Эта сладкая чарка горькой

16 Июля 2004

Эта сладкая чарка горькой

Николай ФЕДОТОВ, пос. Советский, АР Крым

Шел август 1970 года. Я служил срочную службу в одном из авиационных полков в Белоруссии. Наша технико-эксплуатационная часть (ТЭЧ) обслуживала бомбардировщики дальнего действия.

Работа была нелегкой и очень ответственной. Требовалась полная отдача от всех независимо от срока службы и звания. Мы занимались профилактикой и ремонтом электро, радиооборудования, вооружения самолетов. Каждое отделение имело узкую специализацию. И как тут увильнуть, даже если до окончания службы остается месяц или того меньше, когда рядом работали офицеры, сверхсрочники или, как бы их назвали сегодня, контрактники. Поэтому дедовщины в том понимании, как мы потом узнали о ней из рассказов друзей, из газет и журналов времен перестройки, у нас не было.

Из разных уголков Советского Союза были ребята. В нашем отделении оружейников — в основном русские. А большинство в ТЭЧ служило украинцев — ребят из Львовской, Ивано-Франковской областей, Черновцов.

Время многое стерло из памяти. Но хорошо помню, насколько музыкальными были украинцы. Кажется, никогда не расставался с гармошкой Вася Загорюк из Черновицкой области. Много времени просиживал за балалайкой Витя Гуйтор из Ивано-Франковщины. А как играли на баянах Витя Мартынюк и еще один паренек! Помнится, как однажды по случаю какого-то праздника наша ТЭЧ маршировала по городу. Твердо чеканя шаг, мы пели солдатские песни под аккомпанемент двух баянов. Честное слово, не только девчонки завороженно смотрели на нас. Останавливались степенные люди и провожали взглядами.

Не было у нас «разборок». В свободное время мы занимались спортом: играли в футбол, в шахматы, в шашки. Устраивали соревнования. Заводилой был наш комсорг старший лейтенант Николай Кукезов. Готовили концерты в гарнизонном Доме офицеров, ездили на праздничные вечера к девчатам на ткацкую фабрику. И, как следствие, некоторые ребята навсегда остались в Белоруссии...

Заканчивался срок моей службы. О том, что погибла мама, мне сообщили не сразу. На аэродроме ко мне подошел командир, капитан Германов и сказал, чтобы я шел в штаб, там для меня сообщение: что-то произошло с мамой. Командир, конечно же, не был по образованию психологом, тем не менее он сделал самое верное в данном случае — не сказал, что произошла трагедия. Пока я шел с аэродрома, в сознании рисовались самые страшные картины. И когда увидел штабного писаря, посланного мне навстречу, уже был готов к страшному известию.

В течение суток (!) я добрался из Белоруссии в Забайкалье с двумя пересадками: в Минске и в Москве. Помню, до Минска летел в качестве не то бортпроводника, не то стюардессы, поскольку свободных мест не было. Командование полка договорилось с руководством местного аэропорта, и я успел на похороны.

Возвращался в часть с гостинцами. Дома положили мне в дорогу печенье, конфеты, овощи, что-то мясное, чтобы помянул с сослуживцами маму. Но было лето 1970 года. На юге страны обнаружили холерную палочку. И в Москве у меня забрали все продукты и уничтожили.

В часть я прибыл с тощей сумкой, в которой были мыло да зубная щетка.

Ребята мне посочувствовали, выразили, как могли, соболезнование. И почти сразу же я был назначен в караул, дневальным по КПП. Заступил на дежурство, как обычно, вечером. Через два часа сдал вахту сменщику, сам ушел в комнату отдыха. Поздно вечером меня вызвали. В беседке перед КПП меня ждал Вася Загорюк. Не помню, как все вышло. Предполагаю, не обошлось без вмешательства начальства. Но на столике появился хлеб, добрый кусок сала, что-то еще. И бутылка спиртного. Я удивился. А Василий успокоил:

— Коля, когда у тебя случилось горе, я написал об этом своим родным. Все это, — он показал на выпивку и закуску, — прислала моя мама, чтобы мы помянули твою. А за дежурство не волнуйся. Вместо тебя уже другой заступил. Ты иди в казарму, выспишься, отдохнешь. А там будем служить.

Так Василий объяснил свое появление на КПП.

Всякое в моей жизни случалось. Но я твердо убежден, что слаще той водки я ничего никогда не пил...

Годы летят. Где сейчас ребята, с которыми я служил? Как сложились их судьбы? Прощаясь перед отъездом «на дембель», плакали, словно чувствовали, что расстаемся друг с другом навсегда.

Несколько лет назад судьба забросила меня из далекой Сибири в Крым. Здесь я впервые услышал, что в Западной Украине не жалуют русских. Кстати, в Сибири об этом слышать мне не доводилось. И это неудивительно. Красноярский край, где я родился, Бурятия, где я жил, Читинская, Иркутская области — места ссылки и украинцев, и белорусов, и прибалтийцев, и русских, причем как в царские времена, так и в советские. Поэтому Сибирь исконно интернациональна.

Так вот, когда я слышу о неприязни украинцев к русским, всегда вспоминаю горькие дни, самую сладкую в моей жизни рюмку водки и ребят — настоящих моих друзей из Западной Украины.

Тихі та непримітні білоруси

Небажаним і небезпечним було б втягування білоруських національно-культурних...

Гибель в воздухе

Недавно произошел морозящий душу случай гибели 38 щенков на борту самолета МАУ. Этот...

Развивающие игрушки – какие они бывают

Каждый родитель хочет, чтобы его ребенок развивался всесторонне и получал все...

Утилизаторы

Когда слышишь слово «утилизаторы», невольно перед глазами появляются зловещие...

Культурно-національні багатства України: угорці

Нав'язування певним людям в бідній країні чужої їм мови навряд чи додасть їм...

У столиці Галичини ксенофобії немає...

Якось мені трапилося на очі одне дуже цікаве друковане видання: журнал...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Авторские колонки

Блоги

Ошибка