Условность оперного спектакля неизбежна

№11 (857) 16—22 марта 2018 г. 14 Марта 2018 0

Виктория Рацюк, режиссер-постановщик и дирижер-постановщик

Есть возможности для обновления харьковской оперной сцены и режиссуры. Это показала премьера оперы Леонкавалло «Паяцы», показанная в Харьковском национальном академическом театре оперы и балета им. Николая Лысенко (ХНАТОБ) 24-го и 25 февраля нынешнего года.

В сезоне-2017/2018 театр подготовил также премьеру оперы Бизе «Искатели жемчуга» и концертное исполнение оперы Беллини «Норма», где на заглавную партию пригласили Людмилу Монастырскую (Национальная опера Украины), всемирно известное украинское сопрано. Правда, это было единственное исполнение оперы, и пока неясно, останется ли «Норма» в репертуаре театра без Монастырской.

Генеральный директор ХНАТОБ Олег Орищенко, совместивший свой пост с должностью художественного руководителя театра, поставил задачу выйти на уровень шести театральных премьер за сезон. Так, на сегодня театром анонсировано обновление опер «Отелло» Верди и «Иоланта» Чайковского, а также премьеры балетов «Эсмеральда» Пуни и «Катерина Билокур» украинского композитора Леси Дичко.

Под рукой музыканта

Серьезно и глубоко обновлены «Паяцы» — опера, давно идущая на сцене театра. Более того, этой опере, можно сказать, повезло. Наконец-то за режиссуру взялся музыкант: дирижер Виктория Рацюк, выпускница Национальной музыкальной академии Украины им. П. Чайковского как хоровой (1995), оперно-симфонический дирижер (1999, класс проф. Р. Кофмана) и музыкальный режиссер (2008, класс проф. В. Лукашева). Организатор международных музыкальных проектов и концертов, музыкальный редактор телекомпании «1+1», дирижер с очень широкой международной практикой, Виктория Рацюк с прошлого года работает дирижером ХНАТОБ.

Здесь же отметим, что в театре снова (третий раз за три с половиной года) сменился главный дирижер: после Виктора Плоскины и Владимира Гаркуши им с осени 2017 г. стал Дмитрий Морозов. В его послужном списке — работа дирижером ХНАТОБ (2002—2010), художественное руководство Воронежской оперой (2013—2014), пост главного дирижера Национального театра оперетты (Киев, 2011—2014).

Виктория Рацюк очень грамотно выдержала авторские темпы и баланс между оркестровой и вокальной частями спектакля. Нужно поздравить молодых солистов, смело справившихся с трудными партиями Недды (Анна Помпеева, для которой премьера стала большим шагом вперед) и Канио (Александр Золотаренко). Интересные вокальные данные, хорошую школу, осмысление текста продемонстрировали Никита Маринчак (Тонио), Владимир Козлов (Сильвио), Роман Гордеев (Беппе).

Анна Помпеева (Недда), Никита Маринчак (Тонио), Виктория Рацюк (режиссер-постановщик и дирижер-постановщик)

Для художника Натальи Кирилловой «Паяцы» стали первым опытом художественного решения оперы — до этого она оформляла драматические спектакли, балеты и детские мюзиклы. Вероятно, именно последнее сказалось в несколько «мультяшном» характере декораций: видеопроекция создавала на сцене атмосферу современного фешенебельного курортного городка, куда постановщики (как объяснялось в премьерном буклете) перенесли действие оперы.

Без этого перенесения можно было бы вполне обойтись. Сложно сказать, в чем вообще оно выразилось: грим и костюмы исполнителей, иногда кричащие цвета париков и нарядов, декорации пляжа и пальм были скорее отвлеченными, а то и сюрреалистичными.

Более того, сюжет о странствующих комедиантах нельзя перенести в нашу современность, где бродячих актеров как специфический культурный феномен уже нет. Последний сюжет о бедных кочующих артистах — это, наверное, кинофильм «Дорога» Феллини. Да и такой простой, наивной публики, которая за неимением других развлечений жадно внимает нехитрому балагану паяцев во 2-м акте оперы, сегодня быть уже не может.

Так что заявленное перенесение ничего не прибавило к сюжету, но, к радости, ничего и не убавило.

«Но слез моих не видно никому...»

Опера «Паяцы» — это одновременно и манифест, и вершина веризма: литературного и музыкального направления, возникшего в Италии в конце XIX в. Композиторы-веристы — Руджеро Леонкавалло (1857—1919), Пьетро Масканьи (1863—1945) и отчасти Джакомо Пуччини (1858—1924) — отошли от прежних героико-романтических традиций и масштабных оперных сцен, стремясь брать сюжеты из повседневной жизни. Их волновал правдивый показ переживаний «маленьких» людей в простых, порой прозаических житейских ситуациях (чаще всего это были темы любви и ревности).

Тем самым веристы стремились эмоционально приблизить сценическое действие к зрителю, создать по-настоящему правдивый музыкальный театр. В двух лучших образцах музыкального веризма — операх «Сельская честь» Масканьи (1890) и «Паяцы» (1892) зрителя привлекают лаконичность формы, сквозное динамичное развитие музыкального материала, психологическая острота и мелодраматическая напряженность конфликта.

Именно поэтому в «Паяцах» специально выведен персонаж в прологе. Он прямо поясняет задачи как данной оперы, так и веризма в целом: «Позвольте просить вас забыть на время, что перед вами комедианты, — в души наши вы загляните, ведь мы тоже люди и, подобно всем на земле, мы живем, и любим, и страдаем!»

В этом контексте Виктория Рацюк как режиссер-постановщик акцентировала внимание не только на Канио (он же Паяц), но и на Тонио — главную причину трагической интриги и главную ее жертву.

Еще до начала спектакля Тонио сидит на авансцене: опустившийся, в потрепанной одежде, с китайской клетчатой сумкой — атрибутом нынешних бомжей. С началом увертюры Тонио вспоминает свою любимую — Недду, чей неуловимый образ в дымке проецируется на аванзанавес. Затем начинается пролог и становится ясно, что сейчас будет флешбэк: отступление сюжетной линии на несколько лет назад и рассказ о предшествовавших событиях.

Этот уместный замысел достиг апогея в финале оперы. Знаменитой фразой La comedia e finita! спектакль не заканчивается. Сразу после заключительного аккорда на авансцену вышел Тонио, снова представший перед нами нищим бродягой. На наполненных водой бутылках он исполнил мотив «Смейся, паяц, над разбитой любовью...» и ушел в темноту.

Это было очень умно и трогательно. Ведь оказалось, что разбито сердце не только героя Канио. Есть сердце и у антагониста Тонио — и это сердце тоже нуждается в любви! Однако очень глубокая и в то же время задушевная в своей человечности идея автора «актер — тоже человек» стеснена жестким, неумолимым, подчас грубым развитием сюжета. Первый акт оперы — жизнь, последний — театр; сначала — трагедия, в итоге — фарс...

Привычка уходить от действительности, привычка к маскам, неспособность раскрыть глаза на себя, какой ты есть на самом деле, расшатывает и без того слабый внутренний стержень героев. Под масками шутов они прячут свою неуверенность, ранимость, наивность, озлобленность, страх показаться слабым. Не в силах принять себя самих, они не могут быть приняты и окружающими. Отличать слезы от грима, смех от крика, наигранность от подлинности становится все труднее не только зрителю, но и самим актерам, которые в итоге утрачивают себя.

Именно поэтому премьерные афиши «Паяцев» были решены как жесткое разделение лиц персонажей на две словно чуждые друг другу части: актер и человек.

Премьерная афиша (на фото Анна Помпеева, исполнительница партии Недды)

Единственное, чего не хватало артистам для достижения той самой правды, — это свобода и естественность движений, точность и оправданность мизансцен, часть которых вышли скомканными. Например, у автора Недда прогоняет настойчивого Тонио ударом кнута: это очень больно и одновременно оскорбительно, что заставляет вконец озлобленного Тонио жестоко мстить. А в спектакле вместо кнута был зонтик, из-за чего сильно ослабляется механизм интриги.

Верить, как Станиславский

Опера как таковая сможет жить, будучи просто студийной аудиозаписью: ведь недаром считается, что в оперу идут прежде всего слушать, а не смотреть. Однако опера как сценический продукт нуждается во внешних одеяниях: сцене, оборудовании, декорациях, бутафории и реквизите, мизансценах, актерских приемах.

Задача таких «одеяний» одна — подчеркнуть, усилить, раскрыть красоту музыкального замысла, подобно тому, как реальная одежда подчеркивает нашу природную красоту. Однако как в человеке главное не внешность, а личность, так и в опере главное — не режиссерские решения, а авторская партитура. Весь ход оперного действия, все законы драмы обеспечиваются именно музыкальной мыслью. Невозможно «обогатить» музыку декорациями.

Упомянутые нами «внешние одеяния оперы» всегда условны. Например, на сцене не может быть точно такой мимики героя, как в реальной жизни. Ведь чтобы выражение лица было видно и понятно многим зрителям в большом зале, оно неизбежно несколько утрируется, обобщается, форсируется, т. е. переходит из индивидуального в типическое, из конкретного — в условное. Условность оперного спектакля неизбежна, благодаря ей зримо оттеняются подлинные чувства.

Поэтому в наше время величиной в опере становится тот, кто сможет ставить и жить на сцене по Станиславскому (вызывая такие же естественные эмоции и у зрителя) и при этом не разрушить оперной условности, ведь вместе с ней можно разрушить и саму оперу.

Реанимация оперы

В спорах о разных проблемах оперы часто забывают о публике, тогда как эти вопросы неразделимы. Количество взыскательной, тонко и глубоко чувствующей аудитории не просто мало — оно не увеличивается. В такой ситуации режиссер почти неизбежно вынужден ориентироваться на то, что есть, т. е. на широкие вкусы. И ясно, что непритязательность аудитории — это проблема не отдельно взятого театра, а всего нынешнего времени.

Так что современная опера — словно пациент в отделении реанимации, на выздоровление которого влияет множество факторов. Сегодняшние сценические поиски показывают, что так обстоит дело не только в Украине: во всем мире ощущается нехватка людей, любящих и понимающих оперу, как в зале, так и за кулисами.

И здесь я не могу не сказать о том, что в начале февраля ушел из жизни ведущий мастер харьковской оперной сцены, народный артист Украины Николай Коваль — последний из могикан настоящей оперы. Для меня Николай Петрович и другой мастер харьковской оперы Сергей Анатольевич Владимирский (1931—2005) были особыми людьми. В мои студенческие годы они открыли для меня театр, объяснили законы и правила сцены и, главное, сумели передать мне свою любовь к опере.

Опера нуждается в людях, которые смогут донести ее красоту от автора до тех сердец, что способны глубоко отзываться на красоту не только сцены, но и самой жизни.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

Слово задело

Финальным аккордом вечера памяти стала драма о Стусе «Жизнь не для всех», снятая...

Слава хип-хопа

15-й сезон танцевального ТВ-шоу So You Think You Can Dance («Думаешь, ты умеешь танцевать?»)...

Принцесса на телугу

День украинской независимости в Индии отметился прорывом. В кинопрокат в стране, где...

Загрузка...

На «Прямом» канале начинается новый сезон — сезон...

14 новых ток-шоу: о криминале и ежедневной безопасности, правах потребителей,...

Идеи феминизма в музыке украинской группы...

На концерте украинской группы «ДахаБраха» внимание приковывают костюмы...

Нет зимы в Украине!

«Нет зимы в Украине» — так называется выставка художественных работ учащихся...

Что смотреть в сентябре: Петлюра, батяры и поиски...

После летнего отдыха отечественный кинематограф с новыми силами возвращается на...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка