Сказ про то, как один нардеп обиделся

01 Июня 2001

Программу «На самом деле» постигла банальная ситуация: создатели передачи, по глубокому убеждению господина Владимира Нечипорука — народного депутата Украины, в своем сюжете оскорбили его честь и достоинство. За что и должны отвечать по всей строгости.

Я не обратила бы внимания на эту очередную тяжбу между политиками и представителями масс-медиа — не первая и, увы, не последняя — если бы не сумма иска в пять (!) миллионов гривен. Именно такая цифра названа в качестве сатисфакции за моральный ущерб. Любопытно, это как же нужно оскорбить человека, чтобы он затребовал такую космическую сумму?

С этим вопросом обращаюсь к непосредственному участнику процесса, автору и ведущему программы Кириллу Вышинскому.

— Мы поставили в программу сюжет, текст которого я могу привести почти дословно: «Генеральная прокуратура заявила о том, что располагает списком людей, которым Лазаренко давал деньги. При этом конкретные фамилии не были названы. Люди даже задуматься не успели, а народный депутат Владимир Нечипорук заявил, что никаких денег у Лазаренко не брал. Даже наоборот — сам давал Павлу Ивановичу в долг наличными. У Лазаренко после того, как его уволили из премьеров, деньги закончились, а для поддержания дружбы с некоторыми депутатами Пал Иванычу пришлось изрядно потратиться. Вот он и выкручивался, как мог: брал у знакомых депутатов, как утверждает Нечипорук, взаймы и давал другим депутатам, как утверждает прокуратура.

А с Нечипоруком вот такая приключилась история: деньги у него Лазаренко взял наличными, когда же пришло время отдавать, кинулся — наличных нет. Как честный человек Пал Иваныч вернул их по безналу, перечислив в зарубежный банк на имя Нечипорука 45 тысяч гривен. Ну и что же здесь криминального? Даже если и были у Лазаренко счета за границей, Нечипорук тут при чем? Он ведь просто долг свой обратно получил. Это же не взятка за переход из одной фракции в другую. Да, состоял Нечипорук во время этого созыва в трех фракциях и одной депутатской группе, но в каждой был по идейным соображениям. Просто взгляды у него иногда менялись». Вот такой примерно текст звучал в сюжете. То есть, в чем почувствовал подвох со стороны Генпрокуратуры Нечипоренко, не понимаю. Да это и не было сутью нашего сюжета, все это оставалось за кадром. Нас просто потряс приступ такой исключительной честности и желания всеми способами не запятнать свою репутацию. Мы об этом с нескрываемым восторгом и наивным, почти детским удивлением сообщили, что в кои веки появился такой кристально честный народный депутат, персона среди наших политиков. А господин Нечипорук почувствовал себя оскорбленным. Хотя, повторяю, мы выразили искреннее удивление и радость по поводу существования такого человека.

— Что конкретно вам инкриминируется?

— Иск многостраничный с длинными пространными рассказами о том, как после нашего сюжета изменилась жизнь г-на Нечипорука, начались сложности в отношениях с коллегами, в семье. И за все это он хочет пять миллионов гривен. За изменения в своей личной жизни. Ну в жизни каждого человека что-то меняется. У меня — тоже, но я не собираюсь получать такие суммы из-за ссор или обид. На наш взгляд, претензии безосновательны. Более того, мы еще раз пересмотрели сюжет, чтобы выяснить: неужели мы так сильно обидели человека? Но ничего, кроме искреннего восхищения поступком г-на Нечипорука, а самое главное — умиления его добротой и поступком доброго самаритянина там нет. Ну судите сами: когда он г-ну Лазаренко одалживает деньги и даже не настаивает на возвращении наличными, а готов спокойно ждать, когда их перечислят в какой-нибудь зарубежный банк. Широкий жест — сумма около девяти или десяти тысяч. Нечипорука это задело за живое, он начал потрясать этим живым и требовать денег.

Мы подумали, что можем продать, чтобы удовлетворить амбиции разгневанного депутата. Поняли, что продавать нечего, материально помочь не сможем. Значит, нужно отстаивать свое честное доброе имя и, главное — свое глубокое уважение к нардепу.

— Это не первое судебное дело на вашем счету?

— Да, это уже третий судебный иск к программе «На самом деле». Первые два закончились полюбовно, стороны пришли к консенсусу. Но после этого мы стали очень внимательно отбирать материалы, идущие в эфир. Можно как угодно лично относится к событиям, но нельзя изменять факты, скрупулезно проверяем и уточняем соответствие всех фактов, цитат.

— Но можно же вырвать из контекста фразу или трактовать событие по-своему, с таким комментарием, что похлеще искажения фактов заденет за живое?

— Ну на комментарий я имею право. Есть жесткий закон, который вывели в свое время еще американцы: «Факт незыблем, комментарий — произволен». Может, не понравился Нечипоруку наш комментарий, интонации. Ну на вкус и цвет товарищей нет. Слава Богу, что личные представления и привязанности, удовольствия и неудовольствия решаются в судебном порядке. Я считаю, что это замечательно: не кирпичом все-таки в подворотне конфликты решаются, а в суде. Не могу сказать, что я счастлив по поводу судебного разбирательства, но по крайней мере это нормальный демократический процесс.

— А что телезрителям до того, судитесь вы или нет? Это глубоко интимный вопрос, особенно когда дело касается оскорбленного достоинства и денег. Так какое дело до этого всем остальным?

— Когда-то меня учили, что человека интересуют три вопроса: Что? Где? Почем? Вот именно «почем» интересно особенно. Пять миллионов — это сумма, которая не может не привлечь. Даже Национальная лотерея такие деньги не разыгрывает. Я думаю, что нашим телезрителям будет интереснее поразмышлять вот над чем: почему существует феномен потребительского отношения к средствам массовой информации? По фактам опровергать истцы не могут, но им не нравится интонация, раздражает, что их не хвалят. Многие политики любят, чтобы о них рассуждали, как о покойниках: либо хорошо, либо никак. По мне, если человек стал народным депутатом, публичным политиком или претендует на это звание, то должен знать, что получил кредит доверия и обязан за него рассчитываться. Быть готовым к тому, что его высказывания, заявления, действия, связанные с публичной политикой, будут подвергаться анализу.

— Программа ваша не вчера создана. Наверняка на ваш острый язык попадался не только г-н Нечипорук. Почему же именно его так задел ваш сюжет?

— Может, остальные политики более внимательны к материалам и не нашли там предмета для судебного иска. Я не хочу сказать, что кто-то умнее, а кто-то глупее. Просто более требовательно относятся к такому серьезному делу, как подача судебного иска.

— Возможно, что вы подадите встречный иск?

— Только в той ситуации, если очень деньги будут нужны. А вообще я как человек с громкой фамилией Вышинский воспитан в глубоком уважении к юриспруденции и понимаю, что это очень серьезная штука. Однажды я подавал иск на одну из газет. У меня есть опыт, но он не вызывает у меня ярких радостных воспоминаний.

Вот что странно: г-н Нечипорук не потребовал никаких опровержений, публикаций, публичных извинений. Сразу деньги. Логика подсказывает, что, может, не все одолженные деньги возвратил ему Лазаренко, поэтому он пытается покрыть эти расходы?

— А почему именно пять миллионов? Почему не три или не семь? Откуда берется вообще эта цифра? И существуют ли какие-то фиксированные «ставки»?

— На сегодняшний день Верховна Рада так и не определила верхний порог исковых заявлений к СМИ. За что уже давно боролись журналисты. Одним словом, у меня нет ответа на этот вопрос. Наверное, ему нужна именно такая сумма.

— А как вы как ведущий программы «На самом деле» относитесь к политикам?

— Я отношусь к ним уважительно до тех пор, пока они достойны того, чтобы их уважали. Как только они из разряда политиков переходят в разряд демагогов и популистов, начинают вызывать во мне большой скепсис как политики. И я этим скепсисом стараюсь поделиться с телезрителями. Думаю, нечестно не говорить об этом, поскольку люди, отдавали за них голоса или давали возможность становиться чиновниками и пользоваться бюджетными средствами (а это наши налоги). Как только они начинают злоупотреблять доверием людей, об этом стоит говорить. На Западе к политикам относятся с пиететом до тех пор, пока они не делают глупостей. Как только допускают нечто подобное — весь пиетет пропадает. Думаю, это очень грамотно. Политик должен осознавать ответственность. Это не народ ему должен, а он, получив кредит доверия, обязан потом отрабатывать.

Мы в своей программе выбрали скепсис. Это очень здоровое чувство, хорошая вещь. Без эйфории, спокойно, без ложного пафоса рассматриваем события. Эдакий иронично-прагматический подход, который стараемся практиковать. Причем у нас нет предубеждения, распространенного в обществе, что все политики — воры и демагоги. Я не разделяю эту точку зрения. Другой вопрос, что все-таки нужно «по делам судить их». Причем я понимаю, что для апологии желающих найдется более, чем достаточно. Серьезно и пафосно о достижениях политиков говорят многие журналисты. Мы же смотрим на эти вещи проще.

Многие политики любят, чтобы о них рассуждали, как о покойниках: либо хорошо, либо никак. По мне, если человек стал народным депутатом, публичным политиком или претендует на это звание, то должен знать, что получил кредит доверия и обязан за него рассчитываться

Тихі та непримітні білоруси

Небажаним і небезпечним було б втягування білоруських національно-культурних...

Гибель в воздухе

Недавно произошел морозящий душу случай гибели 38 щенков на борту самолета МАУ. Этот...

Развивающие игрушки – какие они бывают

Каждый родитель хочет, чтобы его ребенок развивался всесторонне и получал все...

Утилизаторы

Когда слышишь слово «утилизаторы», невольно перед глазами появляются зловещие...

Культурно-національні багатства України: угорці

Нав'язування певним людям в бідній країні чужої їм мови навряд чи додасть їм...

У столиці Галичини ксенофобії немає...

Якось мені трапилося на очі одне дуже цікаве друковане видання: журнал...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Авторские колонки

Блоги

Ошибка