Олжас Сулейменов: «Комплекс национальной неполноценности нужно уметь осознавать»

17 Апреля 2009 0

Взнос степняков в культуру и генотип восточных славян огромен. Его можно оценить по удельному весу половецких суффиксов в фамилиях «-енко» и «-чук», печенежских «-тян» и «-дян». Да и сам этноним «казах» одного тюркского корня с «казаком». Предметами первой необходимости и для тех и для других являлись сабля-саблы, шаровары-шалбар, тютюн-тутин, кылым-килем, сирныкы-сиринке и несть сим парам числа. Сулейменов в предисловии к своим «Тюркам в доистории» пишет, что «разрозненное изучение славянских и тюркских языков противоречит природе взаимозависимого развития этносов, которые на протяжении тысячелетий знали периоды двуязычия».

В связи с презентацией книги в Украине поднятая в ней тема не могла не задать тон нашей беседе.

— Олжас Омарович, пока вы предлагаете ввести в языкознание новую дисциплину — тюркославистику, мы тут чуть ли из штанов не выпрыгиваем в усердии доказать свою европейскость и чуждость «всякой азиатчине».

Вы дипломат — бывший посол Казахстана в Италии, Греции и на Мальте, а сейчас постоянный представитель в ЮНЕСКО. Но в Украине, по крайней мере для пары поколений, вы остаетесь властителем умов. И на правах представителя этих поколений я хочу услышать от вас не обязательно дипломатичную оценку данному явлению. Если это не комплекс неполноценности, то что?

Не сторонний на этой земле
— Ну, вы от меня требуете уже не оценки, а диагноза! Хотя, конечно же, отречение от евразийской своей сущности это комплекс неполноценности. Это подавляющий личность комплекс. Но и пробуждающий.

Обама был вознесен осознанным комплексом неполноценности негритянской части населения США. Подчеркиваю — осознанным. Марш Мартина Лютера Кинга «к земле обетованной» и его смерть за 40 лет до победы Обамы стали толчком черной расы к осознанию себя. Как Моисей за 40 лет привел из Египта в Израиль уже свободных людей, а не рабов, так и Обама вошел в Белый дом уже не как прислуга, а как хозяин.

Поэтому к комплексу неполноценности нужно относиться и как к фактору, повышающему творческие возможности и человека, и народа. Нужно только уметь его осознавать. Причем всем народам. Когда мы этому начинаем учиться, появляется «мировоззрение»: мы не в районного масштаба явлениях начинаем разбираться, а окидывать взглядом весь мир — обладать планетарным сознанием. Это сближает нас — мы постигаем, что все являемся детьми Адама и Евы. И тогда исчезает гордыня от собственной независимости. А отсюда — и почва для вражды народов.

Будем надеяться, что видение одной только Европы — это ограниченность, которую можно списать на болезнь роста. Своего рода начальное образование.

— А что же тогда «средняя школа»? Не то ли состояние, когда предметам или явлениям, принесенным научно-техническим прогрессом из-за рубежа, дают свои «истинно национальные» названия? В новых украинских словарях «аэродром» — уже «летовище», «телефонная трубка» — «слухавка», «пылесос» — «пороховсмоктувач», упомянутый вами «диагноз» — «розпізнава»...

— Ух ты! Это тоже можно отнести к болезням роста — вполне естественному состоянию, которое переживается всеми без исключения новыми государствами. Так было в XIX веке и в России, когда калоши пытались называть мокроступами, а фортепиано — тихогромом. В 90-х годах я часто критиковал Казтерминком (Государственная терминологическая комиссия при кабмине Республики Казахстан. — Авт.), когда «волейбол», например, переводили как «ручной мяч». Я спрашивал: «Как же тогда «гандбол»?», а они даже не слышали о таком виде спорта.

— Вряд ли ошибусь, если назову вас последним великим евразийцем. Предпоследний же — Лев Гумилев — был сокамерником вашего отца по норильскому лагерю. Но несмотря на добрые отношения, главный ваш труд — книгу «Аз и Я», посвященную исследованию «Слова о полку Игореве», — он особо не жаловал. Правда, замечания высказывал не на заседаниях Академии наук, а на коммунальной кухне. Насколько принципиальными были разногласия между вами?

— Принципиальных ни в коем случае не было. Может быть, Лев Николаевич немножко обиделся за то, что в «Аз и Я» ни разу не был упомянут — так я увлекся полемикой с другими. Ученые ведь очень обидчивы. Но с другой стороны, и к изучению «Слова» он не имел большого отношения.

Хотя частично книга вызвала справедливый гнев ученых.

— В какой части?

— Были в ней некоторые неточности. Другое дело — на них не очень корректно указывали.

— Многие, когда еще не знали Гумилева (тогда еще «непечатного»), были уверены, что писатель Владимир Чивилихин в своем знаменитом эссе «Память» «бил» именно вас.

— Когда и «Аз и Я» стал «непечатным», будучи изъятым из библиотек, Володя попросил прислать ему экземпляр. А после прочтения предложил: «Давай учиним переписку и потом издадим ее в виде научно-исторического диспута». Но когда он прислал первое письмо, то пришлось прямо ответить: «Я не могу с тобой спорить, потому что ты только берешься за то, чем я уже 15 лет занимаюсь. Спор качественным не получится». Тогда он написал «Память» и изложил в этой книге свою точку зрения. Таким образом, я в какой-то степени стал причиной возникновения общества «Память».

Но по-человечески я очень хорошо отношусь к покойному Чивилихину, как к доброму коллеге по Союзу писателей СССР.

— Другой ваш коллега — но по Съезду народных депутатов СССР — Рой Медведев писал в «2000» о вашей оппозиции Назарбаеву в 90-х. Как и о том, что в 2006-м в приветствии по случаю вашего 70-летия Нурсултан Абишевич назвал вас другом своей комсомольской юности.

— Не только юности — всей жизни! Просто с комсомола все начиналось. В 67-м я стал первым советским поэтом — лауреатом премии Всесоюзного Ленинского комсомола. Но когда началось награждение, меня не обнаружили. Послали по Москве гонцов из казахстанской делегации на поиски. Нашел меня Назарбаев — в ресторане гостиницы «Москва». Так благодаря ему я получил премию.

По дороге на торжество Нурсултан рассказал, что всегда был моим читателем. Таковым остается и до сих пор.

Что же касается оппозиции, то с этим понятием я соглашусь, если вкладывать в него смысл, подобный оппонированию при защите диссертации: не разбить в пух и прах работу, а указать на недостатки, дабы улучшить.

Так и при политической оппозиции — нужны не свержения, а свершения. Даже революция без свершений — просто путч.

Вот у вас я в последние годы наблюдаю не революцию — ведь кого вы свергли?

— Одни олигархические группы пододвинули другие. А потом и вовсе перемешались между собой. В любом случае классической смены общественно-политического строя либо формы правления не произошло.

— Тогда это переворот. Едва ли революция... И длится то состояние, которое мы — сторонние наблюдатели — пытаемся понять.

Хотя я сам не считаю себя сторонним на этой земле. Очень литературной со времен Гоголя.

 



Хотите узнать, где можно выгодно приобрести качественное жидкое стекло для гидроизоляции по разумной цене? Предлагаем вам зайти на сайт aquagroup.ru и прочитав больше информации вы увидите, что именно у нас вы сможете заказать то, что вам нужно по невероятно низкой цене. Удачной вам покупки!


Загрузка...
Загрузка...
Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Лентаинформ
Загрузка...
Ошибка