Алексей МАРКИТАН: «Чтобы всем понравиться, художник должен стать сволочью...»

18 Августа 2006 0

С этим художником я знаком без малого четверть века. Познакомились мы в армии и до сих пор называем друг друга «папа». Почему именно так? Да был у нас такой шебутной сержантик, который по любому поводу восклицал: «Ну ты папа!»

Поэтому решил побеседовать с одним из наиболее известных николаевских художников не только о живописи, а о жизни вообще. Ведь подлинный творец, чем бы он ни занимался, всегда интересен тем, что изменяет жизнь, открывая в ней нечто такое, что может открыться только ему...

— Насколько я знаю, твой отец был мастером народного творчества. Чеканки прекрасные делал. Почему же ты стал заниматься живописью?

— Она легче...

—?

— Для меня легче работать кистью, чем иметь дело с другими материалами.

— Путь наименьшего сопротивления?

— Скажешь тоже. Просто каждый должен выбирать то, что ему подходит, нравится и заниматься этим.

— Первая выставка, на которой я увидел твои работы, была двадцать лет назад. А потом?

— Потом были выставки в Киеве, Москве, Мюнхене, Копенгагене, Нью-Йорке, Брюсселе, Париже, да мало ли где. Но первая, конечно, на которой и твой портрет выставлялся, запомнилась.

— Чем?

— Художнику, особенно молодому, начинающему, каким я тогда был, очень важно видеть, что его работы «встречаются» со зрителем. Нервное напряжение возникает, интересно...

— Чем отличается николаевский и, допустим, киевский зритель?

— Столичная публика более подготовленная, что ли, к восприятию интеллектуальной живописи, новых форм в искусстве. На выставках бывает много искусствоведов, иногда возникают довольно любопытные дискуссии...

— А за границей?

— Там зритель очень непосредственный, любит общаться с художниками, им интересно говорить с человеком, который написал то, что они видят. Вопросы задают, трогают тебя...

— Какие выставки наиболее запомнились?

— Это было в 1989 году, в перестроечные времена. Тогда собрали лучшие работы украинских живописцев, начиная с «шестидесятников» и заканчивая нашим поколением, которые раньше не выставлялись. Очень большая экспозиция была, с отличным каталогом. Сначала ее показывали в Киеве, потом в Копенгагене. После нее многие наши художники стали хорошо выставляться, и я в том числе. Приобрели, можно сказать, официальный статус.

— То есть?

— Оказалось, что в Украине в советское время было не только «идеологически правильное» искусство... Образно говоря, с помощью этой выставки мы вышли из «подвалов».

— Ну подвальчик на углу Малой Морской и Большой Морской, твою «мастерскую», я помню... Насколько такое признание необходимо мастеру?

— Очень нужно. А то получается, человек работает «на дне», как подводная лодка, а ведь ему нужно время от времени «всплывать», чтобы и люди видели то, что он делает. И чтобы он сам себя видел по-другому.

— Раньше были определенные «ниши», их занимали художники, сейчас вроде бы наступила свобода, но «ниши» сохраняются?

— Изменились правила игры, другие критерии оценки работ появились. Прежде кое-кому казалось, что должна наступить свобода, и тогда все будет прекрасно. Свобода пришла, но теперь художник должен думать не о том, что скажет о его работах наша «единственная и любимая коммунистическая партия», а о том, как ему продать эти полотна. Люди, у которых есть деньги, покупают то, что они хотят купить. Люди с деньгами теперь диктуют, что они будут приобретать. Хорошо, что таких покупателей много, а не одна партия.

— Картины Маркитана покупают? Кто?

— Их покупают коллекционеры, серьезные люди. Потому что эти работы на кухне не повесишь, квартиру ими не украсишь. Я ведь пишу для себя, хотя, конечно, и выстраиваю определенные отношения с каким-то зрителем, которого вижу, как бы обращаюсь к нему. Естественно, хочется, чтобы нашелся человек, которому работы понравятся и который их купит. Но думать только о том, чтобы продаться, нельзя. Чтобы всем понравиться, художник должен стать сволочью! Мои полотна нечасто, но покупают.

— Как быть, если у твоего зрителя нет денег, чтобы купить твою вещь?

— ...

— Доводилось слышать: вот раньше были выставкомы, и это было плохо! Сейчас, были бы деньги, можно выставить все что душа пожелает, однако это тоже не совсем хорошо...

— Выставкомы и теперь есть. На серьезных выставках они обязательно присутствуют. Я, кстати, вхожу в состав некоторых из них, и не только в Николаеве. Халтуру на выставки пропускать нельзя!

— Если какая-то работа тебе лично не нравится, но написана хорошо, ты ее пропустишь?

— Если она сделана профессионально — конечно, пропущу. Вкусы могут и должны быть разными, но нельзя губить талантливых художников, которые обязательно должны выставляться.

— Как это ты сподобился стать «начальником»?

— Каким «начальником», о чем это ты? Просто в прошлом году составляли общеукраинский рейтинг художников, которые в течение года выставлялись в Украине и за границей, — примерно четыре тысячи человек, этим занималась Ассоциация галерей. Мои работы вошли в десятку наиболее интересных для выставок, поэтому, наверное, меня и приглашают.

— В общем, это уже похоже на признание.

— Мне во всяком случае приятно было об этом узнать.

— Сколько лет ты занимаешься преподавательской деятельностью? (Алексей Витальевич Маркитан преподает в Николаевском филиале «самого культурного» университета Украины. — Авт.).

— Девять.

— То есть ты начал обучать не в самое легкое для художников время?

— Очень тяжелые были времена и для страны, и особенно для тех, кто профессионально занимается искусством. Вот я и стал тогда преподавать, и мне это даже понравилось.

— Сейчас, как я понимаю, крайней необходимости в этом нет. Почему же не бросаешь?

— Ну как это можно — взять и бросить? И потом, мне очень интересно работать с молодежью. Ты заметил, старшее поколение, которое прошло через этот... режим, мало заботит, как и чем живут молодые. Их вообще ничего не интересует, они заняты только собой. Они прошли какую-то жизненную школу, их ломали-ломали, может, и не доломали, но «травма позвоночника» осталась. А с молодыми людьми можно многое сделать, многому научить их. Они понимают, чувствуют, как преподаватель к ним относится, чему он их может научить, какой он — хороший или плохой...

— Что значит «хороший преподаватель»?

— Тот, который может научить быть профессионалом!

— А ты хороший преподаватель?

— Это нужно спросить у студентов. Хотя... По некоторым признакам могу судить, что им нравится и хочется учиться. Меня это радует. Это заставляет работать хорошо.

— Преподавателю ведь не обязательно устраивать выставки работ студентов, а ты устраиваешь, в Киев их возишь. Зачем?

— Совместная работа учителя и учеников. Они мне в чем-то помогают, одновременно сами учатся. Это старая добрая традиция обучения в мастерской художника, так всегда было.

— Человека можно выучить «на художника»?

— Был такой очень крупный преподаватель Чистяков. Он учил Репина, Сурикова, других известных живописцев. Так вот он говорил, что можно научить рисовать и козла!

— В общем, талант не нужен: можно быть ослом, козлом, главное — чтобы был хороший преподаватель?

— Нужно, чтобы этот «козел» имел желание научиться. Чтобы старался, работал постоянно. Понимаешь, я много должен предыдущим поколениям художников: тем, кто до меня был, у кого я учился, у кого многое брал и продолжаю брать. В Николаеве это Андрей Данилович Антонюк, Володя Бахтов. Я это ощущаю, поэтому стараюсь учить своих учеников тому, что умею сам. Если тебе дали, ты должен это передать дальше!

— Чему можно научить художника?

— Мастерству — это самое главное в любом деле. Умению писать профессионально. Если хочешь, технике.

— Какое значение в творчестве имеет техника?

— Огромное! Академическая школа живописи нужна художнику, он должен уметь, образно говоря, так нарисовать обычный горшок, чтобы он стал художественным образом. Он не должен думать, как он скажет в своем произведении то, что хочет сказать, а только о том, что именно он хочет выразить, передать, создать. То есть научить правильно изобразить горшок можно, но сделать так, чтобы этот предмет заорал благим матом, — это уже искусство, это крайне сложно!

— Но ведь сейчас и слоны, и шимпанзе картины пишут, зачем же этому учить?

— Это баловство. Раньше были интеллигенты, а ныне интеллектуалы. Они отличаются очень злым умом, все время экспериментируют и ерничают. В том числе буквально заставляют людей покупать картины, которые и на картины не похожи. Это вроде правила хорошего тона.

— Насколько для мастера важно умение себя продать?

— Это не имеет никакого отношения к художнику, искусству, творчеству. Художнику вообще внешние вещи мало нужны, главное — внутреннее, то, как ты сам себя понимаешь. Живописцы — люди разные. Одному нужно, чтобы критика его поливала грязью днем и ночью, тогда он пишет, другому — чтобы его хвалили наперегонки, тогда ему хорошо работается. Каждый по-своему себя на работу настраивает. Но ведь не случайно же великий Пушкин говорил: «Не продается вдохновенье, но можно рукопись продать»! В нашем случае — картину, цикл картин.

— Поскольку не исключено, что это интервью прочитают молодые художники, попробуем определить «рецепт успеха» от художника Маркитана.

— Опять же — успеха только в смысле того, что человек состоится как художник. Коммерческий успех — это дело загадочное, здесь многое вообще нельзя предугадать, а вот что касается творчества... Я в семнадцать лет решил, что буду художником. Признанным, непризнанным — как получится, но буду этим заниматься. Вот всю жизнь и занимаюсь. Нужно решить, твое ли это дело, и все время работать. Не зависеть от окружающей среды, а строить свою жизнь под себя, под главное в себе. Целеустремленным нужно быть.

— Но ведь может и не получиться. Ты трудишься, а успеха нет?

— Поэтому нужно самому себе все время доказывать, что ты можешь добиваться большего. Самолюбие должно быть, стремление стать художником, которого признают, оценят. Ну и, конечно, небольшие способности...

— Небольшие? А как же талант?

— Способности...

— Художник Маркитан — способный человек?

— Еще какой способный — на все! А если серьезно, то это же не футбол, где у мальчишки все на поле видно. В творчестве способности, талант не так-то просто определить, тут слишком многое от человека, от его души зависит. В детстве, это все говорили, я не был слишком уж способным ребенком, тем более гением или вундеркиндом. Я много работал и работаю. У нас вообще интересно получается. Есть художники, очень уважаемые в нашей среде, но в Украине их почти никто не знает.

— Как «писатели для писателей»?

— Что-то вроде этого. Других живописцев знают все, они популярны в обществе, но от этого они — как художники — лучше не становятся...

— А тебе кем бы хотелось быть среди художников?

— Что значит кем? Маркитаном!


Загрузка...
Загрузка...
Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка