Нина Грин. Последняя любовь...

10 Февраля 2006

Нина Грин. Последняя любовь...

Елена ГАВРИЛЮК

«И вы, дорогая, являетесь мне, как солнечный зайчик на темной стене...» Эти строки АЛЕКСАНДР ГРИН посвятил своей жене, крымчанке НИНЕ НИКОЛАЕВНЕ ГРИН, в девичестве Мироновой. Поклонники творчества великого романтика убеждены: не будь рядом с ним этой женщины, не было бы и писателя, которого мы знаем как автора «Алых парусов», «Фанданго» и «Бегущей по волнам».

Неяркая внешне, она сияла изнутри, озаряя окружающих мягким светом доброты.

Встреча на Невском

Февральским днем 1921 г. грустная Нина возвращалась домой по Невскому проспекту. Только что в райсовете ей отказали в выдаче ботинок. В рваных туфлях хлюпала вода, а в голове стучало: «Надо снова идти на толчок, что-то продавать из маминых вещей, чтобы купить самые простые, но целые ботинки, я ненавижу продавать». Ходить в мокрой обуви было опасно: девушка страдала плевритом.

День был мрачный, взгляд равнодушно скользил по встречным. Немолодой высокий человек в черном пальто показался Нине знакомым. Поравнявшись с прохожим, она поняла: это Грин...

Они познакомились в редакции газеты «Петроградское эхо». Вскоре Нина тяжело заболела, и мать Ольга Алексеевна отправила ее к родственникам под Москву. Перед отъездом Александр Степанович подарил девушке нежные стихи...

С тех пор прошло два года. Им хотелось поговорить, но Нина вынуждена была попрощаться — спешила на поезд. «Я не хочу, чтобы вы снова пропали для меня, — сказал писатель. — Ведь у нас найдется, что рассказать друг другу». Она поведала, что живет с овдовевшей матерью в Лигове, а на работу через двое суток на третьи ездит через Петроград в село Рыбацкое, где трудится медсестрой в больнице. Грин записал адрес и протянул листочек со своим: «Я живу в светлом и теплом Доме искусств, вы бываете в Питере. Не поленитесь, отнеситесь к моей просьбе по-дружески, зайдите ко мне в свободную минуту. Если в течение недели вас не будет, я буду вас искать...» Нина Николаевна обещала зайти.

«Расставшись с тобой, я пошел дальше с чувством тепла в душе. Вот это наконец-то она, думал я», — так вспоминал встречу на Невском писатель. А Нина еще долго ощущала его рукопожатие: «У него оно было хорошее — словно рука попадала в теплое доброе гнездо».

Спустя два месяца Грин, переживший два неудачных брака, предложил ей руку и сердце. Нина, которой едва исполнилось 26 лет, приняла предложение писателя, но вышла за него не столько по любви, сколько из сострадания к его одиночеству. Ей нужен был защитник. Грин соответствовал ее представлениям о супруге — человеке зрелом, степенном кормильце. Любовь пришла позже.

Жена писателя

Поженившись, они стали присматриваться друг к другу. Впрочем, присматривалась в основном она. Он же молодую жену деликатно старался приручить к себе. Не торопил события, ждал.

Поначалу она плакала и огорчалась — слишком велика была разница в возрасте, кругозоре и привычках. Но было и общее: уважение друг к другу и желание сделать так, чтобы другому было легко, приятно. Нина научилась быть женой писателя. Когда он сочинял очередное произведение, усеивая убористым почерком чистые листы бумаги, она «бесшумно передвигалась по квартире, хозяйничая и ничего у него не спрашивая, вообще не разговаривая». Когда Грин писал, на душе было хорошо. «Казалось таинственным и чудесным, что эти красивые слова, это чудесное действие родилось здесь, рядом со мной, от этого человека мне близкого, родного, любимого и неизвестного», — вспоминала она.

С каждым днем жена становилась ему ближе и дороже. Разгадав ее тонкое душевное чутье, он стал посвящать ее в свою работу. Читал вслух фрагменты и главы из вновь написанного, проверяя на ней читательское восприятие. Величал ее «феей волшебного ситечка». «Нинуша, — предлагал Грин, — пойдем ко мне и ситечко прихвати». «Он говорил, — вспоминала Нина Николаевна, — что процеживает через меня свои произведения, как сквозь сито».

Она считала себя бесталанной, но любовь пробудила чувство слова и в ней. «Я крепко полюбила его, всегда стремясь быть такой, какой я ему представлялась. Лучшей, чем была на самом деле. Видимо, что-то в моем существе, простом, нетребовательном к благам жизни и всегда за любовь и радость благодарном, звучало в унисон его душе. Настолько, что начавшееся с появлением свободной продажи вина пьянство не разрушило наших чувств, а, может быть, еще углубило и расширило их, так как, кроме опоры и защитника, я еще увидела в нем существо, требующее заботы и опеки, и на это обернулись мои неудовлетворенные материнские инстинкты», — писала Нина Николаевна. А он, быть может, иногда страдая от этой опеки, в минуты, когда его тянуло к бутылке, был благодарен судьбе за жену и после своих провалов относился к ней с удесятеренной нежностью и любовью.

«Все одиннадцать с лишним лет моей жизни с Александром Степановичем у меня всегда было чувство королевы его любви. И какие бы тернии ни появлялись на нашем пути, любовь все покрывала. И благодарность за нее непрерывно струилась в моем сердце. Все, что может происходить красивого в жизни вдвоем, — все происходило в нашей жизни», — признается Нина много лет спустя. Любовь дала ей силы с достоинством вынести все испытания судьбы.

Расставание

Хлеб в Старом Крыму в голодном 1931-м выдавали по карточкам, продукты можно было достать только в торгсине в обмен на золото или серебро или выменять у обывателей на одежду, белье, мебель. Но людям не нужны были вещи — они были голодны.

Супруги Грин жили в съемной квартире. Александра Степановича почти не печатали. «Давайте на темы дня», — предлагали ему в редакциях журналов и издательств. Писать на «темы дня» он не мог, только на темы души. Весной он почувствовал себя плохо. Нина практически не отходила от больного: «Мне иногда думается, что он боится, что, как в злой сказке, я, выйдя из дома, неожиданно пропаду, а он останется несчастный, беспомощный и одинокий. От таких мыслей мне хочется иметь не руки, а крылья и ими прикрывать его бедное сердце и тело...»

В конце марта 1932 г. он уже не мог сидеть в кресле, говорил, что «стержень исчез». Она ухаживала за мужем, старалась исполнить любое его желание. Зима в тот год была долгой. Их домик стоял фасадом на север, комнаты были небольшие, потолки низкие, окна маленькие. И однажды Грин сказал: «Сменить бы, Нинуша, нам квартиру, надоел этот темный угол, хочу простора глазам...» Его желание она приняла с радостью.

В начале июня 32-го они въехали в маленькую избушку. Ее втайне от мужа Нина Николаевна выменяла у монашек на золотые часы, которые он подарил ей в 1927 г. со словами: «Эти часики будут воспоминанием о первых самых легких днях нашей жизни!» Позже она напишет: «Эти часики дали мне возможность сделать ему последний подарок — дать умереть в своем доме, о чем он так долго и бесплодно мечтал и чем так недолго наслаждался...»

Когда он умирал, она нашла в себе силы облегчить его уход в мир иной: «Склонясь близко к его лицу, я тихо и нежно говорила ему о нашем прошедшем счастье, о благодарности за то, что он дал мне его. Мне страстно хотелось, чтобы догорающее его сознание уходило со словами ласки и нежности, а не стенаниями...» 8 июля 1932 г. Грин умер от рака желудка.

«Ты один мой свет...»

Через два года после смерти Александра Грина Нина вышла замуж за феодосийского доктора-фтизиатра Петра Ивановича Нания, давнего знакомого семьи. Он лечил Александра Степановича.

Брак с Нанием не принес ей счастья. Она погасла: «Я очень переменилась... То, что было с Александром Степановичем, уже не повторится. Тогда я не ходила, а летала... Ненавижу себя такую, как сейчас. Стараюсь жить этой чужой мне жизнью, а не получается. Словно это и не я...»

Она ходила в санаторий «Старый Крым», где работала медсестрой, как будто во сне. Бродила по улицам, где когда-то прогуливалась под руку с мужем. Тогда он был ее смыслом жизни. «Милый ты мой, любимый, крепкий друг, очень мне с тобой жить хорошо... Ты один мой свет, радость и гордость», — писала она в 1929-м. Теперь смысл жизни заключался в заботе о матери-старушке да в хлопотах об организации государственного музея Грина. Они были безуспешны. Ей удалось создать лишь мемориальную комнату писателя в домике, где он скончался.

В 1940-м Наркомпрос прислал письмо, в котором сообщалось, что музей планируется открыть в 1942м, к десятилетию со дня смерти Александра Грина. Но началась война.

В первые военные месяцы Нина разошлась с Нанием. Их разрыв тяжело пережила ее мать Ольга Алексеевна: именно она в 34-м уговорила дочь принять предложение Петра Ивановича. Осенью, когда в Старый Крым пришли оккупанты, Ольга Алексеевна заболела тяжелым психическим расстройством. Дочь очень боялась за нее — немцы расстреливали душевнобольных. Устроившись корректором в немецкую типографию, добытые там сведения о военном положении Нина передавала местному партизанскому отряду. Не спросив согласия, ее назначили редактором «Официального бюллетеня Старо-Крымского района». Вместе с переводчицей Ниной Мацуевой она спасла от расстрела тринадцать заложников, взятых фашистами за убитого немецкого офицера.

Осенью 1945-го Нину Николаевну осудили на десять лет. Она отсидела от звонка до звонка, а потом вернулась в Старый Крым и начала войну с местной властью за свой домик, в котором хотела организовать мемориальный музей мужа. Узнав о намерениях вдовы, первый секретарь горкома партии Л.С.Иванов, устроивший в жилище Гринов сарай и курятник, наотрез отказался освободить дом.

Началась многолетняя тяжба с партийными бюрократами. Они поливали вдову грязью. Заявляли, например, что она бросила больного мужа за три года до его смерти и он умер в нищете и одиночестве. Ей помогали почитатели Грина — писали Нине Николаевне письма, приходили в дом, поддерживали материально: она получала 20 рублей пенсии.

Моя Ассоль

В 1962-м к 68-летней музе писателя постучал школьный учитель Николай Кобзев, поклонник творчества Грина. Дверь открыла вдова: короткие абсолютно седые волосы были аккуратно уложены, а светло-серые глаза, казалось, смотрели в самое сердце собеседника.

Хозяйка напоила гостя чаем с вареньем из алычи. Узнав, что он хочет работать над прозой Грина, рассказала ему о муже и позволила пользоваться материалами, хранившимися в старинном сундуке. В этот домик Николай наведывался не единожды: Нина Николаевна позволяла ему работать в комнате Александра Степановича.

Узнав, что жена Николая ждет ребенка, она попросила, чтобы девочку назвали Ассоль. Молодые родители выполнили просьбу Нины Грин.

В февральский день 1966 г. она приехала к ним в Феодосию. Николай Алексеевич испугался: «Одна, в такую непогоду?! Что случилось?» Смахивая снежинки с пальто, гостья озорно улыбнулась: «Ничего. Захотелось взглянуть на свою первую Ассоль».

27 сентября 1970 г. Нина Грин умерла. Она завещала похоронить ее рядом с Александром Степановичем. Однако завещание вдовы писателя, обвиненной в измене родине, не было выполнено. Лишь год спустя по инициативе душеприказчиков ее перезахоронили согласно последней воле. Но знал об этом лишь узкий круг людей.

В 1980 г. на могиле Грина воздвигли мемориал: белую мраморную плиту с его именем, рядом высилась колонна из раскопок Херсонеса, а на ней — Бегущая по волнам. Под этой колонной покоится Нина Николаевна.

Александр Грин вернулся в русскую литературу во многом благодаря ей. Теперь у него не один музей, а целых три: в Старом Крыму, в Феодосии и Вятке. Она оставила о нем прекрасные воспоминания, которые после 1932 г. стали смыслом ее жизни. 5 декабря 1997 г., спустя 27 лет после смерти, ее реабилитировали.

В семье Николая Кобзева, одного из крупнейших гриноведов Украины, эту женщину до сих пор вспоминают с любовью. Ассоль уже взрослая, ее сына зовут Артуром.

Тихі та непримітні білоруси

Небажаним і небезпечним було б втягування білоруських національно-культурних...

Гибель в воздухе

Недавно произошел морозящий душу случай гибели 38 щенков на борту самолета МАУ. Этот...

Развивающие игрушки – какие они бывают

Каждый родитель хочет, чтобы его ребенок развивался всесторонне и получал все...

Утилизаторы

Когда слышишь слово «утилизаторы», невольно перед глазами появляются зловещие...

Культурно-національні багатства України: угорці

Нав'язування певним людям в бідній країні чужої їм мови навряд чи додасть їм...

У столиці Галичини ксенофобії немає...

Якось мені трапилося на очі одне дуже цікаве друковане видання: журнал...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Авторские колонки

Блоги

Ошибка