Вадим Гнедаш: «Оркестру отдано почти полжизни»

№39 (575) 30 сентября - 6 октября 2011 г. 28 Сентября 2011 0

Известный украинский дирижер в июле нынешнего года отметил 80-летний юбилей. Человек, 28 лет жизни отдавший оркестру радио и телевидения, пышных торжеств не устраивал. Считает это напрасной тратой времени.

500 г хлеба для скрипача

— Вадим Борисович, расскажите, пожалуйста, как пришли в музыку? Или вас привели?

— Родители мои были уверены, что ребенок должен заниматься музыкой. Они пригласили учительницу-немку, которая преподавала мне немецкий и музыку. Мама, окончившая Киевскую консерваторию по классу вокала, ушла в медицину (в музыку она вернулась позднее — играла на фортепиано и аккордеоне в эстрадном оркестре, который я организовал в Житомире). Когда арестовали отца, крупного работника авиации, мать ходила на допросы в бывший Институт благородных девиц, ставший потом Октябрьским дворцом, — страшное в Киеве было место. Арестовали как врага народа и Капустина, следователя, который вел дело отца. После этого у мамы отобрали паспорт. Только благодаря доброте молодого сотрудника НКВД ей тайком вернули документ. Мы бежали из Киева в Харьков, в дом моего деда. До 1941-го я ходил в общеобразовательную и музыкальную школы. Рояля уже не было, мне купили скрипочку-восьмушку. Фанатизма я не проявлял: частенько водил смычком по струнам, читая романы Дюма.

В те времена молодежь развлекалась на «вечорницях», где я пригодился как скрипач. С посиделок и свадеб начались мои первые заработки. В 1944 г., когда мне было 13 лет, я устроился в оркестр Лебединского украинского музыкально-драматического театра скрипачом. Получал 550 рублей и 500 г хлеба. Через два года поступил в Житомирское музучилище; учился и работал в местном музыкально-драматическом театре, который существует и сейчас. С педагогом очень повезло — Сергей Андреевич Каплун был легендарной фигурой, он ввел меня в мир серьезной музыки.

«В зачетке не было четверок»

— Как случилось, что вы стали дирижером?

— Играл на скрипке по восемь часов в день и «переиграл» руку. Скрипку пришлось оставить. Год занимался хоровым дирижированием, а в 19 поступил в Киевскую консерваторию на оперно-симфоническое дирижирование. Случай беспрецедентный: на наш факультет берут только с высшим образованием. Занимался у тогдашнего ректора Александра Климова, опытного музыканта и педагога. Одно время он был главным дирижером киевской оперы, работал и в оркестре радио. Впоследствии Екатерина Фурцева пригласила его главным в Кировский театр (нынешняя Мариинка), он умер в Ленинграде.

— Кто еще из ярких музыкантов тех лет запомнился?

— Был у меня близкий друг Люка Александров (профессор Киевской и Московской консерваторий, пианист Александр Александрович Александров. — Авт.). Мы с ним на двоих снимали комнату. Это гениально одаренный пианист и музыкант, которого сейчас просто не с кем сравнить. Не знаю как, но ему в руки попала карманная партитура Рапсодии на тему Паганини Рахманинова, напечатанная таким мелким шрифтом, что с лупой не разглядишь, — Рахманинов почти до конца 40-х годов в СССР не звучал, практически был запрещен, считался чуть ли не белогвардейцем. Александров уговорил нашего дирижера Вениамина Тольбу исполнить это произведение. И они играли рапсодию. Я буквально пропитался этой чудесной музыкой.

Вениамин Тольба, киевская легенда, был знаковой для меня фигурой. Его постоянно выгоняли и возвращали и в Оперный театр, и в консерваторию. Это был музыкант с феноменальным талантом и столь же несносным характером. Его боялись и уважали. Слух у Вениамина Савельевича был не то что утонченный — изощренный. Он учил певцов видеть за нотами смысл и содержание, читать подтекст музыки. С первого курса я не пропускал ни одной его репетиции. Он меня заметил, стал поручать мизансценные репетиции, позволял дирижировать отдельные сцены. Со временем я дирижировал «Евгения Онегина» в оперной студии консерватории.

С огромным теплом и преклонением вспоминаю Фриду Аэрову, преподававшую у нас сольфеджио и гармонию. Фрида Исааковна могла научить труп. У нее была своя система, основанная не на повторении надуманных упражнений, а на анализе живой музыки. Благодаря ей я вышел в первые ученики, и она долго потом вспоминала, что у нее учился Гнедаш. А учился я рьяно: в зачетке не было ни одной четверки.

«Не обслужите шахтеров, Лондона вам не видать!»

— А первые конкурсы не забыли?

— В 1955 г. у нас проводился смотр (по сути конкурс) молодых дирижеров Украины. Я получил 4-е место. И попал в компанию известных Юрия Луцива, Евгения Дущенко и Александра Островского. В 1959-м на Первом конкурсе дирижеров Украины мы с Геннадием Проваторовым разделили 1-е и 2-е места. Я тогда работал главным дирижером Донецкой филармонии. Долго колебался, ехать ли в Донецк (в то время Сталино). Это был совсем не тот город, что сейчас, — одна центральная улица, а дальше грязь по колено. Оперный театр и филармония меня «купили» — предложили отдельную комнату. В Киеве жилья своего у меня не было, мыкался по углам.

В Донецке проработал пять лет. Это была замечательная школа, репертуар менялся постоянно, солисты приезжали первоклассные: им вменялось в обязанность обслуживать шахтеров. Помню, Эмиль Гилельс после концерта изъявил желание сыграть еще и в Горловке. Я искренне удивился — зачем вам это? «Видите ли, я сейчас был в Америке, а отсюда поеду в Лондон, и мне было ясно сказано — не обслужите шахтеров, Лондона вам не видать».

— Первое почетное звание вы получили рано. Как это было?

— Звание заслуженного артиста Украины получил в 29 лет, что по тем временам было нетипично. После декады украинской литературы и искусства в Москве я в числе других был представлен к званию заслуженного деятеля искусств. Честно говоря, когда об этом узнал, был шокирован, подумал: Лятошинский, Штогаренко — заслуженные деятели, и я тоже? Да меня же засмеют, пальцем будут показывать! Правдами и неправдами, уговорами в партийных кабинетах убедил изменить указ на заслуженного артиста.

«Мы сыграли тонны музыки»

— А потом началась радиотелевизионная эпопея...

— Да, мне позвонила редактор музыкальных радиопрограмм Анастасия Довженко и предложила стать вторым дирижером оркестра. 1 августа 1961 г. я принял должность. Вскоре стал главным. Первые полтора года постоянно ждал, что вот позовут и скажут: «У нас, дорогой товарищ, другая специфика, тут записи. Поезжай-ка ты обратно в Донецк разбрызгивать свои эмоции!» Слава Богу, такого не случилось, но осваивать специфику пришлось. Запись музыки — чрезвычайно кропотливый процесс. Он требует острейшего слуха, терпения и выдержки. Одно дело метать громы и молнии на концертах, другое — записывать по 16 дублей одного и того же. Записи принимает художественный совет, очень компетентные люди, и тут не проходит «нравится — не нравится».

— В итоге вы стали мэтром звукозаписи.

— Не мне судить. Но около тысячи фондовых записей дорогого стоят. Мы сыграли тонны музыки. Она звучала по радио ежедневно, нас постоянно снимало телевидение. А сейчас весь мой видеоряд размагничен. Что стоило тогда сказать: «ребята, сделайте для меня копию!» Не сказал, надеялся — никуда не денется. Мой предшественник, Константин Симеонов, «русский Караян», основал традицию исполнения украинской музыки, прошлой и настоящей. Я эту миссию продолжил. Естественно, играли все — и классику и романтику, но акцент был отечественный.

— А были у вас фавориты среди отечественных композиторов?

— Убежден, что гений в украинской музыке всегда был один — Борис Николаевич Лятошинский, все остальные — как минимум на ступень ниже. Его партитуры совершенны: он очень долго обдумывал все, вплоть до мельчайшей паузы. Я первым сыграл Первую и Вторую симфонии, другие его сочинения.

— Вам, вероятно, пришлось играть произведения всех украинских авторов?

— Всех без исключения. Я крайне негативно отношусь к деятельности группы Годзяцкого, Грабовского и других, никогда не пойму музыку Сильвестрова. Особняком стояли Иван Карабиц и Евгений Станкович, есть потрясающие взлеты у Мирослава Скорика. Жаль, что написал он немного, но его Концерт для оркестра и музыка к параджановским «Теням забытых предков» — просто шедевры.

— Приходилось ли записывать киномузыку?

— Очень много. Настоящим асом в этом деле был великий Константин Симеонов. Он к тому же неплохо на этом зарабатывал. Запись музыки для кино — непростая, трудоемкая, порой изматывающая работа. Музыка должна соответствовать происходящему в кадре до секунды. Так ее и записывают — с секундомером, не отрывая глаз от экрана. Малейшее непопадание в кадр считается браком. От бесконечных повторов музыканты нервничают.

— Сколько лет вы преподаете?

— С 1968-го преподаю в консерватории как совместитель, а с 1989-го, после ухода из оркестра, — полноправный ее профессор. Педагогика — это мое, дискомфорта не испытываю. Есть достойные ученики. Уход из оркестра, которому отдано почти полжизни, для меня был болезненным. На волне перестройки в мой кабинет пришла делегация, человек 15, с абсурдными, глупыми требованиями. Суть их сводилась к тому, что руководить будут они, а за качество конечного продукта отвечать должен я. Если не соглашусь — «им со мной будет не по пути». Я сказал, что это мне с ними не по пути. И ушел.

— Считаете, что карьера могла бы сложиться удачней?

— Карьерой доволен, а лучше и удачней в жизни она всегда может быть. А может и не быть.

Беседа с Вадимом Борисовичем перенесла меня в немеркантильные, счастливые и радостные времена — несмотря на отсутствие мобильных телефонов, интернета и телеконкурсов. Скрипач, повидавший многое и многих, достойно и мудро встретил свои 80; честно и добросовестно продолжает выполнять высокую миссию — несет людям Музыку.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...
Загрузка...

Ад, который построил Ларс

С 6 декабря в украинском прокате — «Дом, который построил Джек», один из самых...

Тень от украинской «Мечты»

Деятельность Министерства культуры в последние годы чаще всего становилась предметом...

Альбионские гадюки

С 22-го по 28 ноября в столичном кинотеатре «Киев» прошел 18-й по счету фестиваль...

Жадан в кусках

С 8 ноября в прокате самый долгожданный украинский фильм года

Марися Нікітюк: «Читання рятує від депресії,...

Марися Нікітюк розповіла «2000» про свою мрію щодо скачування книжок прямо в мозок

Любовь с барьерами

Поговорим о любви. Книжные обозрения «2000» обращаются к этой теме редко, да и в...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка