента про афонский монастырь в кинотеатрах Украины

В кинотеатрах Украины начинается прокат документального фильма «Где ты, Адам?» 30...

Андре Тан о детской моде: «Дайте ребенку насладиться...

«Чем детская мода отличается от взрослой? Детей не заставишь носить неудобные вещи...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Авторские колонки

Блоги

Ошибка