Александр Ватутин: «Не послушай Сталин Хрущева, дед остался бы жив»

17 Декабря 2018 1 5

В ноябре этого года на телеканале «Интер» состоялась премьера документального фильма «Ватутин», приуроченная к 75-летию освобождения Киева. Фильм посвящен выдающемуся полководцу Великой Отечественной войны, чье имя в последние годы настойчиво и методично вытесняют из пантеона воинской славы, оскверняя его могилу в Киеве, угрожая снести памятник, переименовывая названный его именем проспект, навешивая ярлыки «палача», «оккупанта» и «врага украинского народа». Личность генерала армии, чей воинский талант позволил реализовать сложнейшие наступательные операции — на Курской дуге, в битве под Сталинградом, при форсировании Днепра и освобождении Украины — из года в год обрастает мифами, домыслами, а его исторические заслуги подвергаются ревизии и политическим манипуляциям.

По словам главного редактора телеканала «Интер» Антона Никитина, именно это обстоятельство стало определяющим при подготовке к съемкам проекта. А толчком послужил эпизод из его собственной жизни. Примерно полгода назад он оказался в компании людей, где была затронута тема Великой Отечественной войны, и один из присутствующих назвал Ватутина «военным преступником». А в качестве доказательства преступлений привел «исторический факт» о «десятках тысяч трупов солдат, которые сплавлялись в белых мешках по Днепру». Никитин спросил в ответ: «А где взяли белые мешки? Ведь «Эпицентра» и «Новой линии» тогда еще не было?» Визави принялся приводить новые «аргументы», но Антон Никитин свернул дискуссию, а затем решил — нужно снять фильм, чтобы защитить честь легендарного полководца, очистить его имя от мифов и сплетен, рассказав подлинную историю его жизни в жанре документального расследования — на основе достоверных фактов, архивов и воспоминаний очевидцев.

Задача предстояла не из легких, поскольку живых свидетелей, которые воевали под командованием Ватутина и были лично с ним знакомы, осталось немного. Самые близкие родственники тоже ушли из жизни — два года назад в Праге скончалась дочь генерала, Елена Николаевна, правда, в Москве живет ее сын, внук Ватутина. Вооружившись опытом работы над проектом «Люди Победы», команда «Интера» развернула грандиозную поисковую работу. Исколесив тысячи километров по дорогам Украины и Германии, журналисты разыскали ветеранов советской армии, которые помнят полководца, и бывших солдат вермахта, участвовавших в боях против армии Ватутина; встретились с сыном гитлеровского фельдмаршала Эриха фон Манштейна и записали интервью с немецким историком Карлом Фризером, имевшим доступ к секретным документам гитлеровской армии. Взяли комментарии у историков — исследователей периода Второй мировой и биографии легендарного полководца. А в Москву для встречи с внуком Николая Ватутина отправился сам автор идеи фильма — Антон Никитин. Беседа получилась искренней и очень интересной. Безусловно, двухчасовое интервью не могло полностью войти в фильм, и многие факты, рассказанные Александром Ватутиным, остались за кадром.

Мы предлагаем вам фрагменты этих воспоминаний. Они проливают свет на многие обстоятельства жизни и смерти генерала армии, но главное — открывают под наслоениями времени его живые, человеческие черты.

— Свой воинский путь дед прошёл с нуля, с самых низов, начиная службу рядовым в украинском городе Луганске. Учился он в Полтаве, служил в Чернигове и в Киеве. Для него, уроженца Воронежской губернии, Украина была фактически второй родиной, которую он очень ее любил. Об этом часто говорила моя бабушка, Татьяна Романовна Ватутина. Ну, и конечно, моя мама, Елена Николаевна.

Дед женился на бабушке в 1920-м году, в самом начале своей военной карьеры. Он тогда учился в Полтавском военном училище Красных Командиров. А в командиры его посвящал лично Михаил Васильевич Фрунзе. Тогда еще в уставе нашей армии не было звания «офицер», оно появилось в конце июля 1943 года. Так что, моя бабушка Татьяна Романовна, вышла замуж за командира Красной Армии Николая Ватутина, стала для него настоящей боевой подругой и разделила с ним всю его командирскую офицерскую судьбу.

Современные люди, привыкшие к благам цивилизации, вряд ли могут представить себе, какой была жизнь в 20—30-е годы прошлого века. Голод, лишения, военные казармы и сплошные переезды с места на место — в таких непростых условиях жила семья молодого командира. Но была любовь, плодом которой стали двое детей — мальчик и девочка. В 1929 году в Чернигове родилась моя мама. А в 1932-м во Владикавказе (тогда Орджоникидзе) — мой дядя, Виктор Николаевич.

Харьков — в подарок дочке

Мама говорила, что отец всегда считался в доме непререкаемым авторитетом. Как и большинство военных, он был суров и сдержан, но старшенькую свою очень любил и баловал. Правда, это случалось редко, — служба не отпускала, особенно с приближением войны, когда Ватутин сутки напролет находился в штабе. Приезжал буквально на часок перекусить — и обратно. Детей своих видел только спящими. Но всегда, где бы он ни был, в день рождения дочери ее ждал подарок — утром она просыпалась и находила его у изголовья кровати. Но однажды дочка не нашла подарка. Это было в августе 1943-го, когда близилась к финалу Курская битва.

Бабушка с мамой часто приезжали к отцу на фронт — это тоже особенность их отношений. Так было и на этот раз. Фашистам под Курском сломали хребет, и 22—23-го августа наши войска уже освобождали Харьков. А у мамы как раз 22-го день рождения. Вообщем, решили, что ехать не опасно, и отправились в гости к отцу. Проснувшись утром, мама, как обычно ждала подарка, но стул у кровати оказался пуст. Конечно, она расстроилась: как же отец мог о таком забыть?!

Штаб генерала Ватутина тогда находился в Антоновке, немного южнее Харькова. Днем отец забежал пообедать, а дочка обиженно спросила его с порога: — Папа, ты разве забыл, что у меня день рождения? Отец посмотрел на нее:— Нет, дочка, не забыл. — Так почему же подарка нет? — Как это нет? – улыбнулся отец, — Мы же Харьков освободили!

Об отношении Ватутина к дочери говорит и такой эпизод. До назначения в Киев он учился в Академии Генерального штаба в Москве. Жили они тогда с семьей на съемной квартире, дочь была совсем еще крохой, и однажды зимой она заболела. Отец пришел домой с занятий поздно, голодный и усталый, но увидев, что у дочки высокая температура, быстро оделся, хорошенько закутал ее, усадил на санки и повез к врачу. Транспорт уже не ходил, машины у отца не было, и он вез свою дочку к доктору через всю столицу — на Пироговку, в медицинский институт. И это тоже была его черта — в сложных ситуациях на него всегда можно было положиться.

У нас сохранилось не так много писем с фронта, — Ватутину некогда было писать. Но письма эти очень ценны для меня, потому что человек во многом раскрывается в переписке. Дед окончил реальное училище, а там очень хорошее базовое образование давали, обучали иностранным языкам. В начале 1944 года к нему на фронт приезжала группа генералов антигитлеровской коалиции, и после общения с ними он написал половину письма моей маме на английском языке. На всю жизнь он сохранил красивый и ровный, каллиграфический почерк, а стиль его письма, речевые обороты, у меня всегда навевают ассоциации с русской классической литературой. Вот только несколько строк: «Выиграли один бой, думаем о другом… Не позволяйте застаиваться мысли, давайте ей пищу. Тогда она позволит покорять время и пространство, класть противника на обе лопатки. Ваш мысленный корабль должен всегда быть готов к новому рейсу».

Конечно, воинская служба накладывала отпечаток на характер и манеры Ватутина. Он был аккуратистом, любил порядок и дисциплину, никогда не позволял себе расслабиться в какой-то компании. Никита Хрущев в своих мемуарах писал, что Ватутин в отличии от многих военных, почти не пил. А бабушка рассказывала историю, которая произошла с ним в июне 1943-го года, перед самым началом Курской битвы. На фронте еще было затишье, и командующий авиацией фронта Красовский пригласил как-то Ватутина на обед. А в это время к нему в очередной раз из Москвы прилетела жена, Татьяна Романовна. Надо сказать, что тогда не было личных самолетов со всеми удобствами, как сейчас. Супруга Ватутина звонила в наркомат обороны, и выясняла, когда планируется отправка груза на фронт. Ее сажали в грузовой «дуглас», где вдоль борта стояли деревянные скамейки, ставили рядом ведро — мало ли, укачает в полете, или «мессеры» в атаку пойдут, и начнутся маневры в воздухе. Вот так — в грузовике, с ведром, она летала к мужу на фронт. Так что, ни вип-рейсов, ни вип-условий, как вы понимаете, тогда не было. Но бабушка использовала малейшую возможность, чтобы увидеться с мужем, и скрасить его фронтовой быт частицей домашнего тепла.

Так было и в тот ее прилет, когда их пригласили на обед в штаб фронта. Пришли, говорит, а там стол ломится — спелые дыни, молодые арбузы, виноград! Николай Фёдорович посмотрел на это изобилие: — Откуда? А Красовский широко улыбается: — Да вот, специально самолет в Ташкент сгоняли! Ватутин переменился в лице, побагровел: — Да у тебя совесть есть?! Вся страна в напряжении, каждый литр керосина на учете! А ты гоняешь самолет за абузами в Ташкент?! Тот растерялся: — Да ладно, Николай Федорович, чего уж там? Ватутин повернулся к жене: — Я здесь не останусь, идем! И резко вышел из комнаты. Понятно, что обед был сорван, все разошлись.

Вот так он реагировал всегда, сталкиваясь с несправедливостью и теми вещами, которые считал неприемлемыми. Если нарушалась воинская дисциплина, становился другим человеком. Конечно, в гневе его нельзя сравнивать с маршалом Жуковым, но выволочку хорошую мог устроить. А в обычной ситуации вел себя с людьми интеллигентно, был внимательным собеседником, с любым человеком находил общий язык, старался понять его. Любил общаться с солдатами, интересовался их бытом.

В этом смысле весьма примечательна история его знакомства с Митей Глушаковым. Был у него такой ординарец, белорус, простой солдат.

«Нянька» для генерала

Ехал как-то Николай Федорович на своем «виллисе» — объезжал войска. Видит, навстречу идет солдатик — щуплый, как весенний грач. А дело было ранней весной, вскоре после Сталинградской битвы, когда его перевели на Воронежский фронт. Едет, значит, он по дороге — распутица, грязищи по колено. Увидев солдатика, трогает водителя за плечо: «Останови-ка! Давай подвезем!»

Сел солдатик на заднее сиденье, а Ватутин так запросто ему: — Куда путь держишь, браток? — Из госпиталя, — говорит, — иду, обратно, в свою роту. Спасибо, что подвезти предложили, а то командир у меня больно суровый. Не знал солдатик, кто его попутчиком оказался — Николай Фёдорович в комбинезоне был, погон генеральских не видно. Потому как, мало ли кто встретится по дороге. Да и далеко не каждый солдат знает командующего в лицо. Разговорились. Оказалось, что солдатик родом из Белоруссии, семья его под немцами осталась, и ни слуху, ни духу от них… Слушал его Николай Федорович, слушал. А потом говорит: — Хочешь со мной служить? Солдатик аж поперхнулся: — Да вы что?! Меня же мой командир убьет! Ватутин посмотрел на него и улыбнулся: — Ничего. Я с твоим командиром договорюсь.

Вот так Митя Глушаков начал служить у Ватутина, стал его «нянькой», как говорили об ординарцах. У них даже с бабушкой моей случались из-за этого «контры». Приедет, бывало, она из Москвы, белье свежее утром несет мужу или бритвенные принадлежности с полотенцем, а Митя уже тут как тут со стопкой белья, уже ее опередил. Тем не менее, в нашей семье и после смерти деда остались дружеские отношения и с его ординарцем Митей, и с водителем Сашей. Фамилию его я, к сожалению, уже не вспомню, но тоже интересный человек был. После войны возил представителя Украины в ООН, когда по настоянию Сталина Украина и Белоруссия вошли в эту организацию. А потом до самой пенсии был личным шофером Щербицкого. Приезжая в Москву, всегда у нас останавливался, и вместе с бабушкой они часами говорили о войне и о Ватутине.

Бабушка очень любила такие вечера воспоминаний. Она была очень красивая женщина, в которой удивительным образом сочеталась аристократичность — всё-таки генеральша — и крестьянская простота. Родом Татьяна Романовна из крепостных, с семилетнего возраста батрачила, нянькой в богатой семье была, за господскими малышами присматривала. Образование у нее было — только церковно-приходская школа, и грамоте ее уже после замужества научил Ватутин. Жила она в деревне Ивановка, в 15 км от границы с Украиной, недалеко от города Валуйки. Население там было смешанное — русские, украинцы — все на суржике говорили, гэкали, шокали. А дед в соседней деревне Чепухино родился, в крестьянской семье. Деревня эта возникла еще в 17 веке, при первых Романовых, основал ее казак Чепухин, а казак Емельян Ватутин получил там надел земли, согласно царскому указу от 1649 года. От него и пошел потом род Ватутиных.

Поскольку деревни рядом были — все друг у друга на виду — Николай Ватутин заприметил у соседей красивую девушку Татьяну, а когда вернулся домой молодым командиром, пришел к ней свататься. Прожили они вместе 24 года — душа в душу до самой смерти деда. Для бабушки это была огромная потеря, которую она переживала всю жизнь, потому что муж для нее был стержнем в семье и светом в окошке. Она постоянно вспоминала, как ездила к нему на фронт, как старалась приготовить что-то вкусное, домашнее. Чтобы он, выкроив минутку, мог ее горячего супу поесть. Такое у нее было заботливое и трепетное отношение к мужу, ну и вообще к семье, к детям, конечно.

Мамин родной брат, Виктор Николаевич Ватутин, в возрасте двух лет заболел туберкулезом. Это случилось на Кавказе. Однажды во время игры он упал, и у него стала болеть коленка. Когда мальчика показали хорошему специалисту, оказалось, что у него туберкулез кости. В роду Ватутиных была предрасположенность к этой болезни — она передавалась из поколения в поколение — кто-то в семье обязательно болел туберкулезом. Началась целая эпопея с лечением Вити. Николай Федорович уже стал заместителем начальника генерального штаба, вошел в элиту Красной Армии, и появилась возможность возить сына к лучшим врачам. Но в те времена от туберкулеза еще не умели излечивать, и Виктор Николаевич остался инвалидом на всю жизнь. Конечно, для Ватутина болезнь сына была личной трагедией. Он ведь видел в нем преемника, и понимал, что военным Виктору никогда не быть.

Я никогда не слышал от бабушки кривого слова о муже. Один единственный раз помню, она в сердцах сказала, будучи уже совсем пожилым человеком, пожаловалась, что он всю свою зарплату отдавал на нужды фронта. А зарплата у командующего, как вы понимаете, была огромная, исчислялась в миллиардах — тогда же инфляция была жуткая, во время войны. Ну и Николай Федорович все жалование отдавал для покупки танков и самолетов — в фонд обороны страны. А жили они с бабушкой на генеральский аттестат. Это тоже неплохие по тем временам были деньги и они, конечно, не бедствовали, но сбережений никаких и никаких материальных ценностей у Ватутина не осталось. После смерти деда все члены семьи жили исключительно на собственные зарплаты и пенсии.

Надо сказать, что военным он стал случайно, и о воинской службе никогда не мечтал. Когда его призвали в армию, он попал в Луганск, в полковую школу, и оказался там одним из самых сметливых и грамотных бойцов — во времена повальной безграмотности он умел писать и считать. И не просто умел, а еще и других учить стал! Когда они с сослуживцами переезжали с места на место в теплушках, Ватутин брал кусок угля, и прямо на стене вагона начинал писать, обучая ребят азбуке. Естественно, такого парня армейское начальство не могло не заметить, и его стали «двигать» по карьерной лестнице дальше.

Учеба давалась Ватутину легко — он был круглым отличником. Особенно любил математику и точные науки. Ему было 16 лет, когда произошла революция, приняли декрет о земле, и начали делить землю — ходили по деревням, межевали наделы. А кто самый грамотный в деревне Чепухино был? Конечно, Коля Ватутин! Пришли к нему взрослые мужики, и уважительно так: — Николай Фёдорович, помоги! Определили его тогда в сельсовет, и он односельчанам делил землю.

Возможно, он хорошим инженером или ученым мог стать, если бы не война. К сожалению, никто из нас — потомков Ватутина, не стал ни математиком, ни физиком, ни военным. Я вот гуманитарий, сын мой, правнук Николая Федоровича, финансист, закончил Плехановскую академию. Единственный, кто выбрал военную специальность, — мой родной брат, который живет в Праге. Но с фамилией Ватутин очень непросто в нынешней Чехии делать карьеру, будь ты хоть семи пядей во лбу. Поэтому брат, который в свое время закончил академию ПВО, ушел он из армии, и занимается информационными технологиями. У него большая семья — четверо детей.

Военных дел гроссмейстер

Был в биографии деда короткий период, когда его командировали в Сибирский округ. Николай Федорович к тому времени уже закончил два факультета Военной академии имени Фрунзе и служил в штабе округа в Новосибирске.

Идет он как-то по коридору штаба, а навстречу ему командующий авиацией округа, с которым у него сложились очень хорошие отношения. Приблизился вплотную вполголоса говорит: — Николай Федорович, вы можете быстро собраться и уехать отсюда? Ватутин удивился: — А что случилось? — Мне стало известно, что вас сегодня хотят арестовать.

Через пару часов они с Татьяной Романовной уехали в Москву, а вскоре Ватутин получил направление на учебу в Академию Генерального штаба. Бюрократическая машина НКВД не всегда работала синхронно: если в Новосибирске появился приказ об аресте, это не означало, что соответствующий был подписан в Москве. Опять-таки, наша армия остро чувствовала кадровый голод — репрессии серьезно ударили по руководящему составу, и нужна была молодежь. Поэтому было принято решение направить молодого командира Ватутина в Академию генштаба. Он не закончил ее, но приказом наркома Ворошилова ему было зачтено полное обучение и присвоена степень кандидата военных наук. Об этом рассказывала бабушка, хотя, соответствующего документа в семейных архивах нет.

В мае 1937-го Николая Федоровича направили в Киев, заместителем начальника штаба округа. Он приехал в то время, когда арестовывали Иону Якира — командующего войсками Киевского военного округа — вся эта история происходила при нем. Тогда же состоялось их знакомство с Георгием Константиновичем Жуковым, и началась их совместная служба, которая продолжилась в Москве, куда Ватутина отозвали, назначив первым заместителем начальника Генерального штаба и начальником оперативного управления — это была фактически ключевая должность в штабе. Жуков, кстати, никогда не был штабным человеком — у него просто образования соответствующего не было. А у Ватутина — сначала Полтавская военная школа, потом Киевская высшая объединенная военная школа и три академии. Поэтому, он очень хорошо справлялся со штабной работой, и был страшным любителем работать с картой. Даже когда он стал командующим фронтом, забирал у начальника штаба карту и сам начинал на ней схемы чертить. Как-то к нему по приказу Сталина приехал Рокоссовский, увидел, что Ватутин всё время над картой корпит, и замечание сделал: — Николай Фёдорович, у вас же есть начальник штаба, зачем вы на себя чужую работу берете? На что тот ответил: — А я не могу по-другому. Это моя работа.

Но, не смотря на то, что Ватутин был отменный штабист и любил свою работу, летом 1942-го на заседании Ставки Верховного Главнокомандующего он сам попросился на Воронежский фронт, где сложилась критическая ситуация — армия несла серьезные потери, а командующий Филипп Голиков фактически утратил управление войсками.

Ватутин в этот период после Северо-Западного фронта был опять назначен в Москву заместителем начальника Генерального штаба, ответственным за Дальний Восток. Он воспринимал это, как ссылку, и рвался на фронт, понимая, что в тяжелейшее для страны время его место там. И вот на заседании Ставки, когда Голикова отозвали с Воронежского фронта, и решали, кого отправить спасать ситуацию, Ватутин обратился к Главнокомандующему: — Товарищ Сталин! Назначьте меня! Тот, ни слова ни говоря, пристально на него посмотрел, и подписал указ о назначении. С этого момента в биографии Ватутина началась эпопея командования фронтами. Именно этот «штабной генерал», как презрительно его называют сегодня некоторые псевдоисторики, был разработчиком и участником сложнейших и крупномасштабных наступательных операций. Это штабист Николай Ватутин окружил Паулюса и не пустил Манштейна в Сталинград, не дав его войскам пробиться на помощь 6-й армии, и провалив тем самым гитлеровскую военную операцию «Зимняя гроза». Не случайно немецкие командиры уважительно называли Ватутина «шахматист» и «гроссмейстер». А в советской офицерской среде у него была кличка «психолог», которая закрепилась за ним еще с 20-х годов, с того времени, когда он был командиром роты и начальником полковой школы, где не просто учил подчиненных азам военного дела, но умел найти подход к каждому.

Летом 1942-го Ватутину удалось стабилизировать ситуацию на Воронежском направлении. И хотя в стратегическом раскладе этот фронт играл второстепенные роли, но он оттянул на себя огромное количество немецких войск, которые готовились к наступлению на Сталинград. И в этом, конечно, большая заслуга Ватутина. Точно так же, в начале осени 1941-го года он спасал Ленинград, когда на город двинулась многотысячная армада гитлеровцев под управлением Эриха Манштейна. Ватутин тогда неожиданно ударил во фланг гитлеровской армии, благодаря чему удалось на целый месяц остановить наступление фашистов. О нем говорили «генерал от наступления», а среди солдат была расхожая фраза: «Там, где Ватутин, там победа!» Кстати, популярность Ватутина тогда была гораздо выше, чем Хрущева. Сталин даже как-то сказал Никите Сергеевичу: «Давай я Ватутина назначу председателем Совнаркома, а не тебя».

Киев мы освобождали, а брали Берлин

За Украину схватка была страшная. Киев лежал в руинах. Бабушка рассказывала, что когда дед проехал по освобожденному Крещатику, он был потрясен масштабом разрушений. Он ведь помнил тот красивый, довоенный город, который успел полюбить. Конечно, для него это был тяжелый удар. Ну а через несколько дней после освобождения Киева пришлось оставить уже освобожденный Житомир. Для Ватутина это был вынужденный шаг — если бы он не сделал его, пришлось бы отступить из столицы. Сталин был просто в ярости. С этого момента между ним и Ватутиным пробежала «черная кошка» — фактически до 31 декабря 1943 года они не общались. И то, что Ватутин все-таки остался командующим фронта — в этом, на мой взгляд, есть какая-то мистика.

Официальное звание маршала Советского Союза мой дед так и не получил, хотя должен был получить еще после Курской битвы, но вмешались недоброжелатели из штабных генералов, которые плели интриги и подтасовывали факты. В результате приказ о присвоении ему звания маршала лег под сукно. Ну а потом был Житомир, Корсунь-Шевченковское сражение, когда победу у Ватутина фактически отняли. И сделал это маршал Конев. Интриги Ивана Степановича, к сожалению, сыграли не последнюю роль. В приказе о награждениях за Корсунь-Шевченковскую операцию войска Первого Украинского фронта вообще не упоминались, фигурировал только Второй Украинский, а Коневу было присвоено звание маршала Советского Союза. Точно так же и с наградами. У всех наших крупных военачальников китель рвался от количества орденов, а у Ватутина было всего четыре ордена — Ленина, Боевого Красного Знамени, Кутузова и орден Суворова. Ну и еще два ордена от союзников — монгольский и чехословацкий. Вот и все. Хотя я считаю, что Ватутин заслужил орден Победы. Эту высокую награду получали маршалы и командующие фронтов. Вручали ее также нашим союзникам, и даже королю Румынии. А двум генералам – Ватутину и Черняховскому, которые командовали фронтами и погибли — один в 42 года, другой в 38, решили орден Победы не давать. Разве они его не заслужили?

Звание Героя Советского Союза дед получил в 1965-м году. Просматривая наши семейные архивы, я нашел письмо бабушки Никите Сергеевичу Хрущеву, написанное в 1959 году. Почерк не Татьяны Романовны, очевидно, оно писалось от ее имени, под диктовку. В письме говорится о том, что на Украине чтят Ватутина и хотят, чтобы ему было присвоено звание героя Советского Союза. Но Хрущев не удосужился ответить вдове генерала армии, ему это было не интересно. И только когда генсеком стал Брежнев, он восстановил справедливость — золотую звезду получил посмертно мой дед и другие, незаслуженно забытые герои Великой Отечественной войны.

За все годы после войны очень много было сказано и написано о том, как Ватутин брал Киев. Здесь надо не путать терминологию: Киев мы освобождали, а брали Берлин.

Сегодня Ватутина и Жукова обвиняют в том, что они погнали под немецкие танки и снаряды безоружную украинскую молодежь впереди наступающей армии. В том, что форсирование Днепра произошло исключительно благодаря этим безоружным ребятам, которых военачальники безжалостно бросали в «топку» войны. Это наглая ложь, построенная на политических инсинуациях и лишенная логики даже с точки зрения здравого смысла.

Во время форсирования Днепра была допущена трагическая ошибка. Поначалу ведь планировалось крупная десантная операция, и с воздуха был сброшен большой десант. Но операция сразу же пошла неудачно. Во-первых, всех парашютистов разбросало сильным ветром. Они не смогли сконцентрироваться — молодые, неопытные, не умели еще воевать. Советские десантные войска в те годы находились еще в зародышевом состоянии, поэтому идея подавить немцев нашим десантом провалилась, погибло очень много ребят. Бабушка в тот период была рядом с дедом на фронте, и видела, как тяжело он переживал эти потери, как корил себя за то, что допустил эту тяжелейшую ошибку, не учел погодный фактор. Поэтому, говорить о Ватутине, как о «мяснике», как минимум, несправедливо.

Николай Федорович никогда не делил людей на национальности, он уважал профессионализм. В штабе у него были и украинцы, и русские, и грузины. Он очень уважал евреев, как хороших специалистов, любил еврейский юмор. Прекрасно говорил по-украински, и украинские песни любил, особенно «Розпрягайте хлопці коней». Это была его любимая песня, он и сам ее неплохо пел своим высоким голосом с характерным южным «гэканьем». Любил Шевченко, всегда с собой томик его стихов возил. А еще «Войну и мир» Толстого. Эта книга тоже постоянно была с ним.

Те знания, которые он недополучил в детстве, он всю жизнь, как губка впитывал. Обожал театр. Когда учился в Академии, в Москве, не пропускал ни одной оперы в Большом, ходил на спектакли Мейерхольда — ему было интересно новаторство в театральном искусстве. Тот как раз был на писке славы, и ничто не предвещало беды. Всеволод Эмильевич любил наблюдать за реакцией публики и заприметил молодого офицера, который очень эмоционально аплодировал. Они познакомились, стали общаться, и Николай Федорович с Татьяной Романовной не раз бывали в гостях у великого режиссера. Во время службы в Киеве Ватутин тоже посещал русский и украинский театры. Незадолго до ранения, когда уже была освобождена большая часть Украины, к ним на фронт приехал украинский ансамбль песни и пляски, артисты подарили Ватутину вышиванку. Я не знаю, носил он ее или нет, но эта вышиванка сейчас хранится в российском музее Вооруженных Сил. И это говорит о том, что мы не должны делить людей по вышиванкам и косовороткам, потому что мы вышли из одного корня, нас объединяет общая история.

Недавно я был Димитровграде — есть такой город на Волге, рядом с Ульяновском. В тех местах формировалась Мелекесская дивизия, которая потом воевала на Первом Украинском фронте. Там есть березовая роща, которую местные власти хотели вырубить, чтобы построить коттеджный поселок. Но местные жители не дали чиновникам это сделать, и выступили с народной инициативой — собрали деньги и поставили бюст генералу Ватутину, хотя он никогда в Димитровграде не был. И рощу спасли, и память моего деда в своем городе увековечили. Вот так любовь народная проявляется иногда.

У Николая Федоровича было три брата — Павел, Афанасий и Семен. Все они ушли на фронт и воевали рядовыми. В живых остался только старший брат, Павел. Двое других погибли на фронте, Николай умер в результате ранения. Мало кто знает, но судьба Павла, легла в основу художественного фильма «Спасти рядового Райана», который был снят в Америке и получил «Оскар». Там тоже речь идет о солдате, у которого три брата не вернулись с поля боя. Один из наших эмигрантов рассказал сценаристу историю Павла Ватутина, и тот решил снять об этом кино.

Случилось так, что Афанасий и Николай Федорович погибли почти в одно и то же время – весной 44-го, с разницей в месяц. Третий брат Семен в 1941-ом пропал без вести под Киевом. И когда Сталину доложили об этом, он спросил: — Есть еще брат? Ему ответили, что остался старший, Павел. И Генералиссимус приказал: — Демобилизовать!

Павел Федорович Ватутин вернулся домой с фронта и до 1962 года работал главным бухгалтером в колхозе. Так что, в американском фильме фабула другая немного, но в основе замысла — история старшего брата Ватутина.

Потомки Афанасия Ватутина сейчас в Валуйках живут. Вообще там много Ватутиных — целый клан разросся, фамилия растворилась. Я когда приезжаю в гости, шучу: «Целая мафия Ватутиных!»

Конечно, судьбу нашего рода нельзя отделить от судьбы всей страны. До лета 1942 года бабушка с мамой были в эвакуации, в Чебаркуле — есть такой город в Челябинской области, на Урале. Когда обстановка на фронте стала полегче, Николай Фёдорович вернул их в Москву. А в эвакуации они жили как все, без привилегий, вместе с семьями других командиров — в обычных домах, с удобствами на улице, и это никого не пугало. Ватутины вообще никогда ничего не требовали – ни для себя, ни для своих детей и внуков. Бабушка, Татьяна Романовна, говорила мне: «Если ты внук генерала, это не значит, что тебя будут холить-лелеять, и строить тебе карьеру. Ты должен всего добиться сам, как твой дед!»

Очень тяжело пришлось родным Николая Федоровича, оставшимся в оккупации. Случилось так, что его мать, моя прабабушка, Вера Ефимовна, не успела эвакуироваться, и связь с ней была прервана. Жилось ей под немцами очень тяжко, когда единственная кормилица семьи — корова, погибла. Да и риск для жизни был серьезный – немцы могли узнать о том, что она — мать высокопоставленного военачальника. Но Вере Ефимовне очень повезло, назначенный немцами староста ее не сдал, а наоборот, опекал и помогал всячески. Когда младшую сестру моего деда хотели в Германию угнать, он из Валуек, где народ перед отправкой собирали, вернул ее домой. Возможно, надеялся, что когда наши вернутся, ему зачтется. Но его все равно потом расстреляли — время такое жестокое было.

Старшая сестра моей бабушки, Наталья Романовна, находилась во время оккупации в Киеве. Кто-то донес о том, что это родственница Ватутина, и за ней начало охотиться гестапо. Она тогда ребенка ждала, еще и старший сын был у нее, Анатолий, 13-ти лет. Пришлось ей прятаться от немцев, и весной 1942-го, в жуткий мороз, она родила в подвале дочь Галю. После гибели Николая Федоровича его племянника Анатолия зарубили топором. В Киеве знали, что он племянник Ватутина. Парню всего 15 лет исполнилось. Кто его убил? За что? Это так и осталось тайной.

Я знаю, что в 41-ом, когда деда назначили начальником Северо-Западного фронта, он приехал под Новгород Великий, и был шокирован увиденным. Там был полный хаос, потому что войска из Прибалтики просто драпали: толпы людей, побросав оружие, спасались бегством. И надо было как-то их остановить. Николай Федорович взял с собой несколько офицеров из Москвы, и с их помощью начал этих людей останавливать. Не силой оружия, а силой слова — он умел убеждать. Не зря же его называли психологом. Благодаря дару убеждения, он создал на Северо-Западном фронте мобильные отряды, с помощью которых и нанес удар по армии Манштейна. Но мне трудно даже представить, каких трудов ему стоило заставить людей воевать, да так, чтобы сдержать лавину наступающих войск.

«Не Ватутин, а Ватутенко»

Вокруг истории ранения Николая Ватутина ходит много разных мифов и небылиц. Я не приверженец конспирологии, но могу сказать, что в истории этой не все так просто. Когда командующий фронтом передвигается из пункта «А» в пункт «Б», естественно, с ним должна следовать серьезная охрана. Так и было. Часть охраны ехала в «студебеккере» — взвод солдат, часть — на двух «виллисах», в том числе автоматчики. Сам генерал ехал в машине вместе с представителем СМЕРШа, контрразведки. До 60-х годов считали, что с ним вместе Хрущев ехал. Хотя этого не могло быть, потому что Никита Сергеевич в это время уже не был членом военного совета и находился в Киеве. И вот почему-то именно перед селом Милятин «студебеккер» с солдатами вдруг резко выходит вперед, и в этот момент кортеж напарывается на засаду. А бандеровцы накануне напали на обоз, разграбили его, «подогрелись» спиртом, и во время встречи с кортежем командующего уже вошли в раж, началась перестрелка. Конечно, Ватутину не следовало выходить из машины. Но он достал свой браунинг и начал отстреливаться. Потом у раненого солдата взял автомат, продолжая стрелять. И в этот момент был ранен в бедро. Ватутина ждали в засаде. Значит, где-то произошла утечка, что вполне реально. Возможно, был радиоперехват переговоров. Один из серьезных авторитетных историков, которого я уважаю, пришел к выводу, что с бандеровцами работал венгерский снайпер — это одна из версий.

Но самое интересное началось потом, когда его лечили. И в этом деле роковую роль сыграл Хрущев. При всем уважении к «отцу оттепели», он допустил трагическую ошибку, которая стоила Ватутину жизни. Сталин приказал везти Ватутина в Москву. Но Никита Сергеевич его отговорил. Опасно, мол, транспортировать. Хотя, в Москву лететь полтора часа. Тем более, это уже было не опасно, самолету ничего не угрожало. Конечно, это было ошибкой. Не послушай Сталин Хрущева, возможно, мой дед остался бы жив.

Никита Сергеевич обещал создать для Ватутина самые лучшие условия для лечения в Киеве. А на самом-то деле, увез его на свою дачу. Но дача — это не госпиталь! Там операционной нет. А человеку надо было периодически промывать рану. Дальше речь уже шла об ампутации ноги. На самом деле, лечили его в Киеве плохо. Но есть еще одно обстоятельство, о котором у нас мало пишут, хотя оно может пролить свет на причину смерти Ватутина. Еще во время Сталинградской операции в тамошних степях он заразился очень опасной болезнью — разновидностью малярии, но гораздо хуже — туляремией. При ней происходит постоянная интоксикация организма, которая сопровождается периодическими приступами повышенной температуры. Возможно, последствия ранения наложились на эту болезнь. Поэтому, распространенная версия о том, что Ватутину занесли заразу, когда его транспортировали, не промыв рану, не состоятельна. Рану ему промыли, и всё сделали достаточно профессионально, пока везли до Киева. Но туляремия сыграла свою зловещую роль. Приступы этой болезни у него повторялись. В июне 1943-го года Хрущев даже писал письмо Сталину с просьбой прислать группу квалифицированных врачей, чтобы купировать этот процесс. Один из приступов случился после сдачи Житомира, и сопровождался жутким гриппом. Поэтому, организм Ватутина был ослаблен, и не смог справиться с последствиями ранения. Когда Бурденко, которого прислал Сталин, приехал в Киев, он уже понял, что бессилен чем-то помочь…

А разговоры о том, что генерала убили – чистой воды конспирология. Это было стечение разного рода обстоятельств. Единственное, что очень удивляет, что уголовное дело по факту ранения командующего фронтом так и не было заведено.

Сталин хотел похоронить Ватутина в Москве. И бабушка моя этого хотела. Но Никита Сергеевич, опять-таки, настоял на том, что хоронить генерала армии надо в Киеве. Бабушка рассказывала, что во время похорон кто-то из чиновников Совнаркома подошел к ней и сказал: «Да… Почестей было бы гораздо больше, если б он носил фамилию не Ватутин, а Ватутенко». Уже тогда ее это очень насторожило. А потом, в 70-е годы мы с мамой, Еленой Николаевной, и бабушкой поехали в Киев, где у нас оставалось еще много родни. И пошли к памятнику, положили цветы, как положено. А тут экскурсия подошла к могиле. И женщина-гид начала рассказывать разные небылицы, не зная, что рядом с ней стоят жена и дочь генерала. Гид говорила о том, что жена Ватутина отказалась от квартиры в Киеве и уехала в Москву, вышла замуж за знаменитого профессора, и еще бог знает что начала плести. Бабушка не выдержала: «А откуда у вас такие сведения?» Женщина хмыкнула: «Как же! Все об этом знают!» И получила ответ: «Но почему же я, Татьяна Романовна Ватутина, не знаю ничего?»

Конечно, всякая крупная личность обрастает мифами, которые кажутся правдой. Когда Хрущев в 1944-м году стал председателем Наркома, он начал чистить все украинские архивы, чтобы скрыть свои деяния в 30-е годы. И когда он возглавил СССР, тоже стал чистить архивы. В результате исчезла история болезни Николая Фёдоровича Ватутина. Этого документа в архивах нет: как его лечили, и какие диагнозы ставили.

Для моего деда украинский народ всегда был родным народом. Он так много в своей жизни отдал Украине, что я иногда думаю, окажись он сейчас рядом со мной, как бы я ему объяснил происходящее между Украиной и Россией? Дед сказал бы нам: — Это что же вы, внуки, натворили?! Как это пути русских и украинцев разошлись?! Да как такое возможно?!

Я считаю, что память у всех нас одна. И история у нас общая. В этой истории Николай Фёдорович Ватутин освобождал Украину, а не оккупировал её, как пытаются интерпретировать некоторые представители украинского общества, сравнивая, что было лучше — советская или немецкая оккупация. Это же бред! Мой дед был советским генералом. Когда в первые недели после ранения его самочувствие было еще более-менее, ему слали письма и подарки со всего мира, из самых отдаленных уголков — как генералу антигитлеровской коалиции. Ватутина уважали всюду. И тем больнее мне видеть сегодня то, что происходит в Киеве вокруг личности Ватутина и памятника на его могиле.

Когда-то в конце 80-х годов я написал статью о том, что Советский Союз никогда не развалится. Что есть три основополагающих народа — русские, украинцы и белорусы, которые стояли в основе создания СССР, и не дадут его уничтожить. Теперь я, конечно, понимаю, как был не прав. Слава богу, что эту статью тогда не опубликовали. Но мне все рано больно. Я очень люблю Киев. Люблю гулять по Крещатику. Как историк, обожаю киевские закоулки, булгаковские места. Но теперь я даже не знаю, примет ли Украина меня, внука Ватутина? Раньше, приезжая в Киев, я никогда не чувствовал, что нахожусь в чужой стране. Пусть даже на парикмахерской было написано «перукарня». И вдруг этот город становится чужим. А деда моего, который освобождал его, называют палачом, и памятник хотят снести. Правда, пока он еще не попал в программу «декомунизации». Но не факт, что в скором времени не попадет.

Я знаю, что среди украинцев есть много людей, которые помнят о Ватутине и чтут его память. Я хочу низко им поклониться, выразив благодарность от нашей семьи за то, что они приходят к памятнику, несмотря ни на что. Многие боятся приходить, боятся власти — это в нас — и русских, и украинцах — генетически заложен этот страх, веками так сложилось. Те, кто приходит, в большинстве своем это пожилые люди, но у них есть дети и внуки, а значит, эта цепочка памяти не будет прерываться.

Каждый год 9 мая я выхожу на акцию «Бессмертный полк» с портретом моего деда, Николая Федоровича Ватутина. Для меня это большая честь. Мне дорог снимок, с которого сделан портрет, Летом 1943 года к Николаю Федоровичу пришел фотограф, чтобы сфотографировать его на удостоверение. Поскольку возможности поставить свет, и повесить простыню в условиях фронта не было, снимали просто на фоне сада. Это фото командующего Первым Украинским фронтом — на фоне кустов и деревьев, было вклеено в удостоверение, которое теперь хранится в музее Вооруженных сил. На фото деду 43 года всего — простое крестьянское лицо, но видны морщинки вокруг глаз, которые выдают непростую судьбу.

Я иду с этим портретом рядом с людьми, которые несут портреты своих близких, воевавших на разных фронтах, работавших в тылу на оборонку, но сражавшихся за нашу общую победу, и у меня ком в горле встает. Я вижу вокруг — эмоции, улыбки и слезы. У жены моего друга отец в немецком плену был, потом за это отсидел. Но все равно она идет с ним в этом полку бессмертном. Это великое народное единение, которое говорит о том, что память наша будет жить всегда.


Загрузка...
Загрузка...

Пересадка в Могилеве-Подольском длиною в жизнь

Он взял с сына слово не переделывать памятник — выполненное в камне усохшее дерево с...

Война в богом забытом селе. Часть вторая*

Наступил следующий год. Какой — я узнала позже. В то время для меня он был просто...

С чего начинался политех

В конце лета 1898 г. неподалеку от построенного в 1887 г. храма Святой равноапостольной...

Время денег

Трудные времена -- «дешевые» деньги 

Война в Богом забытом селе

Я в розовом платьице... Помню точно, что оно было розовое и очень мне нравилось. И в этом...

Комментарии 1
Войдите, чтобы оставить комментарий
Валерий
19 Декабря 2018, Валерий

Большое спасибо Антону Никитину и Елене Вавиловой за правдивый рассказ и жизни
выдающегося советского полководца Н. Ватутина

- 7 +

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка