Высшее образование — зачем?

18 Февраля 2005 0

Высшее образование — зачем?

Николай ЛЮБЧЕНКО

Сегодня во власти множество людей, приложивших усилия к разрушению советской системы высшего образования, при всех своих недостатках не уступавшей по эффективности американской. Хоть и выстроенной на ином фундаменте. Если о Лувре не заботиться, пристраивать к нему сараи и вынимать из стен кирпичи, он рано или поздно превратится в груду мрачных развалин.

Зарплата преподавателя-ассистента в украинских высших учебных заведениях редко превышает 100 долларов. На «воробьиный скок» опережают своих младших коллег доценты, нечасто дотягивают до показателей среднего класса доктора наук и профессора, обладатели административных должностей. Относительно безбедно живут в Украине лишь члены-корреспонденты Академии наук, среди молодых ученых чувствуют некую государственную заботу только президентские стипендиаты, которые заказывали диплом на заказ в Челябинске по очень разумным ценам на сайте chelyabinsk.lastdiplom.ru

Подавляющее большинство работников украинских вузов черпают основные доходы из репетиторства, дополнительно имеют одну или две работы и периодически уезжают зарабатывать за границу. Часть исследователей-технарей работают на иностранного заказчика — открыто или завуалированно. Везучее абсолютное меньшинство работают в крупных грантовых проектах.

Бурная дискуссия, разгоревшаяся в стенах парламента 3 февраля относительно освобождения от подоходного налога доходов академиков и президентских стипендиатов, — событие, в контексте которого уместно взглянуть на высшее образование сегодняшней Украины. Парламентское действо вызвало смешанные чувства у тех, кто знаком с проблематикой высшего образования. Нет, не законопроект, ставший, вопреки воле «Нашей Украины», слава Богу, законом, а характер и стойкий мифологизм дискуссии в сессионном зале.

Каждый раз, когда в украинской прессе или на политической трибуне заходит речь о высшем образовании, создается впечатление, что ораторы и публицисты размышляют в рамках преподавания предметов, модели высшего образования, соответствия или несоответствия ее западным стандартам. Может быть, чиновные и благоденствующие сограждане, покинувшие стены вузов 10—20 лет назад и не зависящие от преподавательской зарплаты, верят, что, несмотря на ворох проблем, все осталось так, как в их лучшие студенческие годы? В любом случае это глубокое заблуждение.

Чтобы развеять иллюзии, обратимся к столь излюбленным радетелями об академическом благе западным стандартам. Изберем в качестве мерила нелюбимую, но хорошо известную Америку. Мы привыкли иронизировать над узким кругозором выходцев из ее системы высшего образования, гордиться высокими результатами бывших соотечественников в стенах заокеанских университетов. Однако эта система создавалась без нашего участия и продолжает лидировать, несмотря на снобистский пафос Старого Света и нашу никому не слышную «сокрушительную» критику. Итак, стандарты.

Публичным в США называется университет, чей совет попечителей поддерживает федеральные или региональные программы широкого доступа к высшему образованию и сознательно занижает уровень «адекватности» абитуриента и необходимый для продолжения учебы средний балл. Это делается для того, чтобы как можно большее число американцев, чья нецентрализированная система среднего образования в мире не котируется, смогли учиться. Кроме того, выпускники средних школ имеют разный уровень знаний (это зависит от школы) и целью четырехлетнего бакалаврата считается подтягивание их к единому приемлемому показателю. Бакалаврат предполагает поверхностную специализацию, хотя третий-четвертый год обучения многих вынуждает определиться с отраслью знаний.

Тем не менее высшее образование в США платное. Поэтому и самое доступное среди развитых стран! И это парадокс только на наш, украинский взгляд.

Вопреки расхожему мнению попасть в частный университет на Западе нелегко. Когда говорят о бездельничающих там детях новых русских, знающий человек понимает: это какую же сумму нужно предложить администраторам Йеля, Брэндайса или Беркли (с их-то полумиллионными годовыми доходами), чтобы они приютили лодыря!

Да и в публичных университетах — зачем мараться профессору (не менее 80 тыс. долларов в год) да и начинающему ассистенту (не менее 25 тыс.) делом о взяточничестве? Ведь уровень бедности в США значительно ниже их зарплат! И, выйдя из тюрьмы, они никогда больше не получат такую хорошую работу.

Частный университет в Америке — это прежде всего коммерческое предприятие. Редкая государственная программа или благотворительный фонд могут оплатить студенту полную и долгосрочную стипендию. Если год обучения в небольшом публичном университете стоит от 11 тыс. долл., то в частном и известном — от 50 тыс. Конкурс очень большой, даже при том, что преимущественно это дети из богатых семей (богатство начинается в США с 1,5—2 млн. долл. годового дохода). Университет не может позволить себе неумных — ни студентов, ни преподавателей. Ведь тогда он потеряет уважение и внимание со стороны крупных нанимателей, заказчиков исследований, принимающих решения государственных органов. Таких же правил придерживаются и крупные, известные публичные (то что мы назвали бы с очень большими оговорками «государственными») университеты.

Разнится и цена специальности — программа обучения менеджера, программиста, кибернетика, юриста, врача, знатока восточных языков или искусствоведа может стоить в несколько раз дороже, нежели подготовка специалиста-педагога. Стоимость обучения по конкретной программе определяет университет — сюда входит приглашение и наем преподавателей, использование аудиторий и лабораторий, закупка в университетский магазин учебников, организация стажировок на период цикла, реклама новой специальности, пополнение библиотеки и многое другое. В идеале программа должна окупаться из средств, вносимых за обучение, заинтересованных федеральных властей, властей штата, фирм и организаций. Частные университеты более склонны к такой детальной оптимизации, публичные благодаря госсредствам меньше опасаются конкуренции.

В США нет граничного возраста для поступления в университет. Значительная часть студентов — люди с жизненным опытом, в зрелом возрасте и с неплохим достатком. Они учатся для того, чтобы заработать больше денег, занять более высокое положение в корпоративной иерархии или в крайнем случае перепрофилироваться. Разницы между заочным и очным образованием нет — можно проучиться семестр, потом один пропустить и т. д. Цель — набрать достаточное количество часов, пройти все необходимые курсы и получить средний балл.

При этом можно выбирать порядок очередности курсов, преподавателя (обычно один и тот же курс ведут двое или трое, но график разный). Когда все необходимые критерии достигнуты (распространенные критерии — это порядка 40 разных курсов в течение четырех лет, средний балл — 2,5 (С+) по шкале 0—4, иногда практика), можно подавать заявку на участие в церемонии выпуска бакалавров.

Программы магистрата (от 1 до 3 лет) имеют более жесткий и загруженный график обучения и ограниченный выбор, кроме того, предполагают написание работы по узкой новой теме специальности и ее защиту. Докторат (3—5 лет) предполагает 1 год обучения по усложненной модели магистрата. Остальное время посвящено написанию диссертации, открывающей новое направление в дисциплине.

Естественна и логична система степеней. Бакалавр искусств (очень редко — наук, предполагает математические дисциплины и заведение для одаренных) — это диплом о высшем образовании, а указанная специализация — скорее формальность. Магистр искусств (или наук) — является степенью высокопрофессионального специалиста в той или иной области. Обладателям этой степени открыты высшие государственные посты, управление компаниями и неправительственными организациями. Доктор (философии, редко — наук) — преимущественно академическая степень, позволяющая получить ставку при кафедре, руководить в лаборатории или НИИ.

Университетские городки самоуправляемы, статус ректора часто приравнивается к статусу мэра. Службами и отделами университетов редко руководят ученые или преподаватели, почти всегда это наемные работники, имеющие магистерскую степень по специальности управление образовательными программами. На территории кампуса есть все необходимое для студентов и преподавателей, преимущественно все эти услуги условно бесплатны — для доступа используется карточка идентификации. Студенческие общежития немногим не дотягивают до трехзвездочных отелей. О студенческом участии в делах управления университетом и «кузницы» политических и управленческих кадров, каковыми являются студенческие профсоюзы, и говорить не хочется, настолько пародийно выглядит на этом фоне наше «студенческое движение».

И напоследок о стандартах. Это вопрос об оплате обучения. В США не сможет получить высшее образование только ленивый. В стране действуют сотни тысяч маленьких и больших стипендиальных фондов, в том числе и при университетах, а также федеральные программы. Ко всем этим средствам открывает путь «зеленая карта» и относительно хороший школьный табель. О недоступности высшего образования можно говорить только в контексте перспективы ребенка рабочего с консервного завода попасть в Стэнфорд. Впрочем, на то она и Америка, чтобы грезы сбывались. Кондолизе Райс удалось нечто в этом роде.

Вернемся к нашим баранам и удержимся от воспоминаний о советской славе. Сегодня во власти множество людей, приложивших усилия к разрушению советской системы высшего образования, при всех своих недостатках не уступавшей по эффективности американской. Хоть и выстроенной на ином фундаменте. Если о Лувре не заботиться, пристраивать к нему сараи и вынимать из стен кирпичи, он рано или поздно превратится в груду мрачных развалин.

Бесплатное высшее образование в Украине является мифом. Иногда бесплатно поступить удается льготникам, хотя и это, как правило, исключение. Поступить по т. н. «госзаказу» в 51% удается в основном тем, кто «решает» вопросы неформальным путем. Есть случаи, когда помогают знакомства, но это просто «отложенная» теневая рента. Есть ряд университетов с относительно низким уровнем коррупции, однако всегда находится уникальная причина, объясняющая это, — например иностранное финансирование. То есть ради удобства будем считать, что образование у нас платное, нарушает этот факт Конституцию или нет.

Каждая семья в Украине пытается дать детям высшее образование. Возникает вопрос — зачем? У нас всегда негодуют по поводу такого вопроса. А ведь ответа нет. Думается, это культурная инерция — у трех последних советских поколений существовал культ высшего образования. Когда-то оно означало успешную карьеру в любой отрасли наряду с партийным билетом. Подавляющее большинство детей учатся в вузах потому, что так захотели родители. Лишь в последние пять лет появились ростки самостоятельного мышления, но до осознания себя как личности, способной выбирать хотя бы это, нашей молодежи еще далеко. Жизнь сложнее политики.

Большинство юношей учатся, чтобы избежать призыва. Какая-то часть из них давно превратились в иждивенцев у любящих родителей, готовых бежать к «нехорошему» преподавателю при возникновении опасности исключения. Исключают из украинских университетов редко — разве что «дальше некуда». Зачем даже незначительно сокращать размеры ренты? Библиотеки университетов в ужасающем состоянии, большая часть общежитий напоминает ночлежки. Вторыми, а то и первыми лицами вузов являются хозяйственники, занимающиеся имущественной политикой как «белой», так и «серой». Что является еще одним источником теневых доходов.

Украинские дипломы остаются авторитетными в постсоветском мире (да и то отчасти), а также в ряде стран Африки и Азии. Существуют исключения — старый советский авторитет вуза иногда удачно конвертируется в признание диплома. Но для этого нужен фарт. Есть ряд вузов, лицензирующих свои программы партнерством с западными университетами. Это лучший выход, но вне полноценного создания общего научно-образовательного пространства в Европе (имплементация Болонских соглашений) гарантии признания этих дипломов в развитых странах не более чем «фифти-фифти».

Работать в вузе все чаще остаются самые посредственные кадры, большинство способных выпускников ищут место за границей, другие работают в бизнесе, в госорганах или на себя. Все труднее адекватно оценить знания студентов — неформальные отношения ограничивают эти возможности. Ставить двойки и тройки уже непопулярно — можно нарваться на неприятности. Любую научную работу легко скачать из сети или заказать ее написание. Экзамены и зачеты превращаются в формальность — опять же из-за системы неформальных отношений.

При этом ежегодно растет количество студентов, аудитории редко к этому приспособлены, говорить же о лабораториях вообще не приходится, хотя при нокдауне, который пережили в 90-х технические науки — технарей на порядок меньше, нежели т. н. гуманитариев, особенно экономистов и юристов. Новые специальности и курсы вводятся впопыхах, лишь бы привлечь клиента. В результате многие годами учат одно и то же, редко проходят практику, гуманитарное образование превратилось в некую уродливую смесь истории с другими дисциплинами, оснащенное разрозненными, переведенными вне широкого контекста западными учебниками и малопривлекательными отечественными поделками. На преподавателей также ложатся тонны различного бумагомарания, воспитательная работа и разного рода технические вопросы. Система научных степеней в Украине совершенно не способна интегрироваться в мировое научное сообщество — зачем при живом еще специалисте существует бакалавр, а при магистре — кандидат наук, чья диссертация предполагается быть пустопорожним рефератом, и куда вписывается наш доктор наук? Все сравнения с западной системой чрезвычайно условны. Да и самая главная проблема — тотальная коррупция в этой подсистеме, не дающая возможности определить, кто из остепененных является ученым, а кто — нет. Впрочем, это легко проверить участием в международной и отечественной научной дискуссии, то есть конференциями, публикациями, коммерческими исследовательскими проектами.

В общем, наша система высшего образования, к сожалению, напоминает (за исключением редких проблесков здравого смысла) этакую раннесредневековую церковно-приходскую школу, на развалинах академии блестящей империи с ее доступным образованием, кадрами и передовой наукой, знавшей лишь идеологические преграды.

Искренне восхищаюсь успехами украинских ученых в этих жутких условиях и тем, что не перевелись талантливые студенты. К сожалению, их открытия и мозги достанутся Западу. Если мы не начнем что-либо предпринимать.

Для того чтобы вылечить эту болезнь, необходимо прописать детальный режим и четкий рецепт, я же ограничусь наиболее очевидными истинами.

Во время обсуждения закона о налоговых льготах один из выступающих назвал показатели доходов отдельных вузов. Это внушительные цифры. Кроме того, сегодня и зарплата-то частично выплачивается из т. н. «спецсредств». Поэтому вполне логичным представляется перевод вузов на самообеспечение — в том, что не касается специальных государственных программ и реального «госзаказа». Научный совет избирает бюджетный комитет, который распоряжается заработанными университетом деньгами, устанавливает размеры зарплат, количество контрактов преподавателей, которые может позволить себе университет. Во многих странах — новых членах ЕС работает приблизительно такая модель.

Необходимо разделить Министерство образования и науки на Министерства высшего образования, науки и среднего образования. Это совершенно нелепая конструкция — та, которая существует сегодня. Вы можете себе представить рейс Киев— Нью-Йорк, на котором летают три разных самолета — кукурузник, военный истребитель и «Боинг»? Это совсем разная проблематика и запихивать все эти отрасли в банальную «освіту» не менее странно, нежели создавать НИИ по вопросам ядерной физики при избе-читальне.

Первым шагом к интеграции в общее научно-образовательное пространство Европы может стать реформа системы научных степеней. Мне кажется, что доктор наук/доктор философии — магистр — бакалавр, общепринятая градация в Европе и США и есть самое приемлемое решение. Но при этом надо серьезно «почистить» Высшую аттестационную комиссию с тем, чтобы восстановить ее репутацию. Это смогла сделать даже пребывающая в катастрофическом положении Молдова, а мы держимся за контрпродуктивную псевдотрадицию, ведь понятно, что нынешние доктора и кандидаты — это, мягко говоря, не совсем то, что было до 91-го года.

Думается, об этих и других вещах должен подумать новый министр образования. Да и оппозиция обязана следить за чистотой помыслов. Украине нужна радикальная и последняя реформа в этой сфере. Иначе наши правые будут каждый раз зазывать на сцену уважаемых академиков Полищука (ныне министра образования) и Юхновского, самоотверженно отказывающихся от льгот. Депутаты забывают, что у них есть еще и депутатская зарплата.

Гибель в воздухе

Недавно произошел морозящий душу случай гибели 38 щенков на борту самолета МАУ. Этот...

Развивающие игрушки – какие они бывают

Каждый родитель хочет, чтобы его ребенок развивался всесторонне и получал все...

Утилизаторы

Когда слышишь слово «утилизаторы», невольно перед глазами появляются зловещие...

Культурно-національні багатства України: угорці

Нав'язування певним людям в бідній країні чужої їм мови навряд чи додасть їм...

У столиці Галичини ксенофобії немає...

Якось мені трапилося на очі одне дуже цікаве друковане видання: журнал...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Авторские колонки

Блоги

Ошибка