Луганск: озлобленность и эпидемия рака

№15 (861) 13 — 19 апреля 2018 г. 10 Апреля 2018 1 4

На неподконтрольных Украине территориях в наиболее яркой форме проявляется то, о чем прозорливые люди писали о стране в целом еще с 1991 г., — «мы по большому счету никому не нужны». Саму Украину соседи хотели только удержать в сфере своего влияния, но вовсе не собирались вкладывать в нее инвестиции и включать в какие-то серьезные экономические проекты.

Поэтому, как это ни парадоксально, но непризнанность неподконтрольных территорий по сути не стала чем-то новым — она просто в более очевидной форме показала то состояние, в котором эти территории находятся уже с момента распада СССР.

Бегство населения с Донбасса идет с 1990-х гг., только теперь оно стало еще более стремительным. По большому счету никакого «Донбасса» в смысле развитого промышленного региона давным-давно уже нет: остались полупустые города и поселки рядом с разрушенными предприятиями.

Большинство шахт еще работает, но это уже не имеет особого значения, т. к. львиная доля прибыли уходит в частные руки и на развитие региона не остается почти ничего — с таким же эффектом добывать уголь можно было бы и в Антарктиде.

Даже в Ростовской области зарплата в 4 раза выше, чем на территории так называемых «республик» (минимум 60 тыс. руб. вместо 15 тыс.). Еще не убежали все — просто потому, что российская часть Донбасса тоже ведь «не резиновая» и там мало свободных рабочих мест. То же самое касается и других отраслей экономики.

Основная часть бюджета неподконтрольных территорий — это российские дотации. Налоги с местных предприятий хотя и собираются, но вряд ли когда-нибудь смогут покрыть хотя бы и половину бюджетных расходов. Именно поэтому, как говорят, наступление на Украину в сентябре 2014 г. так быстро закончилось — Путин остановил войска по чисто экономической причине. Потому что чем больше взять территорий, тем дороже потом России их содержать.

По той же самой причине Россия и не вводила войска официально — это в разы увеличило бы экономические затраты на их содержание для российского бюджета. Думать, что это не произошло якобы из-за опасения новых санкций, наивно, поскольку санкции были введены из-за Крыма, и Донбасс к ним ничего не добавил.

Тем самым фактически здесь Россия получила еще один дотационный регион, по типу более всего похожий на Чечню, поскольку здесь тоже нужно содержать большое количество силовиков. 2-й армейский корпус (официально именуемый «Народной милицией») на луганской территории — это около 15—16 тыс. человек, 1-й армейский корпус на донецком участке — в два раза больше, поскольку у них фронт в два раза длиннее. Эти два корпуса состоят как из местных, так и из контрактников из России.

Пропаганда не устает повторять, что «за нами стоит третий армейский корпус» — то есть российские войска в Ростовской области, которые войдут при крайней необходимости, как в августе 2014-го.

Война обнаружила лучшие качества лишь у меньшинства людей, и худшие — у большинства.

Большинство воспринимает происходящее исключительно с точки зрения самых корыстных и жлобских интересов. Это проявилось уже когда мы были в блокаде в августе 2014 г. Тогда в городе людей почти не осталось, но и те, что остались, — лучше бы уехали и они. Такого количества человеческой злобы мне еще никогда не приходилось видеть: люди непрерывно проклинали всех подряд.

Поскольку было непонятно, кто по нам стреляет, то проклинали и тех, и других по очереди. С одной стороны, люди прикрывали друг друга своим телом от осколков мин, падая на землю под обстрелами, а с другой — тут же ругались между собой самым отборным матом. Кормили котов, тратя на них последние деньги и уже почти голодая, но бросали своих стариков на произвол судьбы, уезжая, когда уже становилось совсем невмоготу. Здесь как нигде была понятна глубина слов героя Достоевского: «Широк человек, я бы сузил».

И это состояние озлобленности и недовольства всем на свете с тех пор и стало доминирующим. В Луганске оно привело к самым трагическим последствием — к эпидемии рака, которая буквально косит здесь народ. Когда-то А. И. Солженицын правильно отметил, исходя из собственного тяжкого опыта: «Рак — это рок всех отдающихся жгучему, желчному, обиженному, подавленному настроению. В тесноте люди живут, а в обиде гибнут». Вот и у нас из тех людей, когда-то под обстрелами проклинавших все на свете, сейчас едва ли осталась и половина.

Так трагически и безнадежно умирающие люди — это не только жуткое явление, но и нечто большее — это символ умирающего общества.

Если до войны была иллюзия возможности развития, но теперь она рассеялась окончательно. Знающие люди говорят, не скрывая цинизма: «А почему вы решили, что ваши территории кто-то будет развивать? Будут поддерживать, конечно, чтобы не было гуманитарной катастрофы, но не более того. У России и без вас проблем хватает».

В заключение выскажу парадоксальную мысль, которая здесь может показаться противоречащей всему вышесказанному. Дело в том, что, как учит вся мировая история, обновление и оздоровление народов происходит вовсе не в эпохи благоденствия (в эти эпохи как раз и начинается разложение), но, наоборот, в эпохи упадка и тяжких испытаний. В эти эпохи те, кто не сбежал в лучшие края, но остался выживать на своей несчастной родине, закладывают новый нравственный образец для будущих поколений. Нам остается надеяться, что мы не исключение, и это произойдет и сейчас.

Я всем советую читать стихотворение В. Ходасевича «Путем зерна» и говорю, что это написано и о нас. Оно внушает надежду — единственное, что у нас осталось.

Владимир БОНДАРЕНКО,
публицист, Луганск, апрель 2018 г.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...
Загрузка...
Комментарии 1
Войдите, чтобы оставить комментарий
Игорь Дрёмин
12 Апреля 2018, Игорь Дрёмин

Странно... В Донецке онкологию лечат бесплатно, при этом всем жителям территории украины, и довольно успешно. И откуда у автора данные о "эпидемии"?

- 3 +

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка