От заката до рассвета в Больнице скорой медицинской помощи

30 Августа 2007 0

На средний медицинский персонал — врачи-лаборанты, паталогоанатомы, рентгенологи, медсестеры — вообще дефицит. Зарплата — 600 грн. Вакансии есть — людей нет.

Пятница, 13-е. В 17.00 я заступил на дежурство в приемное отделение столичной больницы. Оставил пост на рассвете. Демон явился после полуночи. Он был вытатуирован на предплечье с ног до головы окровавленного и не подававшего признаков жизни мужчины.

Очень многие здравомыслящие люди убеждены, что «черная пятница» — это самый несчастливый день. А вот в то, что 13-го ночью люди превращаются в оборотней и оживают зомби, верят только дети. Мой пятничный опыт показал: дети ближе к истине. Таких зомби повидать пришлось — в страшном сне не нарисуешь. Не подумаешь даже, что когда-то они были людьми.

Жертв злодеяний оборотней привозили одну за другой.

И так в Больнице скорой медицинской помощи (сокращенно — БСМП) — каждые сутки. Мое «чернопятничное» дежурство не оказалось каким-то особенным, из ряда вон выходящим. Результаты дня немногим отличались от среднесуточных показателей: зарегистрировано около ста пятидесяти пострадавших, 20% из которых можно отнести к разряду «легкие больные», то есть они не нуждались в стационарном лечении, им оказали помощь в травмопункте или дали консультацию; 70% направили на срочные обследования, терапию, операции. Нескольких — в другие больницы. Встречались и те, кто отказался от помощи. И один симулянт.

«Забавная скотина — человек»

По моим подсчетам, каждый четвертый из пострадавших находился в нетрезвом состоянии. Вот уж где место для съемок социальной рекламы на антиалкогольную тематику. Убедительные типажи, самые красноречивые картины... Уверен, что такая отрезвляющая пропаганда была бы куда действеннее деликатных предупреждений Минздрава о вреде чрезмерного употребления.

Уж если украинская власть не считает целесообразным запрещать воспевать спиртные напитки на бигбордах и по телевидению (в отличие, кстати, от российской, где на проблему «спивающегося народа» смотрят строже), то хотя бы противовес ей достойный ставила.

Порадовал производитель роликом о веселой «Беленькой» и божественной «Мерной», хорошо бы вслед за ним пустить и зарисовку о результатах злоупотребления — короткий документальный сюжет. Дешево и сердито. И актеров нанимать не надо. Установили камеру на входе в приемное отделение...

И вот он — настоящий «зомби». Пытается перебраться из кареты «скорой помощи» на тележку с носилками. Санитарки и хотели бы помочь, но молодой человек пугает их своими пьяными возгласами и поведением. Перебраться не получается, лежит на полу в машине, пытается закурить. Гнев женщин его сдерживает. В крови и грязи, но бодр — пытается веселить публику... Появляется его товарищ по несчастью — совершенный «комик»: зрители не могут сдержать смех, несмотря на крайний трагизм происходящего. Пьян вдребезги, избит в бифштекс, красные струи заливают глаза, но он гордо отказывается от услуг перевозчиков, продвигаясь ко входу, как Чарли Чаплин в роли выпивохи. Смешно и страшно.

«Красавцы», — говорят женщины. «Забавная скотина — человек», — замечает водитель скорой. Этот сюжет я бы еще цифрой подкрепил, что за прошлый год только в этой больнице было пролечено 1838 бомжей (4,7% всех посетителей), и указал бы, что многие из них потеряли человеческий облик из-за спиртных напитков.

Сюжет номер два

Отделение токсикологии. Реанимация. Все койки заняты, и большинство — «допившимися» гражданами: мужчинами часто солидной комплекции, то ли так кажется по причине вздувшихся животов: у них надорвана печень, организм отравлен. Время от времени в палате раздаются душераздирающие женские вопли: на больничной койке, не открывая глаз, лежит обнаженная по пояс «Джульетта» 16—18 лет. А на соседней спит глубоким сном ее «Ромео». Вчера молодая пара употребила несколько десятков таблеток, свободно продающихся в аптеках, — то ли чтобы «кайфонуть», то ли чтобы вместе в рай отправиться. Попали в кромешный ад — на беднягу даже успокоительные не действовали, ее просто трясло в истерике, ужасы не прекращались. Ей грозила поездка в сумасшедший дом. Ему, вероятно, тоже.

«Показать бы эту картину родителям, — говорит доктор. — Чтобы, так сказать, восполнили пробелы воспитания».

И снова цифра: от травм и отравлений в 2006-м в больнице умерло наибольшее количество человек — 559, или 38%. Тогда как, например, от инфарктов — 121.

Но это еще далеко не самый ужасный эпизод. Меня наиболее потрясли две травматологические истории, которые разворачивались перед глазами, словно документальные картины, прокручиваемые одновременно. С 21.00 до 22.00.

Сюжет номер три

На носилках — девушка, держится за живот и сквозь рыдания ругается с кем-то по мобильному. «Чего ты еще от меня хочешь?» — «Я не хочу тебя слышать». — «Ты все уже сделал». С нею подруга, перевозит от одного специалиста к другому. «Угроза срыва беременности, — говорит регистраторша, заполняя журнал. — Ее парень в живот ударил. Пьяный идиот».

В БСМП работает только гинеколог-консультант, полноценного гинекологического отделения нет. И пока девушки ожидают прибытия «скорой», в регистрационное окно просовывается лицо, интенсивно наполняющее комнату перегарным смрадом.

— У моей малой рука опухла? Нам к кому?

— Пройдите в травмопункт.

— Мы там были, нас отправили в спецтравму.

— Тогда пройдите в спецтравму.

— Вы смешные или шо? В вытрезвитель? То есть руку ей здесь не сделают?

После этих слов девушка предъявляет ушибленную руку с кокетством, выразительно демонстрирующим, что причина травмы — в ее нетвердой походке, и, о ужас: все видят, что ей скоро рожать. И я, и регистратор, и та несчастная, чей плод погибает.

«Мама дорогая, — говорю. — Да ведь она еще и премию от государства, если родит, получит. А если это второй, то можно будет и приличным коньяком отметить»...

Что такое «спецтравма»

Это отделение, куда размещают пациентов, получивших не очень тяжелые травмы, но которые находятся в состоянии сильного алкогольного опьянения и потому ведут себя неадекватно. Буянят, мешают работать, нарушают больничный покой. Описанных выше «чарличаплинов» определяют именно сюда.

Перебравшие больные будоражат всех вокруг, отчего страдают и медперсонал, переключающий на них всю работу, и пациенты. Количество таких «нетрезвых» растет с каждым годом. Пиковые дни случаются в праздники, когда в столице проводятся массовые гуляния.

Да, эти охраняемые отделения с крепкими санитарами в народе называют вытрезвителями, и число нетрезвых пациентов возросло здесь в том числе и по причине упразднения последних. Называют их так еще и потому, что за обслуживание пациентам предъявляются счета. И вроде бы общество тем самым проявляет милосердие к страдающим алкоголизмом людям — теперь их привозят в больницу, содержат под контролем врачей, но есть взгляд и с другой стороны.

БСМП перегружена больными. На обследование, оформление, вытрезвление незначительно травмированного контингента врачи и медсестры тратят массу сил и времени — в то время как своей очереди ждут неповинные жертвы, многие из которых пострадали как раз от «поддатых идиотов». Может, все же стоит открыть в городских больницах еще несколько подобных отделений?

К тому же «спецтравма» — это все же не вытрезвитель: просто сильно пьяных без признаков травматизма пациентов в больницу положить нельзя. А больше никуда не отвезешь. И к чему это побуждает милиционеров, сталкивающихся с ночными «оборотнями»? Совсем даже к немилосердным действиям: либо положить спать на лавочку в парке, либо выписать парочку «направлений» в БСМП.

И неизвестно, к слову, что гуманнее. Одно дело отсыпаться на улице летом, другое — в мороз. Прошлой зимой 36 «переохлажденных» скончались в стенах больницы. Есть без имен и званий («неизвестный № 144, № 888, № 1663»), есть известные в возрасте от 42 до 57 лет.

Стоит привести также цифру, что из всех умерших по тем или иным причинам в прошлом году в больнице женщин — 33% (473), мужчин — 67% (983).

Зеленый змий проявляется здесь в своей самой страшной ипостаси, он зловещ и чудовищен. И репортаж о больнице я с демонизма начал, потому что именно одержимые алкодухом граждане оставили самые неизгладимые впечатления. Мрачные, но сильные. Даже у повидавшего виды медбрата «скорой», доставившего тело с демоном на плече, дрожали руки и голос срывался, когда он докладывал из регистратуры по «02»:

«Доставлен в шоковую плату... Мужчина средних лет... Найден в подъезде... Без одежды и обуви. Спортивные штаны черного цвета, трусы серого цвета... Разбита голова, ушиб мозга, перелом челюсти, перелом носа... Особые приметы... Сатана или дьявол — я там знаю? А на левом плече выколот кинжал. Да, сильно разит алкоголем».

— Слышали бы вы причитания подруги молодого человека — застолье увенчалось проломленным бутылкой от шампанского черепом. Ему грозило кровоизлияние в мозг, а он — бравый герой — в течение трех часов решительно отказывался ложиться на носилки и оформляться в больнице. «Юрочка, ну пожалуйста. Тебя спасать надо. Ты можешь выйти и через 15 минут вообще не подняться».

Жутко было смотреть на парня с шиной на шее! Медсестра сказала: «Спинальника привезли, нырял, наверное». Страшно подумать, но 99% ныряльщиков ломают руки, ноги и позвоночник как раз по «синему делу». Вчера ты был крутым и бесстрашным, а завтра — инвалидная коляска, микстуры, сиделки. И хорошо, если не на всю жизнь.

Как в котле

В такой высокоградусной атмосфере приходится работать самоотверженным врачам, медсестрам, санитаркам приемного отделения одной из самых больших киевских больниц. Да еще и в постоянном аврале.

20.00. Регистратура закипает. Пациенты — во всех палатах приемного отделения. Наступает время «Ч», которое обычно длится до утра.

Тревожно гремят колесами каталки. Надравшийся и разбивший голову старик ждет своей очереди, надрывно завывая волком, то вдруг пускается в любезности. Предлагает обслуживающим его милым созданиям поехать к нему на ужин, отведать курочку. И «у-у-у»...

Медсестры забегают в регистрацию с больничными листками, в которых описаны клинические картины заболеваний. Регистратору некогда отвечать на мои вопросы — Нина Петровна беспрерывно заполняет журнал.

«Ударил водитель маршрутки Обуховского района», «избита сожителем и падение со 2-го этажа», «избит женой», «соседом», «мужем дочки», «дочкой», «избита своим парнем», «ранен охранником базы отдыха». «Закрытая черепно-мозговая травма», «ссадины лица», «аппендицит»...

Ее все время спрашивают-спрашивают-спрашивают: врачи, санитары, посетители, по телефону. Женщина невозмутима. Отвечает спокойно, кратко и предельно ясно.

***

— На меня вчера собаки напали. По асфальту плечом протащили, мне куда?

***

— Как это нет отделения окулиста? Что ж это за «скорая помощь» такая?

— У нас еще нет урологии, гинекологии, роддома. Вам нужно ехать на улицу Мечникова.

— Ну вас в з... с вашими больницами.

***

— Тут у вас молодой человек с травмой лежит. Пьяный.

— Как фамилия?

— А я знаю? Парень. Знакомый. Позвонил, попросил привезти 50 грн. и забрать его.

— Пройдите в отделение спецтравмы через центральный вход.

***

— Доктор, звонил отец девочки, которая проглотила абрикосовую косточку. Утверждает, что ее могли отравить.

— Бред какой. Свяжитесь с ним, я поговорю, успокою.

***

— Как нам попасть к лору, у нашего товарища ухо болит.

— Вам — в Октябрьскую, на Мечникова, или в 14-ю, на Бессарабке. А что с ухом? Почему болит?

— Ударили в ухо.

— Тогда при чем тут лор? Обратитесь к нейрохирургу, это может быть черепно-мозговая травма.

***

— Допоможіть, будь ласка. Мій батько, він травмований, матюкається, кидається биться. Я не хочу з ним ходить.

— Він так тільки на вас реагує?

— Тільки на мене.

— Дівчата, підійдіть до регістратора... Тут пацієнт трошки буйний. Будьте обережні. Треба відвести його на рентген. Якщо будуть проблеми, покличемо охорону.

Охрана, конечно, в больнице есть, но за время моего дежурства крепких парней к работе не привлекли ни разу. С нарушителями порядка успешно справлялся слабый, но могучий пол. По сравнению с отдельными женщинами в белых халатах мужчина в черном, стоявший на входе, сам выглядел как слабое и никому не нужное звено.

Правда, два раза приезжали милицейские бригады, и обе из СИЗО.

— Этого скоро обратно повезут, — объясняла Нина Петровна. — Симулянт. Видимо, просто решил проветриться. Жаловался на боли в животе. Таких часто оттуда привозят.

Второй «проветрился» основательней. Мужчину привезли с колото-резаной раной: у следователя в кабинете ножницами ударил себя в грудь. Его будут лечить в так называемом тюремном отделении больницы, представляющем собой две зарешеченные палаты по шесть коек в каждой.

Регистратор и медсестры

Нина Петровна работает в больнице регистратором, поверить сложно, — треть жизни, 20 лет. Видит весь этот ужас через трое, а порой через двое суток. Как и медсестры и санитарки приемного отделения. Врачи, хирурги сменяются каждые четыре часа, а женщины пашут с 9.00 до 9.00.

— Мы же в основном иногородние. Так что такой режим удобнее, чем дежурство по 12 часов в день. Тогда в город не наездишься.

— Платят 500—600 грн. в месяц?

— Но день в день, проблем, чтобы не платили, никогда не было.

Нина Петровна осторожно общается со свалившимся на ее голову корреспондентом, отказывается фотографироваться и не простит мне, если я напишу о ней в газете.

Живет в селе Семиполки Броварского района Киева. В свободное от «скорой помощи» время — огород, корова, кухня, семья. Старший сын получает высшее образование и будет работать в аэропорту, на пульте управления полетами. Младшего устраивала в вуз в этом году, жаловалась на расценки за поступление, но сын — это святое: «потянули» тот институт, где он хотел учиться. Когда начинала работать, очень боялась крови, но привыкла, а вот к крикам родственников больных, которых не удалось спасти, — нет. Говорит, это самые страшные в ее работе минуты. Еще страшнее было раньше, когда в больницу и совсем крошек привозили: из окон выпавших, сильно травмированных. Сейчас в БСМП детских отделений нет.

— Иногда сердце кровью за человека обливается — вот как за этого мальчика. Его же вообще ни за что... Молодые люди в авариях разбиваются... Часто ходим узнавать: спасли — не спасли. Вроде бы полчаса всего его видела, но болит...

Совсем юношу с перебинтованной головой сопровождал отец — подполковник милиции в отставке. Мальчика подобрали в самом центре города. Около десяти вечера. Шел, разговаривал по мобильному, остановилась машина, подонки ударили твердым предметом по голове, забрали телефон и скрылись.

— Тут такого насмотришься, что страшно в город выходить, — поддерживает разговор медсестра Светлана, недавно закончившая медучилище и проработавшая здесь два года. — Насильников в Киеве уйма. Или женщину недавно привезли. Тоже просто шла по улице. Раздался выстрел. Неизвестно, откуда стреляли, кто стрелял. Ранение сердца и черепно-мозговая травма.

Еще одна медсестра Виктория с четырехлетним опытом работы имеет два красных диплома: первый получила в медшколе, второй — в Институте экологии медицины. Бакалавр-лаборант.

А старшая медсестра Наталья (8 лет — в БСМП) получает образование медицинского и фармацевтического менеджера в МАУП.

Задал девушкам три стандартных вопроса.

1. Что не нравится в работе?

2. Чему она вас научила и чем потрясла?

3. Кем хотите работать?

Светлана:

1. Не хватает людей, особенно младшего медицинского персонала. Никто сюда не хочет идти. В приемном отделении на смене должно работать 8 медсестер, работают 3. Не нравится, что платят мало.

2. Самое главное, я приобрела здесь опыт общения. Я живу в военной части и раньше в город практически не выезжала. С людьми общаться не умела. Учеба-дом. Дом-учеба. Теперь чувствую себя вполне уверенно. Мне приятно жить с ощущением, что моя помощь нужна людям. Хорошо, когда есть отдача, когда просто говорят «спасибо». Ну и профессиональные навыки укрепила: забор крови, кардиограммы, перевязки.

3. Студенткой Института физиологии им. Богомольца.

Виктория:

1. Очень обижает, что некоторые больные, совершенно не понимая, какую нагрузку мы здесь выдерживаем, как трудно психологически, совсем не ценят наше отношение. Незаслуженно грубят, опускаются до матерных оскорблений.

2. Научилась быстро выходить из трудных экстремальных ситуаций не только в больнице, но и за ее пределами, в быту. Беречь себя научилась и фильтровать информацию. Если принимать происходящее здесь близко к сердцу, очень быстро станешь психически больным.

3. Готовлюсь к поступлению на биофак КГУ. Хочу учиться, стать доктором-лаборантом и работать в институте, в гематологической и цитологической областях.

Наталья:

1. Не нравится, что обещанных мэром повышений зарплаты мы так и не дождались. Уже три месяца прошло. Я лично собирала справки с наших сотрудниц, всех оббегала, но бесполезно. Наша работа должна оцениваться гораздо выше.

2. Научилась изобретательности. Вот как бы вы справились, например, с такой задачей: нужно побрить распухшую, как арбуз, проломленную голову человека с волосами, склеенными кровью? Ножницы не берут, бритвы забиваются, специальных инструментов нет. А мы умеем: лезвие безопасной бритвы ломается на четыре части, нанизывается на стержень, и получается специальный бритвенный прибор.

3. Хочу работать в Минздраве, выбиться в депутаты и помочь Черновецкому перевыполнить задуманное: повысить зарплаты медработникам, проработавшим пять лет, на 5 окладов, более 10 лет — на 10 окладов, более 15 лет — на 15.

Добрый доктор «Айболит»

С докторами, работавшими в приемном отделении, поговорить не удавалось. Даже имен не успевал записать. Зайдет кто-нибудь, присядет на кушетку, и только разговоримся, как очередной клиент: «Простите, а нам куда, тут молодой человек нечаянно на шампур наткнулся?» «Такого кадра вам везут, доктор. Впятером грузили». «Отравилась клофелином. Учительница».

В регистрационной врачи отводят душу. Шутят с сестрами («Как это лоботомия не помогла? Сделайте еще одну»). Беседуют на отвлеченные от работы вещи. Или молча релаксируют. Доктор рассказывает анекдот.

«Приезжает, значит, хирург к автослесарю:

— То-то и то-то. Мотор в машине барахлит. Сколько будет стоить ремонт?

— Тысячи две. А сколько вы берете за операцию?

— Смотря за какую.

— На сердце.

— Тысяч двадцать.

— Ого! Несправедливо как-то.

— Ну, давай и я тебе за ремонт движка 20 тысяч заплачу.

— Серьезно?

— Держи. А теперь чини, — говорит хирург, заводя машину».

Я пытаюсь напроситься к общительному доктору в палату, посмотреть прием, послушать...

— Не могу, брат. Врач — он же тот же священник и хочет узнать от больного всю правду. От этого во многом зависит правильный диагноз и успех лечения. Посторонние мешают. Мы даже медработников из карет «скорой помощи» просим освободить помещение.

Стоит отметить, что Больница скорой медицинской помощи и служба скорой медицинской помощи — это две совершенно разные структуры. Служба реагирует на вызовы и занимается транспортировкой больных, а БСМП вообще не имеет медицинских карет. Однако 70% пациентов доставляет сюда служба «скорой помощи», 19% привозят из других больниц и только 11% приходят самостоятельно.

Мудрено ли, что показатель расхождения патологоанатомических и клинических диагнозов здесь достаточно высок? Ведь у очень многих даже невозможно спросить, что их беспокоит. Тем не менее за прошлый год этот показатель существенно снизился — с 10 до 7%.

Хирурги, анестезиологи, шахтеры живут меньше всех

Эта больница уникальна, как институт Склифосовского в Москве. Но «Склиф» — слово на слуху, а аббревиатура БСМП — нет. И, значит, нам очень повезло.

Слово «Склиф» мы заучили, когда смотрели тревожные репортажи из столицы России, где происходили трагедии с большими человеческими жертвами, и эта травматологическая клиника упоминалась постоянно. БСМП тележурналисты последний раз давно навещали: когда случались крупные дорожные аварии, брали интервью у сорвавшегося с 6-го этажа мужчины и снимали сюжет о ныряльщиках. Не дай Бог этому произойти, но в случае большой аварии или масштабной катастрофы больница сможет оказать необходимую помощь всем нуждающимся. Это гарантирует главврач Александр Ткаченко.

Александр Анатольевич — опытный хирург и руководитель. Ученик выдающегося украинского профессора Владимира Сергеевича Земского, имеющего высокий авторитет и за пределами Украины. В 1998-м заведующего отделением хирургии печени, желчных путей и поджелудочной железы 10-й больницы Ткаченко назначают главным хирургом Киева. С 2000 года он заместитель главврача по хирургии Центральной клинической больницы. Главврачом БСМП работает полтора года. Бывший главврач, напомним, сейчас работает министром здравоохранения Украины (интервью с ним мы публиковали в прошлом номере газеты).

Александр Анатольевич продолжает оперировать больных. К нему как авторитетному специалисту обращаются коллеги за помощью в самых непростых ситуациях.

— Пока есть силы, буду оперировать, — говорит доктор, отвечая на вопрос, не сложно ли совмещать две ипостаси — врача и руководителя. — Хирургическая практика, наоборот, способствует развитию организаторских навыков. Суметь быстро организовать операционную бригаду, наладить взаимодействие между врачами в экстремальных ситуациях — этот опыт многого стоит.

— Но это же и колоссальный стресс.

— А вы знаете, у представителей каких специальностей, согласно мировой статистике, самая низкая продолжительность жизни? У шахтеров, хирургов и анестезиологов. Причем независимо от уровня страны. Англичане изучали этот фактор. Основные причины риска — стрессовые ситуации и работа в ограниченных помещениях при постоянном кислородном голодании, на почве чего развиваются сердечно-сосудистые заболевания. Что поделаешь, работа у нас такая — находиться в состоянии хронического стресса.

— Труд врачей, работающих в БСМП, оценивает государство. По вашему мнению, достойно?

— В последние годы отношение и государства, и городской администрации к нашей больнице заметно улучшилось. Только в этом году финансирование увеличили вдвое. Повысились зарплаты, премии. Вот и мэр заявил, что столичным медработникам будет доплачивать от 50 до 100% ставки ежемесячно. Это радует, но, к сожалению, и этих средств, чтобы в должной мере обновить материальную базу, сделать необходимый ремонт, приобрести оборудование, не хватает. Но сделано многое. Открыты палаты повышенного комфорта. Вскоре закончим капитальный ремонт реанимационных палат...

— Сколь остра для БСМП кадровая проблема?

— Весьма и весьма. Недавно министр труда и социальной политики заявил: в здравоохранении наступает кадровый кризис. Увы, это так. Из медицины «выпало» целое поколение — отрасль стала непрестижной для молодых людей. И этот пробел быстро не восполнишь. Чтобы хирург стал настоящим профессионалом, умел работать самостоятельно, руководить, его надо воспитывать не менее 10 лет. А уж на так называемый средний медицинский персонал — врачи-лаборанты, патологоанатомы, рентгенологи, медсестеры — вообще дефицит. Зарплата — 600 грн. Вакансии есть — людей нет.

400 раненых сердец

Больница скорой медицинской помощи уникальна. Нет больше в Киеве клиники, где оказывают помощь такому большому количеству людей. Штат — более 400 врачей и около 700 медсестер! Нет больше больниц, где 90% медицинских услуг — это хирургия разных направлений: нейро-, сосудистая, травматология, интенсивная реанимация и т. д.

23 тысячи операций в год!

Нет больше больницы, противостоящей такому огромному спектру заболеваний: инфарктам, инсультам, гипертонии, пневмонии, холециститам, панкреатитам, язвенным, онкологическим, токсикологическим, диабетическим осложнениям... Только в БСМП кладут с отравлениями химическими препаратами, грибами и алкоголем. Первое отделение политравмы, куда попадают больные с множественными травмами, было открыто здесь.

Только в БСМП умеют делать операции больным с повреждениями позвоночника и спинного мозга. Сложнейшие операции ранений сердца — и колото-резаных, и огнестрельных — проводятся здесь с 1986-го, года открытия больницы. Недавно здесь отмечали своеобразный юбилей: четырехсотая операция на раненом сердце. Пациент будет жить.

Суббота, 14

5.30.

В приемном отделении полумрак и вроде бы даже спокойствие. Тускло горят советского года выпуска плафоны, на которых краской выведены названия кабинетов. Спокойно ждет своей участи парень, совершивший попытку суицида. Сидит в смирительной рубашке, а рядом тихо плачет мать. Парня привезла психбригада, чтобы проверить, не повредил ли шейные позвонки, и после отвезет в «психушку». В Глевахе его знают, он состоит на наркоучете.

Упокоенный поцелуями любимой, засыпает иорданец с разрезанной рукой.

Уж почти уговорили довериться врачам того, кого ударили пустой бутылкой. Он уже не вскакивает с носилок и не несется прочь.

На одной ноге прыгает в туалет утренний посетитель.

Подхожу к планшету с памяткой для медсестер, где трафаретными буквами напоминается: «Слово лікує, але і травмує».

Выше, под потолком, — икона Божьей Матери с младенцем. Повесили, когда стало можно, — лет 10 назад.

10 лет назад в БСМП за год обратились 53 600 человек, из которых в стационаре пролечено 32 700. В прошлом году обратились 66 800, пролечено около 40 000.

Не дай Бог поднять эти показатели еще выше. Никому из нас.

Роман БАРАШЕВ

загрузка...
Loading...

Загрузка...

У столиці Галичини ксенофобії немає...

Якось мені трапилося на очі одне дуже цікаве друковане видання: журнал...

ТОП-6 неочевидных плюсов образования за границей

Обучение за рубежом — это не только студенческие работы, экзамены и лекции

ДВОР БЕЗ МАШИН — ПРИЯТНЫЙ БОНУС ЖИЛЬЯ КОМФОРТ- И...

Далеко не каждому жилому комплексу удается предложить покупателям квартир...

Выбираем качественный диван в интернет-магазине

Ищите функциональный, качественный и долговечный диван по разумной цене? В таком...

Загрузка...
Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Loading...
Получить ссылку для клиента

Авторские колонки

Блоги

Idealmedia
Загрузка...
Ошибка