Киевский «Папа Карло»

28 Марта 2003

Киевский «Папа Карло»

Анатолий ЛЕМЫШ

В мастерской Александра Коняева всегда запах свежей стружки. На стенах — диковинные маски, фантастические рамы для зеркал, объемные панно из растений. Кажется невозможным, чтобы такие ажурные кружева были вырезаны из обыкновенного дерева. Но — вот они, перед глазами.

Александр предлагает мне присесть, отодвигая от стола, имитирующего сидящего льва, такое же экзотическое кресло. Кажется, спинка его сплетена из корней могучего дерева. Но это тоже резьба с совершенно неожиданными сюжетами. Начинает рассказывать о своей жизни, столь же парадоксальной, как его работы.

Как изучить анатомию на кошках

— В детстве я очень хотел быть художником. Сразу и бесповоротно. Но долго не мог понять, какой материал мне ближе: бумага, холст, дерево, металл? В чем лучше всего получается выражать себя? Еще до школы налепливал себе на лицо сырые бумажки — делал маски из папье-маше. Подбирал на улице дохлых кошек и крыс и разделывал их на кухонном столе. Родители, естественно, были в шоке, много раз меня наказывали. А я еще и читать не умел, просто мне было интересно, что там у кошек внутри, а потом набивал их ватой и опилками. Но в первом-втором классах понял, что мое призвание — это резьба по дереву, потому что если выломать из забора штакетину, отрезать заостренную верхушку — получаешь готовую половину корабля. Стал перерисовывать картинки на фанеру и вырезать. Участвовал в выставках детского творчества, приносил домой дипломы. Я хотел по-настоящему учиться резьбе по дереву, но в Перми, где я жил, таких мастеров не было. Край уральский, камнерезный, деревом никто особо не занимался. Мне подсказали, что в Подмосковье есть Богородская художественная школа, где учат этому мастерству. Я приехал, сдал экзамены. Это старейшая школа в России. Игрушками, сделанными в ней, еще Петр Первый играл. Она дала мне основу, базу профессии. Там же я разработал 32 образца деревянной скульптуры, 16 из них пошли в массовое производство на Богородской художественной фабрике. Это был примерно 1971 год.

Капитан деревянных линкоров

После школы, как положено — армия. Воинскую службу отбывал на Северном флоте. Кто-то из офицеров увидел мои работы, узнал, что у меня есть свидетельство мастера-резчика 5-го разряда. И судьба моя переменилась. Флотское руководство отправило меня в Киев, чтобы я выполнял заказы для начальства Киевского военного округа — макеты парусников и современных кораблей. Я построил их огромное количество. А по ночам делал работы для себя. Мастерская располагалась на Рыбальском полуострове, режим, понятное дело, военный, но из-за специфики службы у меня сложился особый статус. Начальство ко мне было расположено, создав все условия для творчества: в начале каждого месяца я получал пачку бланков увольнительных — 30 штук в месяц! В те времена, в 70-е годы, мало у кого из солдат-срочников была такая служба. Так что когда меня стали уговаривать после срочной службы остаться на сверхсрочную, я согласился. Тем более обещали квартиру как кадровому военному. Окончив школу мичманов в Севастополе, уже с погонами вернулся в Киев, в свою мастерскую на Рыбальский полуостров.

Но времена меняются, люди тоже. Мой прежний командир ушел на повышение. А с преемником у нас отношения не сложились. Он поставил меня по стойке смирно и сказал: «Будешь делать не то, что хочешь, а то, что я хочу!»

— И что же он хотел?

— Роскошную раму для зеркала с охотничьими сюжетами. Я ее только придумал, только вырезал. А он: «Подари!» Ну командир — он и в Африке командир. Отдал ему раму. Через две недели приходит: мой брат, говорит, увидел эту раму, захотел такую же. Начинай резать! Я: «Товарищ капитан, да на нее надо месяц, чтобы сделать. Освободите хотя бы от части нарядов!» — «Ничего, — говорит, — сделаешь по ночам. Приказ получен? Повтори!»

Я отказался, мол, в таком тоне работать не буду. Если вы прОсите — так просИте. А если это приказ, то пишите бумагу. Тогда я буду делать. Короче, побили горшки. Он не оставлял меня в покое, угрожал дисбатом. У меня, правда, была защитная бумага. С первого дня службы я вел подробную запись того, что делал: когда и от кого получен приказ на сувенир такому-то, когда его выполнил и отдал. За месяц набиралось десять-пятнадцать записей. И вот, когда нашла коса на камень, я положил на стол начальству эту тетрадку: или вы меня отпускаете с миром, или я отсылаю в прокуратуру и в газету «Красная звезда» эти бумаги. Капитан дал мне десять минут на сборы. Пока укладывал инструмент, пришли двадцать пять матросов и все, что я шестнадцать лет создавал, выбросили на улицу. Многие скульптуры погибли. Уволиться со службы я не мог, пришлось перевестись на Камчатку.

«Липовые» морские пехотинцы

— У вас была уже семья?

— Да, жена и двое маленьких детей. Камчатка — прекрасный край, суровый, мужской. Разница между благополучным Киевом и дикой тайгой, конечно, колоссальная. Служил я мичманом, а по ночам снова вырезал. Работы стали масштабные, интересные. Материалом я брал не липу, а кап — березовые наросты. Я не особо афишировал свои занятия, но и там начальство меня нашло. Контр-адмирал Тихоокеанского флота Геннадий Хватов вызвал к себе и сказал: «Так, Александр. У меня будет поход кораблей в Америку, в Сан-Диего. Нужны 11 подарков на самом высоком уровне — министрам, конгрессменам». Дал он мне на них 9 месяцев. А липа на Камчатке не растет. Откомандировали меня за ней во Владивосток. Представь, шестьдесят морпехов на трех «Уралах» с лесником во главе выезжают в дикую горную тайгу для того, чтобы найти нужную липу. Ствол — диаметром не меньше метра. Потом этот громадный ствол надо волоком тянуть полкилометра до места, куда может дойти машина. А не может — вызывали вертолет или тяжелый БТР. Мы заготовили липу, около 30 стволов. Их попилили, просушили, загрузили в Ан-12 и отправили на Камчатку. Я сделал из этих досок (уже склеив их так, как нужно) композиции по мотивам русского фольклора: Илья Муромец, Добрыня Никитич, птица-тройка, генерал Топтыгин, Пиноккио, Дон Кихот...

— Ну уж две последние — не совсем русский фольклор...

— Надо, чтобы персонажи были знакомы американцам. Фигуры крупные, с выдумкой, нравились всем. Меня обещали тоже взять в Америку, но что-то не сложилось. Все начальство уехало, а я остался. Обычная история.

Вскоре я уволился и вернулся в Киев. Жалею ли я о том, что столько лет отдал армии? Где-то, действительно, жалею, ведь мог сделать намного больше, чем успел. Где-то — нет. Я привык к дисциплине. Многие удивляются: невозможно сделать столько работ! А я умею собираться. Вот эта рама резалась 22 дня. Стул — 25. Обработать каждый миллиметр изделия — это очень долгое дело. Я в мастерской по 14 часов, без суббот, воскресений и отпусков. И так лет десять. Моя пенсия после армии ничтожна — 119 гривен. Одно время, когда мои скульптуры и другие вещи не расходились, приходилось грачевать по ночам на своей машине, чтобы обеспечить семью. Пару лет подрабатывал тем, что снимал в школах для выпускных альбомов. Но — выкрутился! Не бросал резьбы. А года три назад как прорвало — столько заказов!

Мастер деревянных кружев

— Почему вы выбрали такую манеру: у вас очень много деревянных изображений животных, растений, сказочных персонажей?

— Я, вырезая свои фигуры, понял, что не вполне согласен с традициями российской Богородской школы, которая подразумевает много условностей. Лицо — это три резочка, рука — два резка. Мне хотелось больше жизни дать своим героям, нарядить их, дать прическу и чтобы сапоги всмятку! Очень люблю лесную тематику, анималистику, сказочных героев. Я стараюсь вписывать своих персонажей в предметы интерьера: столы, стулья, рамы, люстры. То, что необычно, и что мало кто делает. Моя мебель отличается фантазией. Кроме того, много занимался я чеканкой. Владею инкрустацией, маркетри, мозаикой, бронзовым литьем. Был период, делал надгробия для памятников.

— Откуда у вас звание народного мастера Украины?

— В трудные времена, когда я еще был моряком, я подрабатывал тем, что сдавал свои сувениры в художественный салон возле Оперного театра. Они хорошо расходились. И однажды совершенно случайно попал на заседание художественного совета, утверждавшего цены на картины и скульптуры. Человек пятнадцать сидело за столом. Мне сказали оставить работы и подождать в коридорчике. Там было много народу, все художники и мастера. Потом выбежала молоденькая девушка: «Кто здесь Коняев? Поздравляю, ваши работы прошли единогласно, вы приняты в народные мастера Украины!» Я не испытал ни радости, ни восхищения, спросил: «Ну а дальше что?» Она говорит: «Боже, да вы совсем молодой! Люди тут годами добиваются, а вы с первого захода стали народным мастером!»

— Какие у вас отношения с киевскими художественными кругами, например, с секцией декоративно-прикладного искусства Союза художников?

— Практически никаких. Меня приняли в члены Союза художников Украины еще до Камчатки, причем даже без моего заявления. А когда я вернулся в Киев, то пошел в здание на Львовской площади, показал фотографии своих работ. Представился: я — Александр Коняев, народный мастер Украины. Там посмотрели фотографии, сказали: прекрасные работы! Давайте примем его в члены Союза художников! Да просто восстановите, говорю, я буду участвовать в ваших выставках. Подходят люди, смотрят, восхищаются. И тут заходит один из руководителей секции декоративно-прикладного искусства, фамилию не знаю. Говорит: «Интересные работы! А откуда вы?» — «С Западного Урала, из Перми», — отвечаю. «А учились где?» — «В Подмосковье, в Богородской художественной школе». — «Кто вам, молодой человек, сказал, что мы вас примем? Вот выучите сначала украинский язык, а потом придете к нам!»

Я ушел, у меня руки тряслись. За что меня так? За то, что родился не в Украине, а на Урале? Сейчас я не хожу туда, не принимаю участия ни в каких делах СХУ. Просто работаю в своей мастерской. Я русский человек. По-украински «розмовляю», у меня много учеников-украинцев, но я не хочу своим акцентом вызывать насмешки.

Здесь учат резать

Я еще до Камчатки лет шесть преподавал детям резьбу по дереву и после нее уже 11-й год вожусь с ними. Мне никто не помогает, никто ничего не платит. Но если ребята приходят, я им все покажу, расскажу, выделю место для работы, инструмент дам и материалы. Такая вот шпана: метр с кепкой, а тянется к резьбе. Вот на стенде работы дошкольников, вот — учеников разных классов. Летом, когда можно купаться, гонять в футбол, они приходят и выпиливают.

Правда, часто бывает, когда они позанимаются у меня 3—4 года, научатся вырезать зверей, фигурки, приходят и говорят: «Дядя Саша, извините, но я решил открыть свое дело». И уходят ваять для Андреевского спуска. Но я все равно принимаю у себя новых учеников. Сюда приходят и люди взрослые, зрелые, они понимают, что резьба для них в будущем может дать хороший кусок хлеба. Приходят ко мне и студенты из Института декоративно-прикладного искусства, из Художественной академии.

Всю жизнь я снимал под мастерскую какие-то углы, всегда были с этим проблемы. Два года резал дерево в неотапливаемом гараже, пока его не обворовали, не вывезли все мои работы. Надо отдать должное властям Дарницкого района, Харьковского массива во главе с Николаем Кирилюком. Дали мне помещение в детском садике — он уже лет десять стоял заброшенный. Разные были поползновения на это здание, приходили «крутые», но пока что я здесь.

Семь лет назад стал строить свою мастерскую. За городом, за свои деньги. Все, что зарабатываю, уходит туда. Хочу наладить производство уникальных наборов мебели малыми сериями. Кроме топора и стамесок, у меня нет ни одного станка. Хочется подключить новейшие технологические наработки и инструменты, какие только есть: вакуумные, формовочные, копировальные. Некоторые столы, стулья, рамы готовить сериями в двадцать, сто штук. Снизить цену в пять раз. Почему наша мебель должна уступать немецкой, итальянской? Мне интересна мебель, которая вызывала бы у человека удивление. Чтобы шок был от неожиданности. Я чувствую в себе силы создать ее. Вот детская кроватка, «перлинка», «ракушка», с резными дельфинами, морскими змеями, осьминогами. Такой я не видел ни в одном каталоге. А вот — Баба Яга, выглядывающая из дупла. Вверху — вазон для цветов, папоротников. Кнопочка — ею включаются лампочки, подсвечивающие дупло, а также хитрый тайник. Из глубин дупла выдвигаются две бутылки и два бокала. Наливай, чокайся с Бабой Ягой. У меня с заказчиками такой договор: я рисую, леплю, делаю рабочий макет, выполняю заказ — и даю на него пожизненную гарантию. Если есть какие-то неполадки, я устраняю их бесплатно. Но такого еще не было.

Очень люблю сказочных героев, я вырезал их тысячи. Любимые мои скульптуры — Лиса Алиса и Кот Базилио. Они появились за трое суток из одного бревна. Вот барон Мюнхаузен верхом на ядре. Или настенные маски — украинские, японские, африканские.

Лет пять я выполнял заказ одного человека, оформлял ему винный погребок в особняке. Сам все это делал — и каждый раз заново поражаюсь красоте! Горжусь, как все подогнано: окна, стены, наличники, даже потолки резные с кистями винограда, с листьями! В стены вмонтированы фальшбочки, откроешь краник — льется вино. И сейчас, когда захожу к нему, горло сжимает: какая там все-таки энергетика!

Тихі та непримітні білоруси

Небажаним і небезпечним було б втягування білоруських національно-культурних...

Гибель в воздухе

Недавно произошел морозящий душу случай гибели 38 щенков на борту самолета МАУ. Этот...

Развивающие игрушки – какие они бывают

Каждый родитель хочет, чтобы его ребенок развивался всесторонне и получал все...

Утилизаторы

Когда слышишь слово «утилизаторы», невольно перед глазами появляются зловещие...

Культурно-національні багатства України: угорці

Нав'язування певним людям в бідній країні чужої їм мови навряд чи додасть їм...

У столиці Галичини ксенофобії немає...

Якось мені трапилося на очі одне дуже цікаве друковане видання: журнал...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Авторские колонки

Блоги

Ошибка