Тридцать женских судеб

№42(718) 17 — 23 октября 2014 г. 15 Октября 2014 5

Елены РоманенкоАктриса живет не одной, а многими женскими судьбами. В репертуаре оперной певицы Елены Романенко таких судеб более тридцати: это беспредельно любящие и отвергнутые, ревнивые и страдающие от любви, властные и жертвенные, обворожительные и роковые, по-матерински нежные и ранимые героини.

Достаточно назвать таких известных, как Кармен или Далила. В интерпретации примадонны их признала не только Украина, но и родина одноименных опер — Испания и Франция. Для этого требуется не только насыщенное гибкое меццо-сопрано, богатое как лирическими, так и трагическими тембровыми красками, но и душевный огонь, которому, в отличие от голоса, нельзя дать формальные характеристики.

И все же в разговоре с Еленой Романенко мы попытались приблизиться к ответам на вопросы: как в опере создается такая разнообразная палитра человеческих переживаний, слабостей и достоинств? Из какого повседневного труда складывается жизнь артиста? Нужны ли оперное искусство и кризисное общество друг другу? Если нужны, то как сделать оперу доступнее, а публику — отзывчивее? И в чем заключается то главное в жизни, что открывает душу человека для восприятия прекрасного?

Елена РОМАНЕНКО — меццо-сопрано. Родилась в Донецке. Окончила Харьковскую консерваторию по классу Л. Г. Баженовой (1973). Солистка, ведущий мастер сцены Харьковского национального академического театра оперы и балета им. Н. В. Лысенко (1972). Народная артистка Украины (1996). Преподает в Харьковском государственном университете искусств им. И. П. Котляревского.

Ведущие партии: Амнерис, Азучена, Эболи, Фенена, Ульрика, Маддалена («Аида», «Трубадур», «Дон Карлос», «Набукко», «Бал-маскарад», «Риголетто» Дж. Верди), Кармен, Далила («Самсон и Далила» Ш.-К. Сен-Санса), Кончаковна («Князь Игорь» А. Бородина), Графиня, Полина, Солоха, Ольга («Пиковая дама», «Черевички», «Евгений Онегин» П. Чайковского), Любаша («Царская невеста» Н. Римского-Корсакова), Марина Мнишек, Федор («Борис Годунов» М. Мусоргского), Одарка («Запорожец за Дунаем» С. Гулака-Артемовского), Настя («Тарас Бульба» Н. Лысенко), партия меццо-сопрано в «Реквиеме» Дж. Верди. 

О рождении героев

— Елена Викторовна, каково одной женщине всегда быть разной во многих спектаклях?

— Мне кажется, что если Бог дает настоящий голос, он дает к нему и необходимые актерские качества: одно дополняет другое. Поэтому профессия певца подразумевает фантазию, воображение.

Конечно, есть партии, которые ближе твоей природе, внутреннему миру, в противном случае приходится их в себе создавать. Вот я, как пришла в театр, пела Ольгу из «Онегина». Я ее не любила — это мягко сказано! Она мне была совсем не близка, и ее характер легкомысленный с низким контральтовым звучанием трудно было совместить.

Но когда выходишь на сцену, личные чувства отметаются: есть публика, ты и твои задачи.

— Уже несколько десятилетий в вашем репертуаре партия Одарки из оперы «Запорожец за Дунаем». Образы меняются со временем?

— Одарку я пою с 23 лет! Так получилось, что еще Евгений Иванович Червонюк, народный артист СССР, непревзойденный исполнитель Карася, вводил меня в спектакль.

Партию Одарки все избегали, потому что она считалась возрастной. А я только начала работать. И когда на гастролях кто-то заболел, Одарку некому было петь, то кому поручить — ну, конечно, молодой, безотказной! (Смеется.) А после того как я ее спела, партия стала нарасхват! Даже солистка нашего театра народная артистка УССР Любовь Попова взяла Одарку.

Если ты как актер развиваешься, то партия со временем может стать, интереснее вокально и убедительнее в плане сценического выражения. Мне недавно подарили диск с записью «Запорожца за Дунаем» 15-летней давности. Послушала себя — и мне больше нравится, как я пою сейчас.

— Как рождается оперный герой?

— Прежде всего из музыки. Вся драматургия заложена в музыке. Поэтому нужно проникнуться тем, что написано композитором, и не надо ничего добавлять, а донести до зрителя, передавая через себя. Весь спектакль на этом стоит, не только какой-то образ.

Невозможно петь безразлично, нужно прочувствовать музыку, чтобы она нашла отзвук в твоей душе. И вот в характере этой музыки следует действовать на сцене.

— Каждый ли певец может уловить этот характер?

— Степень одаренности у каждого своя. Но режиссеры, дирижеры имеют статус и профессиональный уровень и подводят актера к нужному исполнению.

Ведь даже если дается творческое начало, от природы, то надо еще придать ему форму: как драгоценному камню, который надо отшлифовать. Потому что если певец не имеет полного диапазона, поет неровно, пестро, если его плохо слышно — это говорит о недостатке обученности. Вокальная школа лежит в основе всего. Более того, школа служит основой творческого долголетия.

О сильных женщинах

— Ваш репертуар по большей части составляют героини сильные, властные, решительные: Амнерис, Кармен, Далила, Любаша, Кончаковна. Это противоречивые натуры, в которых страсти накалены до предела.

— (Смеется.) Ну да, как правило, меццо-сопрано — злодейка, а сопрано — хорошая!

— Сложно работать над такими сильными характерами?

— Мне не сложно. Для меня драматические и трагические спектакли как-то проще и ближе. (Пауза.) Я не всегда могу это объяснить, просто они находят больший отклик в моей душе — их лучше чувствую, понимаю. Это люди глубоких страстей, особенно в операх Верди. И хотя не первый год их пою, у меня иногда бывает чувство, будто я чего-то недотягиваю.

Мне кажется, если ты такие партии поешь, то есть в профессиональном смысле способен это сделать, то ты счастливый человек.

— Где найти краски, чтобы создать такие образы, ведь в жизни мы с подобными ситуациями и сильными страстями не сталкиваемся?

— Во-первых, обязательно нужно знать материал, историю, эпоху, стиль, быт.

Когда с нами работал режиссер Владимир Анатольевич Лукашов, то прежде чем начать конкретную сценическую работу, он две репетиции как минимум отводил на то, чтобы рассказать нам о том времени, в котором происходит действие оперы. Приносил фотографии, снимки, литературу. И у нас уже складывалось представление, где находится наш герой, что он должен делать, как относиться ко всему.

Во-вторых, должно быть воображение. Если говорить словами Станиславского — «вера в предлагаемые обстоятельства». Мы воспитывались на этой системе.

Ну и потом, твое личное всегда имеет отпечаток на образе — и это помогает.

— Традиционно женственность ассоциируется с мягкостью. Вспоминая Ваших сильных героинь, как соотносятся в женской натуре мягкость и способность на смелый поступок?

— (Улыбается.) Вы спрашиваете, и у меня возникает образ тоненькой нежной травинки, которая пробивает асфальт. Мягкость женщины имеет свой характер, отсюда и способность на поступок. Шекспир сказал: «Сила женщины — в ее слабости».

Кармен в знаменитой хабанере поет: «Меня не любишь, но люблю я, так берегись любви моей». В Амнерис, второй главной женской партии в «Аиде», борется женщина любящая с женщиной властной. Она царевна, дочь фараона, красавица, все к ее ногам. Она привыкла к своему статусу и не понимает, как может быть по-другому. В ней может одновременно гореть любовь и ненависть, она даже отдает любимого под суд!

Вот вам и женственность вместе со способностью к поступку! А почему? Потому что в основе всего — любовь.

О трудностях сцены

— В харьковской опере планируется установить бегущую строку с переводом иностранных опер. Что вы думаете о подобной практике?

— Бегущая строка отвлекает зрителя: нужно и читать, и следить за действием. С другой стороны, слово будит мысль, я сама на себе это испытала. Тенор из Одессы Анатолий Капустин пел у нас Отелло на русском языке. И это оказало настолько сильное воздействие! Есть связь между репликами, ситуациями, событиями, чувствами героев — тогда на сцене действительно жизнь! И если это впечатлило меня, то можно представить, как это впечатлит зрителя в зале.

Считаю, что мы должны петь на том языке, где выступаем. Нашему поколению певцов легче: мы все оперы пели на русском, а потом переучивали.

— Однако в мировой практике поют все-таки на языке оригинала.

— Безусловно, язык оригинала гармоничен с контекстом оперы. Но людей, которые это понимают, становится все меньше. Мало того что опера идет враспев и не всегда понятны даже русские, украинские слова. А если они совсем непонятны зрителю?

После 1991 года был период, когда мы вынуждены были ставить все оперы на украинском языке (это, конечно, не касалось русской классики). А так как украинских переводов не было, мы пели на языке оригинала.

— Когда вы сезон за сезоном выходите на сцену в одних и тех же ролях в одном и том же театре, это не вызывает эмоционального однообразия и усталости?

— Нет, что вы! Наоборот, чем больше поешь, тем больше срастаешься с образом, у тебя все выверено, отшлифовано. И не бывает так, что мы каждый день поем одно и то же, есть перерывы между спектаклями.

Мне много приходилось петь с разными театрами, мы периодически ездим с гастролями за границу. Так вот, последние спектакли получаются самыми лучшими. Потому что появляется уверенность во всем, ты действуешь на автомате. Но это не отменяет эмоций, просто чем дальше, тем легче ими управлять.

О воспитании души

— Почему, на ваш взгляд, сегодня в сфере развлечений большим спросом пользуется интеллектуально и художественно слабый, иногда низкопробный продукт?

— Потому что люди другого не слышат. А это идет с детства.

Однажды наша певица привела своего ребенка в театр, и у меня с ним зашел разговор о музыке. Спрашиваю: «Ты какой спектакль больше любишь? «Красную Шапочку»? «Бременские музыканты»? Отвечает: «Нет, я больше всего люблю «Травиату». Вот так.

Но ведь нельзя любить то, чего не знаешь. Поэтому необходимо детям рассказывать о музыке.

Конечно, уровень у каждого свой. Но даже в детях из трудных не совсем благополучных семей бывает внутреннее врожденное чувство: отличать что-то красивое, к чему-то красивому тянуться. А если этого чувства нет, его нужно прививать.

— Но опера никогда не была популярным видом искусства.

— И в этом нет ничего плохого. Помимо оперы, есть концерты, камерные программы. Есть действительно настоящие хорошие песни на прекрасные стихи. Другими словами, есть большой выбор.

— Насколько востребована классическая музыка сегодня по сравнению с советским периодом?

— К сожалению, ныне мы очень мало слушаем классику. Молодежь ее вообще не знает.

Я помню в детстве по радио, сколько раз слушала «Запорожца за Дунаем», исполняли великие певцы Мария Литвиненко-Вольгемут и Иван Паторжинский! Дома родители слушали музыку на пластинках. Мама очень любила театр и рассказывала мне о первом увиденном ею спектакле, это был «Фауст». Причем мои родители были простыми людьми, никто их в музыкальном плане не воспитывал. Тем не менее хорошая, в том числе классическая, музыка в те годы звучала вокруг.

Музыкальным воспитанием нужно заниматься. Мы в свое время ходили в школы, институты, приглашали детей, показывали им что-то из классики: той, что доступна. И если ты полюбишь эту музыку, тебе захочется более глубокой.

Однажды после спектакля мы выходим на поклон, и я смотрю — на сцену идет девочка: оранжевые волосы, юбка выше всех пределов, косметики максимум — и с цветами. Думаю, кому же она их преподнесет. Она подходит ко мне и говорит: «Вы знаете, я первый раз в опере, и никогда не думала, что это так интересно, спасибо вам!» Меня это поразило. Девочка впервые соприкоснулась с классикой — и это тронуло ее душу! Значит, в ней это понимание красивого заложено, но она этого не знала. А сколько таких детей!

Поэтому очень обидно, что музыкальное воспитание у нас на таком низком уровне.

— Почему?

— Потому что оно никому не нужно. Каждый занят своим.

— Но, например, после Великой Отечественной войны тоже были непростые времена, а внимания искусству уделялось больше.

Елены Романенко— Тогда были более патриотичные люди, потому что была идеология, но при этом занимались и воспитанием. Сейчас демократия, и это хорошо, если у нее есть правильные нравственные основы. Но у нас не всегда так получается. Наоборот, демократия понимается как вседозволенность: что хочу, то и делаю.

А те немыслимо жестокие вещи, о которых мы постоянно слышим! В моей юности бывали, разумеется, драки. Но чтобы над кем-то издеваться, убивать, снимать это на видео и получать удовольствие?!

Может, это не совсем связано с искусством, но это общая атмосфера современного мира.

— Какими вы видите пути разрешения подобных проблем?

— Нужно время, чтобы привить духовные ценности. У нас произошло их смещение: превозносятся деньги, красивая жизнь, удовольствия. Действительно, жизнь должна быть хорошей. Но как к ней прийти? За счет того, что убил, украл? Или заработал? Но ведь и честно заработать теперь тоже сложно!

Так что налицо кризис глобального масштаба.

О театральном закулисье

— Возвращаясь к театру, хотелось бы поговорить о закулисных мелочах. Например, правда ли, что певцы не едят мороженого?

— (Смеется.) Нет, неправда! Перед спектаклем, конечно, мороженое нельзя, и переохлаждаться тоже, потому что сразу реагирует горло. А летом, во время отпуска — почему нет?

— Бывает ли, что нет желания выходить на сцену?

— Бывает из-за плохого самочувствия или каких-то неприятностей. Но профессионализм заключается в умении не показывать этого, организовать себя. А выйдя на сцену, ты забываешь неприятности, негатив уходит. Сцена лечит от всего. У Рахманинова многие годы были приступы зубной боли. Но когда он выходил на эстраду и начинал играть, он забывал о них.

— Вы молчите перед спектаклем?

— Не всегда получается, но в принципе голос должен накопить энергию. Звучание голоса отдохнувшего более яркое, наполненное, красивое.

Мне перед спектаклем никто не должен мешать, потому что разговоры отвлекают, а нужно собрать и голос, и силы.

— Верите в театральные приметы?

— Нет. Самое главное — чтобы у меня звучал голос и я чувствовала, что готова к выходу на сцену.

Есть примета: когда парикмахер надевает парик и уколет тебя шпилькой (только это обязательно нечаянно должно произойти), то чем сильнее укол, тем больше успех спектакля. Но я к этому с юмором отношусь.

Еще говорят, что нельзя ничего отдавать перед спектаклем. Но бывает всякое. Если приходит коллега и просит: «Дай, пожалуйста, лак для ресниц». Что ж я, не дам?

— У оперных артистов есть поклонники?

— Ну конечно! Мы же не для себя работаем. Хотя в чем-то работаем и для себя, потому что петь — это наша потребность. Ведь если тебе это дано, то ты должен это отдать. Ну а если не будет публики, кому тогда отдавать?

Поэтому приятно петь, когда приходят поклонники, когда в зале много людей. В пустом зале петь тяжело. Да и опера так написана, что расслабившись, ее не споешь. Допустим, если на «Аиде» будет сидеть даже 50 человек, все равно надо взять си-бемоль. А расслабившись, как это возможно?

— Почему не принято исполнять арии на бис?

— Наверное, потому, что это прерывает действие. Я в своей жизни помню единственный бис. К нам приехал Виргилиус Норейка, он пел Каварадосси в «Тоске» Пуччини. Дирижировал Израиль Соломонович Штейман, один из моих учителей в консерватории, тонкий, грамотный, очень любящий педагог, которому я до сих пор благодарна. И когда Норейка спел знаменитую арию E lucevan le stelle из 3-го действия, зал не давал продолжать спектакль. Требовал биса! Штейман разрешил, и Норейка спел эту арию еще раз.

В Европе бывают бисы, но там не всегда аплодируют певцу после арии, как у нас. Чаще аплодисменты только в конце действия, особенно — в конце спектакля. Вот там ты будешь иметь ясное представление, понравился или не понравился. Если не понравился — кричат «бу!»

— Тяжело засыпать после спектакля, особенно удачного?

— Да, из-за перевозбуждения нервной системы, хочешь ты этого или не хочешь. Ведь искусство без эмоций нежизнеспособно. На сцену нельзя, как солдатик, выйти и отработать.

— Есть устойчивое выражение «закулисные интриги». Это действительно присуще театральной атмосфере?

— Интриги могут быть в любом заведении. Но в театре, это больше выражено, чем где бы то ни было. Если ты интригами и сплетнями интересуешься и хочешь в них поучаствовать, всегда их найдешь. А если они тебя не волнуют, то их вроде и нет.

Конечно, я не говорю о таких интригах, как жуткий случай с балетмейстером Большого театра Сергеем Филиным, которому плеснули кислотой в лицо. Это уже преступление! А все эти разговорчики, суждения... — каждый имеет право как-то думать о ком-то. Поговорили — и разошлись.

— Вы пользуетесь диетами?

— Оперным певцам с ними, как правило, дружить сложно, потому что нужна энергия и нормальное питание. Еще в советские времена исследовали нагрузки на певца во время спектакля, и по затрате энергии их сравнили с трудом шахтера в забое. Платье перед первым актом на тебе плотно сидит, а в четвертом — уже свободно. (Смеется.) Потому что работает весь организм — от самой крупной до самой мелкой мышцы в теле.

Сейчас зритель очень требовательный: он должен и слышать, и видеть тот образ, который воплощает певица. Для этого надо держать себя в форме и, не злоупотребляя, не впадая в крайности, соблюдать режим.

— Нужны ли специальные упражнения, чтобы сохранить голос на максимально возможное время?

— Необходимо поддерживать здоровье, потому что если пианист играет на рояле, скрипач — на скрипке и так далее, то наш инструмент — это мы сами. У нас все внутри и только мы можем сберечь это или растерять. Самое главное — правильная техника пения. Тогда голос практически остается молодым до конца.

Уроки должны быть регулярными. Перед каждым спектаклем обязательны спевка, оркестровая репетиция, чтобы все поддерживать в памяти. В день спектакля, даже если не пою, я подстраховываю исполнителя, если вдруг понадобится его заменить. Значит, тоже нужно готовиться повторить партию.

Это как в спорте: прежде чем выйти на соревнование, сколько нужно попотеть в спортзале! Зато будет что показать публике.

О настоящей любви

— В конце беседы вернемся к теме женственности. Женщины всегда переживают, когда их красота со временем уходит.

— Хм, естественно! (Смеется.) Но эти переживания относительны. Это закон жизни: мы не можем оставаться вечно молодыми.

— Это грустно?

— Я бы не сказала. Не хотела бы вернуться в 25 лет, если бы мне предложили. Выбрала бы другой возраст.

А красоте всегда помогает то, что полезно для здоровья, потому что здоровье — основа хорошей внешности. Кстати, театр заставляет нас более тщательно относиться к себе и внешнему виду, потому что это часть профессии.

— Известно, что преуспевающая в работе женщина меньше сил отдает семье и наоборот. Вы согласны?

— Скорее да. Или она должна обладать колоссальным здоровьем, чтобы охватить и то и другое, или ей должны помогать близкие. И не только, скажем, материально или в быту, но прежде всего помогать морально, пониманием.

— Вы разделяете убеждение, что атмосфера в семье зависит в большей степени от женщины, нежели от мужчины?

— Да, от женщины очень многое зависит. Только, мудрая жена может создать в доме комфорт, ощущение тепла и любви. Недаром такую женщину называют хранительницей семейного очага.

— И по-вашему, последний вопрос: какое качество, главное для женщины?

— Быть женщиной, то есть быть мягкой и вместе с тем (Пауза.) иметь характер. Чтобы не было привычки в отношениях, как у Пушкина: «Привычка свыше нам дана, замена счастию она...» (Смеется.) От такой женщины будет исходить любовь, а когда есть любовь, то очень многое можно стерпеть и простить — многое, если не все.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

Балет «Юлий Цезарь»: жребий брошен

Новый балет показателен по количеству сценических поцелуев

Молодые, да оперные

20 января в 19.00 в Фестивальном зале Ландау (Германия) стартует престижный телевизионный...

Украинские кино и театр возрождаются, но есть нюанс

C потерей для Украины значительной части российского кинорынка, стало понятно, что нет...

Хворостовский номинирован на «Грэмми» этого года

За альбом с музыкой Георгия Свиридова на стихи Сергея Есенина

Загрузка...

Дмитрий Саратский: «Много раз собирался купить...

Дмитрий Саратский рассказал «2000», что к ответственному чтению его приучила...

«Евровидение-2019»: за кого голосует украинский...

Ведущий и наиболее авторитетный портал новостей о «Евровидении» — ESCToday —...

А мэтры здесь скучные

В рамках «Французской весны» в Киеве прошел Фестиваль допремьерных показов. В...

Миллион за украинку

На прошлой неделе в прокат вышла «Гуцулка Ксеня», которую заранее называют...

Женское киносчастье

В этом году Международный женский день как никогда актуален для кинематографа. Тема...

Алена Лазуткина: «Книги — это моя жизнь»

Алена Лазуткина рассказала «2000», что у огня читать любит, а у воды нет, что терпеть...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Лентаинформ
Загрузка...
Ошибка