Зачем Сталин штурмовал Берлин

04 Мая 2007 4

В газете «Русская мысль», что издается в Париже еще со времен белой эмиграции, в середине 90-х годов я встретил статью «Зачем Сталин штурмовал Берлин?» Не скрою, поначалу столь эпатирующее название меня шокировало, но потом заставило задуматься. Мне — человеку, воспитанному на преклонении перед подвигом советского народа в Великой Отечественной войне, — сама постановка вопроса казалась не только кощунственной, но и бессмысленной. Разве не очевидно, что нужно было «добить фашистского зверя в его логове»? Разве были другие варианты, если помнить, что гитлеровцы сражались с отчаянием обреченных, пораженческие настроения у них жестоко подавлялись, а сдача в плен на советско-германском фронте так и не стала массовой? Разве можно было иначе прийти к Победе, кроме как сломив ожесточенное сопротивление врага?

Статья была антисоветская, очень зангажированная. Автор прямо-таки «истекал» ненавистью к коммунистам, что отнюдь не добавляло его аргументам убедительности. Однако по мере чтения его доводы все больше зароняли сомнение в мою душу. Действительно, зачем? Ведь в апреле 1945 года даже нацистским фанатикам было очевидно, что дни «тысячелетнего» рейха сочтены, никакое мифическое чудо-оружие не могло изменить ход военных действий. Вспыхнувшие у них надежды на раскол антигитлеровской коалиции после внезапной и во многом загадочной смерти Ф. Рузвельта 12 апреля 1945-го не оправдались. Сопротивление обреченных становилось бессмысленным, но оно продолжалось. Почему? Но это вопрос не к Сталину. Сталину же ставился другой вопрос: зачем он затеял грандиозную Берлинскую операцию, в которой Красная армия потеряла 361 тыс. чел., из них 101 тыс. убитыми, когда войну можно было закончить с тем же победным итогом, хотя и не столь эффектно?

Еще в марте стало ясно, что западные союзники не успевают выйти к Берлину первыми, как бы им этого ни хотелось (и немцам тоже!). «Угрозы» отдать союзникам честь взятия Берлина уже не было. Красная армия могла зажать берлинскую группировку «в клещи», окружить и, не штурмуя, терпеливо дожидаться, пока защитники города, измученные голодом, артобстрелами и бомбардировками, сами выбросят белый флаг. А не выбросят — так им же хуже будет, как теперь говорят, это их проблемы. Во времени победители не были ограничены. Потери немецких войск, и особенно мирного населения, при таком раскладе могли быть не меньшими, а даже большими, чем в результате стремительного 7-дневного штурма, но это были бы немецкие, а не наши потери.

Если Гитлеру вожделенное взятие Москвы в 1941 году казалось ключом к победоносному завершению «восточной кампании», то для Сталина взятие Берлина в 1945-м было бы лишь закономерной точкой в истории Отечественной войны. Но Сталин, по мнению автора, не хотел ограничиться «точкой», ему непременно нужен был жирный восклицательный знак!

Живущий в Париже патриот России, похоже, искренне считал, что единственной причиной штурма Берлина были непомерные амбиции «кровавого коммунистического диктатора», для которого лишняя сотня тысяч «зря» погубленных жизней его подданных — ничто по сравнению с эффектным штурмом рейхстага и водружением над его куполом красного знамени Победы. Блокада столицы рейха смазала бы картину триумфального завершения войны.

Согласитесь: здесь есть своя логика, а не только эмоции. Оказывается, этот вопрос волновал и многих советских историков, хотя по понятным причинам не выносился на публичное обсуждение. И вот сейчас после недавнего рассекречивания британским министерством иностранных дел очередной партии документов, сопоставления их с донесениями советской внешней разведки и выводами аналитиков все стало на свои места.

Оказывается, Сталин вынужден был предпринять штурм Берлина, чтобы сорвать авантюру Черчилля, уже весной 1945 года поставившего под сомнение выполнение ялтинских договоренностей, достигнутых в феврале того же года. Впечатляющий по своей мощи штурм Берлина не только отсрочил начало «холодной войны», но, может быть, и предотвратил войну «горячую» между недавними союзниками. Для такого радикального вывода нужны веские аргументы, и они появились.

Да, надеждам Гитлера на раскол антифашистской коалиции не суждено было сбыться, но это не означало, что подобные надежды были беспочвенны. Существование бесноватого фюрера до поры было лучшим фактором сплочения союзников (по этой причине, кстати, Сталин запретил реализацию плана уничтожения Гитлера немецкими антифашистами в 1944 году, действовавшими независимо от генштабовских заговорщиков полковника Штауффенберга, надеявшихся на сепаратный мир). Гитлер во многом справедливо называл союз СССР, Великобритании и США «самым противоестественным союзом в истории». Но именно он, Гитлер, его и породил: воистину это было объединение по принципу «дружба против кого-то». Очевидно, что со скорым исчезновением общего врага центробежные силы обязательно должны были себя проявить. Вопрос только, как именно? Это вполне мог быть и плавный переход в иные формы сосуществования, необязательно жесткая конфронтация.

Но то, что готовил для нашей страны Черчилль — «величайший ненавистник советской власти», — по определению Ленина, иначе как предательством и ударом в спину назвать нельзя. Военный министр в администрации Рузвельта Стимсон в целом так характеризовал поведение британского премьера: «самая необузданная разновидность дебоша». И это в отношениях между самими западными союзниками!

Что же касается фарисейства и интриг в отношении Советского Союза, то будущему сэру Уинстону равных не было. В посланиях на имя Сталина он «молился, чтобы англо-советский союз был источником многих благ для обеих стран, для Объединенных Наций и для всего мира», желал «полной удачи благородному предприятию». А на деле?

Черчилль считал себя свободным от каких-либо обязательств перед Советским Союзом и накануне Ялты пытался настроить президента Рузвельта на конфронтацию с Москвой. Когда сие не удалось, премьер пустился, что называется, в одиночное плавание. Именно тогда Черчилль отдал приказы складировать трофейное немецкое оружие с прицелом на возможное его использование против СССР и интернировать немецкий военный персонал, размещая сдававшихся в плен солдат и офицеров вермахта подивизионно в земле Шлезвиг-Гольштейн и в Южной Дании. Только сейчас окончательно стал ясен общий замысел его коварной затеи.

Сначала вспомним некоторые факты. С марта 1945 года второго фронта ни формально, ни по сути уже не существовало. Немецкие части либо сдавались в плен, либо откатывались на восток, не оказывая западным союзникам серьезного сопротивления. Тактика немцев состояла в следующем: удерживать, насколько возможно, позиции вдоль всей линии советско-германского противоборства до тех пор, пока виртуальный Западный и реальный Восточный фронт не сомкнутся и американские и британские войска как бы примут от соединений вермахта эстафету «сдерживания большевизма». США, пока был жив Рузвельт, по разным мотивам не спешили ставить крест на сотрудничестве с Москвой. А для Черчилля «советский мавр сделал свое дело, и его следовало удалить».

Как должно было реагировать советское руководство, получив сведения о двуличии Черчилля? Поддаться самовнушению — «совместная победа» близка, есть «договоренности» и по ним каждая из трех держав установит контроль над своей зоной ответственности? Положиться на принятые решения об обращении с Германией и ее сателлитами? Или все-таки надежнее вникнуть в достоверные данные о замышлявшейся измене, в которую Черчилль втягивал Трумэна и его советников из числа «ястребов»?

Вот только некоторые из широко известных фактов. Ялтинская конференция закончилась 11 февраля, гости разлетелись по домам. В Крыму условились, что авиация трех держав будет в своих операциях придерживаться определенных линий разграничения, а выбор целей для бомбометания — согласовываться. Но уже в ночь с 12 на 13 февраля две с лишним тысячи бомбардировщиков западных союзников стерли с лица земли Дрезден, разрушив мосты через Эльбу, что впоследствии затруднило продвижение советских войск на запад. Затем ковровые бомбежки прошлись по промышленным объектам в Словакии и в будущей советской зоне оккупации Германии, чтобы заводы не достались нам целыми.

В 1941 году Сталин предлагал англо-американцам разбомбить, используя крымские аэродромы, румынские нефтепромыслы в Плоешти. Но их тогда трогать не стали. Они подверглись опустошительным налетам в 1944 году с далеких авиабаз в Северной Африке, когда к главному центру нефтедобычи, всю войну бесперебойно снабжавшему Гитлера горючим, вышли советские войска.

В апреле 45-го «по ошибке» разбомбили пригороды Берлина — Потсдам и Ораниенбург якобы вместо соседнего Цоссена, где находился штаб люфтваффе. В тех налетах были уничтожены научные лаборатории, работавшие с ураном, и склады с запасами его концентрата. Сталин был также информирован и о сотрудничестве американского бизнеса с нацистами, которое не прекращалось во время войны, что тоже не способствовало его доверию к союзникам.

После смерти Рузвельта Черчилль массированно давил на Трумэна, доказывая, что в новых условиях нет необходимости выполнять тегеранские и ялтинские соглашения. Фактический распад Западного фронта вывел союзников на более продвинутые, чем было согласовано, к востоку рубежи. «Демократиям», по мнению Черчилля, следует на них закрепиться. Черчилль выступал против встречи в Потсдаме или созыва другой конференции, которая оформила бы победу, отдавая должное вкладу в нее советского народа. По логике британского премьера, Западу давался шанс воспользоваться моментом, когда ресурсы Советского Союза были на пределе, тылы растянуты, войска устали, техника изношена. Он требовал бросить Москве вызов, понуждая подчиниться диктату англосаксов или испытать тяготы еще одной войны.

Это не спекуляция, не гипотеза, а констатация рассекреченного факта, у которого есть имя собственное: план операции под названием «Немыслимое». Название для иезуитского плана было выбрано подходящее. Дата начала войны против СССР была назначена на 1 июля 1945 года. В ней должны были принять участие американские, британские, канадские силы, польский экспедиционный корпус и 10—12 немецких дивизий. Тех самых, что держали нерасформированными в Шлезвиг-Гольштейне и в Южной Дании.

Но президент Трумэн не поддержал эту идею. Как минимум по двум причинам. Во-первых, общественность США не готова была воспринять столь циничную измену делу Объединенных Наций, во-вторых, американские военные были чрезвычайно заинтересованы во вступлении Советского Союза в войну с Японией. Кроме того, большинство американских военных, как, впрочем, и их британских коллег, реально понимало, что развязать войну с Советским Союзом проще, чем успешно закончить ее. Риск казался им слишком большим.

Как должна была действовать Ставка верховного главнокомандования СССР после поступления соответствующих сигналов? Фактически Берлинская операция стала реакцией на план «Немыслимое»: подвиг наших солдат и офицеров при ее проведении был предупреждением Черчиллю и его единомышленникам.

Западные державы, превращая Дрезден в груду развалин, пугали Москву потенциалом своей стратегической авиации. Сталин же хотел показать инициаторам «Немыслимого» огневую и ударную мощь советских вооруженных сил. С намеком — исход войны решается не в воздухе и не на море, а на суше. Сталину нужно было убедительно доказать, что наши войска подошли к стенам Берлина совсем не так, как осенью 1941 года вермахт подошел к Москве. Немцы тогда были так ослаблены, что их отбросили на 300 км от стен нашей столицы вопреки всем канонам военного искусства, — не создав значительного численного перевеса наступающих. Сталину нужно было остудить тех, кто надеялся, что наступательный потенциал Красной армии близок к истощению.

Таким образом, решение о штурме Берлина действительно имело прежде всего политический, а не военно-стратегический характер. Но мотивы его принятия были иные. Битва за Берлин выполнила свое политическое, психологическое и военное назначение. А горячих голов на Западе, одурманенных сравнительно легким по весне сорок пятого года успехом, было хоть отбавляй.

Одна из таких голов — американский танковый генерал Паттон. Он истерически требовал от Трумэна не останавливаться на Эльбе, а, не мешкая, двигать войска США через Польшу и Украину к Сталинграду, дабы закончить войну там, где потерпел поражение Гитлер. Паттон называл нас «потомками Чингисхана». После войны в Голливуде сняли фильм «Генерал Паттон», получивший 8 «Оскаров». Это патологически злобная русофобская лента, где все советские генералы и офицеры изображены невежественными алкоголиками, а вместо молодцеватых девушек-регулировщиц на перекрестках стоят жабоподобные существа в юбках с полосатыми жезлами в руках. Презрительно указывая на них, Паттон говорит своим офицерам: «Вам не кажется, что мы не с теми и не против тех воевали?» Приходится лишь недоумевать, что ОРТ сочло возможным показать этот выкидыш эпохи маккартизма в День Победы — 9 мая 1994 года (напомню, что тогда ОРТ принадлежало Березовскому).

Черчилль тоже не отличался щепетильностью в выражениях. Есть свидетельства, что за глаза советских людей он называл «варварами» и «дикими обезьянами». Иными словами, «теория недочеловеков» не была немецкой монополией. По большому счету Черчилль, организатор интервенции 1918—1920 годов, хотел возобновления войны не с большевистской Россией, а с Россией исторической. Внутренне он продолжал Крымскую войну 1853—1856 гг. Идеологии уходят, а геополитика, в которой уважают только силу, остается.

«Наступление на Ялту» провели исподволь. Как известно, была сделана инсценировка капитуляции Германии в Реймсе. Эта по сути сепаратная сделка вписывалась в план «Немыслимое». Сталин настоял на повторной полномасштабной капитуляции в Потсдаме.

Еще одним свидетельством того, что после падения Берлина союзничество стремительно увядало, стал отказ главнокомандующего объединенными силами западных союзников Эйзенхауэра и командующего английским экспедиционным корпусом Монтгомери участвовать в совместном Параде Победы в бывшей столице рейха в июле 45-го. Они вместе с Жуковым должны были принимать тот парад.

Окончательно черта под историей антигитлеровской коалиции была подведена в печально известной фултонской речи Черчилля 5 марта 1946 года в присутствии президента Трумэна.

Боевое содружество союзников осталось в прошлом, впереди была «холодная война». Но подвиг советских солдат в битве за Берлин не позволил этой войне перейти из «холодной» фазы в «горячую».

Гибель в воздухе

Недавно произошел морозящий душу случай гибели 38 щенков на борту самолета МАУ. Этот...

Развивающие игрушки – какие они бывают

Каждый родитель хочет, чтобы его ребенок развивался всесторонне и получал все...

Утилизаторы

Когда слышишь слово «утилизаторы», невольно перед глазами появляются зловещие...

Культурно-національні багатства України: угорці

Нав'язування певним людям в бідній країні чужої їм мови навряд чи додасть їм...

У столиці Галичини ксенофобії немає...

Якось мені трапилося на очі одне дуже цікаве друковане видання: журнал...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Авторские колонки

Блоги

Ошибка