«Признательные показания» ценою в жизнь

24 Января 2003 5

«Признательные показания» ценою в жизнь

Сергей ШЕВЧЕНКО

65 лет назад оборвалась жизнь крупного государственного деятеля советской Украины, члена Центрального исполнительного комитета СССР Михаила Полоза.

...Начало его пути на голгофу положил морозный день 12 января 1934 года. Вмосковскую квартиру пришли хмурые «товарищи» из секретно-политического отдела ОГПУ. Оперативный сотрудник Эдельман иего коллеги учинили обыск спристрастием. Впустых ящиках стола, наполках шкафов ничего предосудительного найти не удалось. «Зацепились» за... туристическую карту столицы Германии. «Надеюсь, вы не станете меня обвинять вподжоге Рейхстага?»— проявив завидную выдержку, усмехнулся Полоз. Увы, посценарию политического спектакля последними должны были смеяться непрошеные гости.

Не одну неделю вБелокаменной, азатем вГПУ УССР чекисты безуспешно пытались заставить подследственного сознаться, что состоял втак называемой контрреволюционной «УВО» («Українська військова організація»). Ему устраивали изнурительные ночные допросы ивмарте склонили-таки к«признательным показаниям» (можно лишь догадываться, чего это стоило жертве). Михаил Полоз подписал заявление отом, что вбольшевистскую партию он илидеры боротьбистов пришли не ради честной работы, асцелью подрыва КП(б)У изнутри. Тоесть «стремились захватить власть», чтобы решить свои «националистические задачи»— оторвать Украину от Советского Союза ипревратить ее внезависимую буржуазно-демократическую республику.

По тем временам подобное «признание» было равносильно суровому приговору. Судебная тройка при коллегии ГПУ УССР 4 июня 1934 года постановила: заключить М.Полоза висправительно-трудовой лагерь на 10 лет. Свой 43й день рождения бывший советский «бюрократ» встретил на далеком Беломорском архипелаге.

От Харькова до Амбарной

...Полоз родился 23 декабря 1891 года вХарькове. Вырос винтеллигентной семье. Его отец, потомок дворянского рода, служил вакцизном ведомстве. Учебу вреальном училище, азатем Московском городском народном университете им.Шанявского иПетровско-Разумовской сельскохозяйственной академии юноша сочетал сактивной общественной деятельностью. Был делегатом двух съездов партии эсеров. Когда грянула Первая мировая война, добровольцем встал под ружье. Окончил летную школу. Вчине прапорщика отбыл на румынский фронт.

После падения самодержавия представлял Украинскую партию социалистов-революционеров (УПСР) вЦентральной Раде. Год спустя был арестован за связь сбольшевиками ивчисле десяти других членов Рады приговорен красстрелу, нопо счастливой случайности избежал казни.

Раскол эсеровской партии М.Полоз пережил вее левых рядах (впоследствии они стали боротьбистами). Пребывал вподполье, участвовал вподготовке вооруженного восстания против гетмана Павла Скоропадского. Впоследствии по партийной линии трудился вМоскве иХарькове (в1920м боротьбисты влились вКП(б)У). Занимал ответственные государственные ихозяйственные должности: член президиума Укрсовнархоза, глава постпредства УССР вМоскве, нарком финансов, руководитель Госплана республики. Исполнял обязанности председателя административно-финансовой комиссии при Совнаркоме УССР. Как специалист летного дела закладывал фундамент развития гражданской авиации всоветской Украине.

Известный писатель Остап Вишня, служивший всередине 20х вхарьковской газете, отзывался оМихаиле Полозе как об авторитетном иуважаемом руководителе. Вто время общественность выступала против монополии на воздушные перевозки вСССР немецкой фирмы «Дорнье-Комета». Интересы Берлина вХарькове лоббировал начальник Украэродора Юнгмейстер. Его оппонентом был Полоз. Сучастием последнего чужую авиатехнику вскоре вытеснили отечественные машины— многоместные пассажирские самолеты конструктора Алексея Калинина К5.

Михаил Полоз, помнению его современников, иногда требовал от Москвы уступок союзным республикам. Он возражал против принятия единого всесоюзного земельного закона. Вместе сдругими влиятельными чиновниками добивался выделения УССР максимальных кредитов. Все это не забылось...

Среди друзей, знакомых, коллег Полоза было немало государственных иобщественных деятелей, представителей творческой интеллигенции— сторонников политики украинизации. Многих из них в30е годы большевистская власть подвергла жестоким репрессиям по сфабрикованным делам «СВУ» («Спілка визволення України»), «УНЦ» («Український національний центр»), «УВО». Провокациями ипытками следствие вырывало лжесвидетельства, наосновании которых несудебные органы отправляли сотни жертв коммунистического террора во владения Главного управления лагерей...

—Агрессивное поведение Кремля диктовалось не только стратегическим положением Украины, ноисопротивлением сталинскому режиму (откровенным искрытым) со стороны украинцев, втом числе относящихся кпартийно-государственной бюрократии. Ксожалению, эта тема до сих пор не разработана, аздесь есть над чем поразмышлять,— считает украинский историк Юрий Шаповал. Архивы сохранили документальные свидетельства того, как Николай Скрипник, Панас Любченко, Влас Чубарь, Александр Шумский пытались отстаивать права Украины, пусть даже врамках декоративной коммунистической формы ее государственности.

Оказавшись на приполярном архипелаге в1934 году, Михаил Полоз, повоспоминаниям узника Семена Пидгайного, большую часть срока до 1937 года пребывал на территории небольшого скита Амбарная. Жил там под строгим надзором вместе сбывшим коммунистом Антоном Приходько. Пользовался некоторыми поблажками политрежима: мог не работать иполучать установленный для этой категории заключенных рацион. Нопоначалу, как свидетельствуют документы архивных дел репрессивных органов, Полозу довелось познать ужас одиночного заключения.

Крик души

Из личного письма Всеволоду Балицкому (копия этого послания хранится вархивном тюремном деле Полоза вУправлении Федеральной службы безопасности РФ по Республике Карелия):

«Обращаюсь кВам, Всеволод Аполлонович, некак кнаркомвнуделу, акак кчеловеку, который непосредственно руководил проведением моего дела изнал меня до иво время его проведения,— писал М.Полоз из мест заключения 23 августа 1934 года (стиль иорфография письма сохранены.— Авт.).— Обращаюсь кВам смольбой оспасении! Я сейчас на границе полной гибели. Вы, вероятно, знаете, что почти все время следствия иразбора моего дела, заисключением первых 15—20 дней вМоскве ипервых дней 20—25 вХарькове, меня не держали водиночке, авсегда держали вобщей камере скем-либо другим. Это делалось потому, что мое психическое состояние исостояние моей нервной системы не позволяли оставлять меня одного, т.к. со мной начинались острые припадки. («После острых депрессий, слез ит.д. начинались буйно-сумасшедшие состояния, когда я бросался на стены идвери, ломал отопление, бился остены... Были галлюцинации...»— писал Полоз втаком же обращении кглаве НКВД СССР Генриху Ягоде.— Авт.). Подробно об этом может Вам доложить Нач. спец. корпуса т. Нагорный или дежурные по корпусу, вызывавшие доктора. Эти явления были углублением иобострением той болезни, откоторой я лечился еще на воле, вХарькове, упсихиатра— профессора Платонова. Входе дела мой следователь И.И.Соколов говорил мне, что я не должен волноваться, алишь должен целиком отдать свою судьбу вруки Коллегии ГПУ УССР... Вначале июня меня вызвал тов. Долинский (Семен Долинский-Глазберг, руководящий работник ГПУ УССР, расстрелян в1938м.— Авт.) идал мне прочесть выписку из протокола омоем осуждении. Вэтой выписке говорилось, что постановлением тройки ГПУ от 4/VI—1934г. я осужден на 10 лет исправительно-трудового лагеря. Наобороте выписки я расписался вее прочтении. Тогда же тов. Долинский мне сказал: «Ну, теперь поедете, инадо работой загладить свою вину»...

Позже, вКиеве, месяца через полтора после вынесения мне вышеуказанного приговора, присутствовавший при моем свидании сродственницей заместитель нач. СПО (секретно-политического отдела.— Авт.) тов. Шерстов, отвечая на вопросы моей родственницы, сказал, что я буду втрудлагере вхороших условиях работы ичто, вероятно, мне разрешат взять ксебе семью, т.е. подтвердил то, что уже говорил мне раньше ит. Соколов. ВКиеве врезультате моего долгого пребывания вспецкорпусах ГПУ уменя сильно расшатались нервы ипсихика, снова начались припадки, ия обратился кВам сзаявлением-просьбой овозможно скорой высылке меня на работу втрудлагерь, т.к. только пребывание среди людей может остановить развитие моей болезни ивылечить меня.

Как мне сказал тов. Соколов, вы согласились удовлетворить мою просьбу идали распоряжение омоей отправке влагерь... Я действительно был направлен висправтрудлагерь вКемь, где пробыл на работе 5 суток ичувствовал себя вполне здоровым.

Но на пятые сутки я был вновь посажен визолятор (как мне сказали, это было сделано по указанию свыше), пробыл несколько суток визоляторе вКеми, азатем перевезен вСоловки ипомещен водиночное заключение вСоловецком специзоляторе, условия которого не мягче спецкорпуса ГПУ УССР. Примоей болезни помещение вспецизолятор есть самое тяжелое страданье, какое для меня можно придумать. Я всеми силами креплюсь, Всеволод Аполлонович, ноне знаю, как долго смогу бороться снадвигающимся на меня безумием. Припадки бывают уменя здесь по несколько раз всутки ипродолжаются часами. Я начал бояться неодушевленных вещей, как бы одушевленных имогущих делать зло идобро. Пока я еще ясно осознаю, что это болезнь, ивсячески борюсь сэтим. То, что я пишу об этом, есть результат большого усилия воли. Ноне знаю, как долго продержусь вэтой борьбе ссамим собой истрашно боюсь сумасшествия. Всеволод Аполлонович! При моем допросе вы говорили мне, что «Советская власть чрезвычайно милостива» (ваши точные слова), что ей не нужно наше уничтожение, ичто вы знаете, что через несколько лет мы, загладив свою вину, сможем стать полезными для социалистического строительства работниками. После вынесения мне приговора отрудлагере ивсамом трудлагере вКеми, где я был вместе сШумским, я ни одним своим шагом, ниодним словом не подал никакого повода для моей изоляции. Я глубоко понимаю значенье моего положения изаверяю вас всем, что уменя есть дорогое, что ивпредь я такого повода никогда не подам. Наоборот, своей работой втрудлагере я покажу, что мое признанье своей вины изаявленье оразрыве спрошлым являются искренними итвердыми, ивдальнейшем постараюсь получить смягчение приговора... Я знаю, что ряд обвиняемых по одному со мной делу находятся вгораздо более легких условиях, ноя прошу лишь об одном: освободить меня из специзолятора ипоместить внормальные условия обыкновенного трудлагеря, где я мог бы жить иработать среди людей итем спасся бы от кошмара инадвигающегося сумасшествия.

Я прошу Вас, Всеволод Аполлонович, поддержите мое ходатайство перед т. Ягодой, ккоторому я посылаю соответствующее заявление... Надо ли говорить, как я буду вам за это благодарен. Спасите человека, Всеволод Аполлонович».

Без вины виноват

Вгод «большого террора» политузники М.Полоз иА.Приходько, повоспоминаниям С.Пидгайного, оказались на территории островного Кремля. Тюремные провокаторы активно собирали на заключенных компромат. Полоз старался держаться скромно, осторожничал, был немногословен вобщении сзаключенными. Нодаже из того, что говорил, было понятно: он остался на прежних позициях.

Примерно ктому времени относится агентурное донесение группы СПО 3й части 8го Соловецкого отделения Беломорско-Балтийского комбината от 28 марта 1937 года, вкотором сексот сообщил об «активных контрреволюционерах» лагерного пункта Анзер. Среди закоренелых врагов советской власти он назвал Василия иТамару Нестеровых, Петра Фарину иМихаила Полоза.

«Проживая на Голгофе (гора искит на Анзерском острове. —Авт.), последний дошел до того, что заявил Баргу (заключенный Иосиф Барг, уроженец Виннитчины, бывший начальник финотдела Военно-инженерной академии.— Авт.): «На сегодняшний день я лояльный вполне по отношению кСоввласти ижду приезда начальства, чтобы подать заявление об искреннем раскаянии». Ностоило ему переехать вАнзер,— сообщается далее,— инастроение его резко изменилось. Спервых же дней вАнзере он сНестеровыми идругими лагерниками не встречался, вел себя замкнуто. Нопрошло 10—15 дней, иПолоз стал непременным гостем уНестеровых, проводя сними вместе почти все свободное время. Он теперь во всех вопросах, даже небольших, бытового характера, солидаризируется сНестеровыми как надежный соратник. Имеет огромное желание связаться снаходящимся вКремле (лагпункт. —Авт.) полит. з/к Солодубом, нодо сего времени, насколько мне известно, неудается».

Украинец Петр Солодуб— бывший коммунист, доареста работал управделами Совнаркома УССР. В1933 году за «принадлежность» к«УВО» получил срок— 10 лет. Отбывал наказание на Севере. Расстрелян 3 ноября 1937го вКарелии. Там же казнены супруги Нестеровы, Фарина, Барг...

...Воктябре того же «расстрельного» года начальник тюрьмы иего помощник заверили своими подписями пресловутую справку о«бывшем сыне дворянина» заключенном М.Полозе. Такие бумаги служили формальным оправданием решений тройки: «Являлся членом ЦК партии боротьбистов. С1920г. член руководства укр. к-р (украинских контрреволюционных. —Авт.) организаций «УВО», «УНЦ». Принимал участие вразработке планов восстания итеррористических актов. Находясь вСоловецкой тюрьме ГУГБ, поддерживает переписку со своей женой-троцкисткой— Мягковой Татьяной Ивановной, содержащейся вЯрославской тюрьме ГУГБ. Продолжает поддерживать связь сосужденными членами к-р организации «УВО» Кийко-Шелест П. идр. Настроен резко враждебно. Отказывается от лагерных работ. Наполученное задание идти на ремонт бани ответил: «Пусть работают иремонтируют сами враги, раз они меня посадили, я этим гадам работать не стану».

Тезка жертвы капитан госбезопасности Михаил Матвеев исполнил приговор особой тройки вканун 20летия октябрьского переворота: М.Полоз, как имногие узники, был казнен 3 ноября под Медвежьегорском.

Впериод политической оттепели дочь М.Полоза Рада Михайловна обратилась кпредседателю Комитета партийного контроля при ЦК КПСС Николаю Швернику спросьбой выяснить судьбу отца. Материалы следствия, свидетельства друзей иколлег репрессированного рассмотрел Военный трибунал Киевского военного округа ина заседании 8 марта 1957 года отменил постановление судебной тройки при Коллегии ГПУ УССР от 4 июня 1934го. Дело вотношении М.Полоза прекращено за отсутствием состава преступления. Лишь очень немногим украинцам из тех, кого в1937м расстрелял палач Матвеев, «повезло» среабилитацией в50е годы. Но, увы, даже после хрущевской оттепели игорбачевской перестройки ни водном энциклопедическом издании советских времен (как, впрочем, ивсовременных украинских справочниках) имя Михаила Николаевича Полоза не упоминается.

**Учинили обыск с пристрастием, но ничего предосудительного найти не удалось. «Зацепились» за... туристическую карту столицы Германии. «Надеюсь, вы не станете меня обвинять в поджоге Рейхстага?» — усмехнулся Полоз. Увы, по сценарию политического спектакля последними должны были смеяться непрошеные гости


Загрузка...
Загрузка...
Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Лентаинформ
Загрузка...
Ошибка