«Мой идеальный дом — это библиотека»

№13(813) 31 марта -- 6 апреля 2017 г. 28 Марта 2017 5

Композитор Виктория Полевая рассказала «2000», что до сих пор хранит свои истрепанные детские книги, что когда-то целый год ничего не читала, что не пользуется подаренным ей ридером, что в юности самыми важными авторами для нее были Метерлинк и Ницше, что когда-нибудь хотела бы раздать все свои книги, но пока что продолжает их покупать.

Кто она: один из ведущих украинских композиторов, автор около полутора сотен произведений для симфонического и камерного оркестра, мужского, женского, детского и смешанного хора, камерных ансамблей, фортепиано и др.

— Почему и для чего вы читаете книги?

— Книги меня всегда спасали. Думаю, что это единственное, кроме музыки, что в детстве скрывало меня от мира. Чтение было лечением от страха и недоумения, и я бросалась в книги как в колючий куст, в который уже никто не войдет. Даже не важно было, что читать; просто закрыть себя книгой — и ты недоступна. Близких это очень расстраивало, особенно маму, которая просто не могла видеть меня читающей, а не трудящейся во всех смыслах этого слова. Книги летали по квартире, мои бесценные, я до сих пор храню их, истрепанных и одиноких. Кроме меня, их, наверное, уже никто не откроет. Это были сказки братьев Гримм в мощном переплете, в диковатом переводе, но мне до сих пор нравится его странность, такая себе нежная дурканутость. Иногда я достаю этот остаток книги с рассыпающимися страницами — просто подышать. «Ходжа Насреддин» Леонида Соловьева, которого я вычитала буквально дотла. Читала с любой точки в любую сторону и всегда c наслаждением. Двухтомник Шиллера, бесконечный источник радостей для маленькой девочки.

А потом случился в жизни момент, когда запойное чтение стало уже не защитой, а преградой. И я примерно на год исключила чтение из жизни, оставив только Евангелие и молитвослов. Тогда на место книг пришли люди.

— Где вы обычно читаете?

— Раньше я читала везде. Люди иногда проскальзывали в щель между книгами, но ненадолго. Сейчас я все реже и реже просто читаю. Только стихи еще — для радости. В остальное время — просмотры в кафе, в метро, иногда на ходу. Уходит от меня эта форма жизни. Вместе со зрением уходит. Теперь все больше слушаю.

— Какой носитель чаще используете?

— Только сами книги. Дочка подарила мне электронную книжку, но она лежит разряженная, бедная. Я прочла с нее только «Силу момента сейчас» Экхарта Толле. Но это было особое время путешествия по Гималаям, и такое чтение легко вписалось в высотный пейзаж. А дома все же только сами книги: живые, тяжелые, пыльные, дышащие, а вовсе не удобные носители информации. Хочу неудобные.

— Kруг вашего чтения?

— В последнее время я читаю книги, которые сами просятся в руки. И еще те, которые утешают, — стихи или диалоги с хорошими людьми. Это Геннадий Айги, Арво Пярт, Валентин Сильвестров, Ольга Седакова. И еще тексты, вызывающие музыку: Джон Донн, Данте, Силуан Афонский, Симеон Новый Богослов.

— Какая книга больше всего повлияла на вас в юности?

— Назову две. Первая — Метерлинк: «Пеллеас и Мелизанда», «Слепые», «Там внутри» и все остальные пьесы. Мне осталось от бабушки несколько изданий дореволюционной «Нивы». Вероятно, это было приложение к журналу — несколько томиков Метерлинка. Так с ними и прожила всю юность. Таинственность и отрешенность — для музыки. Еще из бабушкиных книг Генрик Ибсен, любовь моего детства.

Вторая — Фридрих Ницше, «Так говорил Заратустра». Эту книгу подарил мне учитель истории, еще в школе. Помню невероятное волнение от старого издания 1913 года, от парчового переплета, дореволюционного шрифта, запаха тлеющей бумаги. «И душа моя — бьющий ключ» из «Ночной песни». «Что-то неутоленное, неутолимое есть во мне: оно хочет говорить». Это до сих пор живо. Наверное, эта книга связывает меня с отцом — иногда мы читали ее вслух, в два голоса. Даже, скорее, пели.

— Что за книга сейчас лежит на вашем столе?

— Григор Нарекаци «Книга скорбных песнопений». «Афоризмы старого Китая» в переводе Владимира Малявина. Тетрадь сонетов неизвестного автора, которую мне вручил один старый композитор. Вручил с величайшей важностью, которую я поняла через много лет. Это стихи, которые возвращают меня в себя, в то, что я забываю с каждым днем все больше. Это как Встреча. И даже не пытаюсь найти автора через интернет, оберегаю свое незнание и его инкогнито.

— Как выглядит ваша домашняя библиотека?

— Библиотека полна и все пополняется. Наверное, это слабость — покупать книги сегодня, но я не могу себе отказать. Что сразу бросается в глаза, так это очевидная духовная неупорядоченность, смесь, книжный завал, но мне это страшно нравится. Это книги, которые годами ждут тебя, а пока общаются между собой. Это Сад книг.

Я давно хотела сделать концерт на основе оперы Ars moriendi, которая и есть приношение книжной литературе, поклонение книгам. Мой идеальный дом — это библиотека, и все же меня посещает идея опустошения сокровищницы. Хочется стать самой чистым листом, tabula rasa, все раздать, освободиться от печали присутствия уходящей культуры. Как сказал Джон Донн: «Мы все — разрозненные листы той библиотеки, где каждая книга будет когда-то раскрыта одна навстречу другой». Пускай мой лист будет белым.

— Топ-5 главных книг вашей жизни?

1. «Духовные проповеди и рассуждения» Мейстера Экхарта.

2. Андрей Тарковский, «Запечатленное время». Источник множества идей, которые так или иначе вошли в мою музыку — скорее на уровне ритма. Музыка как ваяние из времени.

3. Лев Шестов, «Апофеоз беспочвенности». Можно сказать, что эта книга вскормила мое самосознание в 80-х годах. С ней связаны и первые композиторские опыты, и поведенческий стиль тех лет.

4. «Доктор Фаустус» Томаса Манна — школа композиторской жизни.

5. Райнер Мария Рильке, «Дуинские элегии», «Сонеты к Орфею». Несколько юношеских лет — полное погружение в рильковский стих. Училась чувствовать через его стихи, училась говорить и слышать. Множество чудесной музыки пришло ко мне сквозь Рильке. Пролилось сквозь.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

загрузка...
Loading...

Загрузка...

Прощай, Спартак!

«Спартак» пробил самую настоящую «брешь» -- осмелевшие после десятилетия...

«Папик» «95 квартала»

«Папик» поднимает кинопроизводство студии «95 квартал» на качественно...

«Поругание Христа»: одну из самых дорогих картин едва...

Найденную картину признали национальным достоянием Франции

Олег Карамазов: «В новогоднем концерте «Интера» мы...

«Радуйся каждому дню, ведь мы можем говорить, любить друг друга. Я очень ценю жизнь и...

«Ирландец»: нити из прошлого

Если выразить впечатление от «Ирландца» одним словом, то это будет...

В Северодонецке встречают поэтический рассвет

Отлично, что на поэтической встрече была молодежь — юные журналисты из...

Загрузка...

Искусство спасет молодежь

Украинское хоровое пение способствует наведению лада в обществе

На другой стороне озера

Современному постановщику трудно балансировать между уважением к классике,...

«Ивана Грозного» Украина не дождалась

В начале сентября отечественные СМИ широко освещали знаковое событие в сфере...

Букеты Dicentra – олицетворение красоты, счастья и...

Самый легкий вариант поздравления с праздничным днем – сообщение в мессенджере или...

Мелетий Смотрицкий и его «Грамматика»

Михаил Ломоносов, заложивший основы литературного русского языка, учился грамоте по...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Loading...
Получить ссылку для клиента

Авторские колонки

Блоги

Idealmedia
Загрузка...
Ошибка