Белорусские «Канны»

№25(703) 20 — 26 июня 2014 г. 18 Июня 2014 0

СЕКРЕТНО И ЛИЧНО

ОТ ПРЕМЬЕРА И. В. СТАЛИНА

ПРЕМЬЕР-МИНИСТРУ

г-ну У. ЧЕРЧИЛЛЮ

6 июня 1944 года:

«Ваше сообщение об успехе начала операций «Оверлорд» получил. Оно радует всех нас и обнадеживает относительно дальнейших успехов. Летнее наступление советских войск, организованное согласно уговору на Тегеранской конференции, начнется к середине июня на одном из важных участков фронта. Общее наступление советских войск будет развертываться этапами путем последовательного ввода армий в наступательные операции. В конце июня и в течение июля наступательные операции превратятся в общее наступление советских войск. Обязуюсь своевременно информировать Вас о ходе наступательных операций»1.

Еще в ходе Тегеранской конференции, состоявшейся в конце 1943 г., союзники по антигитлеровской коалиции договорились о скоординированных совместных действиях в кампании 1944-го. В частности, в Тегеране была достигнута договоренность об открытии Соединенными Штатами и Великобританией второго фронта в Европе к середине 1944 г. В свою очередь Советский Союз взял на себя обязательство подготовить к этому сроку крупное наступление на советско-германском фронте — чтобы сковать немецкие силы на Восточном фронте и исключить их переброску на Запад против высадившихся войск союзников.

В конце июня 1944-го Красная Армия нанесла один из самых грандиозных по масштабам и, по мнению многих военных историков, едва ли не самый изящный в плане полководческого замысла и мастерства исполнения удар — начала операцию «Багратион».

В 1944-м Красная Армия, к тому времени безоговорочно захватившая стратегическую инициативу, «возвращала» немцам 1941-й.

Перед войной советское военное и политическое руководство ожидало германского нападения. Но где и как оно произойдет — об этом могли только догадываться. И догадки, как мы знаем, не оправдались. Советские стратеги полагали, что немцы изберут какое-то одно направление (наиболее вероятным считался удар на Украине) и на нем сосредоточат силы. Но Германия нанесла удар по СССР на всей протяженности западной границы от Баренцева до Черного моря.

В 1944-м гадать приходилось уже немцам. И наше военное командование заготовило им сюрприз — и тоже от Баренцева до Черного моря. Гитлеровские военачальники не сомневались, что в кампании 1944 года Красная Армия будет наступать. Но где и как? Немцы спешно возводили т. н. оборонительный «восточный вал».

Однако разработанный Ставкой характер наступления советских войск расстроил все немецкие планы.

К началу 1944-го обстановка на советско-германском фронте сложилась в пользу СССР.Красная Армия по численности личного состава превосходила противника в 1,3 раза, по артиллерии — в 1,7, по самолетам — в 3,3. Стратегическая инициатива тоже была на нашей стороне. Однако и гитлеровская Германия, по-прежнему владевшая ресурсами всей Европы, была сильна. К тому же долгое наступление советских войск осенью 1943-го вымотало армию, она остро нуждалась в пополнении людьми и техникой. Гитлеровцам удалось остановить наступление Красной Армии в Белоруссии и на Украине, отбить советские удары на подступах к Прибалтике.

На Восточном фронте у немцев было 236 дивизий и 18 бригад, в состав которых входило более 5 млн. человек, 54 тыс. орудий, около 5,5 тыс. танков, 3 тыс. самолетов. Гитлер делал ставку на затягивание войны, надеясь на политические факторы — в первую очередь на раскол в стане союзников. Берлин стремился выиграть время для создания «чудо-оружия», осуществляя в т. ч. и атомные разработки.

В Москве учитывали эти моменты при разработке своих планов на кампанию 1944-го. Как указывает в своих мемуарах Жуков, вопрос — на что может надеяться гитлеровское руководство? — обсуждался в Ставке. Сталин высказался так: «На то же, на что надеется азартный игрок, ставя на карту последнюю монету. Вся надежда гитлеровцев была на англичан и американцев.» Молотов добавил: «Гитлер, вероятно, сделает попытку пойти любой ценой на сепаратное соглашение с американскими и английскими правительственными кругами». «Это верно, — сказал Сталин, — но Рузвельт и Черчилль не пойдут на сделку с Гитлером. Свои политические интересы в Германии они будут стремиться обеспечить, не вступая на путь сговора с гитлеровцами» 2.

Для СССР было крайне важно не просто очистить от врага свою территорию, но и как можно дальше продвинуться в Европу — укрепить геополитические позиции, закрепить победные итоги войны, сделать задел для последующих торгов с союзниками относительно будущего мироустройства.

На Западе, принимая в расчет, что под Сталинградом и на Курской дуге СССР понес огромные потери в людях и боевой технике, оценивая перспективы на 1944 г., были уверены, что к весне наступательный потенциал Красной Армии будет исчерпан. В частности, доктор исторических наук В.Фалин приводит данные аналитиков американской и британской разведок, которые в конце 1943 г. выражали уверенность, что СССР больше не в состоянии нанести вермахту удар, сравнимый с Московской, Сталинградской и Курской битвами.

По их расчетам, ко времени высадки союзников в Европе Советский Союз, увязнув в противостоянии с немцами, полностью уступит США и Великобритании стратегическую инициативу3. А с ней — и геополитические завоевания во Второй мировой.

Естественно, в Москве собирались сделать все, чтобы получить максимальные выгоды по итогам войны. И после Тегеранской конференции Сталин в узком кругу лиц, собравшихся в его кабинете, обсуждал, где именно следует сосредоточить силы для поражения основных сил противника. И главное — каким образом одержать решительные победы над противником в условиях ограниченных резервов. Наступать по всему фронту, как во второй половине 1943-го, возможности не было.

Ставка решила развернуть в кампании 1944-го наступление на фронте от Ленинграда до Крыма, нанеся десять мощных ударов в разных районах. Они должны были сломить оборону, не позволив немцам восстановить силы: с целью распыления резервов врага по фронту наступления проводились в районах, значительно удаленных друг от друга. Планируя кампанию, исходили из того, что каждый удар готовил основу для последующего — не только ввиду разгрома немецких группировок, но и благодаря выводу из войны союзников Германии.

Но говоря о рождении замысла кампании 1944-го, нельзя не упомянуть о выволочке, устроенной Сталиным Василевскому на рубеже 1943 — 1944 гг. Позднее маршал Василевский поведает об этой истории писателю Константину Симонову. Тогда между Верховным и начальником Генштаба (этот пост занимал Василевский) произошел разговор на повышенных тонах. Сталин устроил разнос Василевскому за его запрос в ставку, в котором тот требовал войска для наступления координируемых им двух украинских фронтов.

Верховный возмущался — начальник Генштаба осведомлен о положении с резервами, поэтому не должен писать «такую ерунду», ведь другим фронтам тоже надо наступать. Но Василевский настаивал, что без усиления резервами есть риск провалить операцию.

Тогда Сталин предложил следующий вариант выхода из ситуации: «Выходите из положения своими средствами. Ограбьте Толбухина (командовал 4-м Украинским фронтом. — С. Л.). У него есть авиационный корпус, есть механизированный корпус, в тылу во втором эшелоне у него есть армия. Заберите все это у него, поставьте в оборону весь 4-й Украинский фронт, а все это отдайте командующему 3-м Украинским Малиновскому. Решайте дело не сразу обоими фронтами, а последовательно. А когда добьетесь успеха, и Малиновский продвинется, поставьте его в оборону, ограбьте его, отдайте все Толбухину». После этой беседы Василевский отправился к Малиновскому, и они в соответствии с предложением Сталина спланировали Никопольско-Криворожскую операцию4.

Лето 1944-го в Белоруссии было жарким. Фото BELTA.BY

**На Нюрнбергском процессе генерал Йодль отдаст должное мастерству советского командования

**Победа
в Белоруссии  способствовала успешному наступлению англо-американских войск в Европе

Решать задачу посредством последовательных ударов фронтов — позволяло маневрировать резервами, создавая решающее превосходство над противником в силах и средствах в нужный момент. Причем неожиданно для гитлеровцев.

Именно этот несколько доработанный принцип лег в основу всей военной кампании 1944 г., состоявшей из знаменитых «десяти ударов Красной Армии», которые с полным на то основанием могут именоваться и «Десятью сталинскими ударами». К слову, вопреки некоторым утверждениям о том, что «десять сталинских ударов» были постфактум придуманы советскими пропагандистами для прославления вождя уже после войны, Сталин не только, как отмечено выше, был автором идеи, но впервые публично сказал об этих ударах еще 6 ноября 1944 г. — в выступлении по случаю 27-й годовщины Октября (перечислил все десять ударов, хотя к тому времени еще не завершился и девятый).

Пятым ударом Красной Армии была операция «Багратион», получившая кодовое название в честь великого русского полководца Отечественной войны 1812 г. Петра Ивановича Багратиона.

Она проводилась в период 23 июня — 29 августа 1944 г. и являлась одной из крупнейших военных операций в истории. На нее Ставка имела особые виды, ибо с разгромом гитлеровской группировки в Белоруссии рушилась, по словам Г. Жукова, «устойчивость обороны противника на всем его западном стратегическом направлении»5. Таким образом, хотя все десять ударов 1944-го представляли собой единый стратегический замысел, все же именно «пятый удар», без всякого преувеличения, являлся ключевым.

Белорусская дуга

К лету 1944-го на центральном участке советско-германского фронта образовалась очередная дуга — «Белорусская» (хотя в исторической литературе ту конфигурацию фронта именуют «Белорусский балкон»). Она походила на Курскую дугу, только выгнута была в другую сторону.

И если курский выступ контролировался советскими войсками, а немцы соответственно пытались его «срезать» в ходе операции «Цитадель» посредством фланговых ударов, то в случае с белорусским было наоборот — занимали и удерживали его гитлеровцы, и уже наше командование собиралось «подравнять» линию фронта фланговыми ударами по врагу. Т.е. в Белоруссии советские полководцы намеревались проделать то, что не удалось немцам в 1943-м под Курском.

Впрочем, можно провести аналогии и с действиями немецкой группы «Центр» в июне 1941-го. Как известно, тогда танковые группы Гота и Гудериана охватили своими бронированными «клещами» Минск, устроив «котел» для войск Западного фронта. Теперь наши полководцы намеревались вернуть группе «Центр» должок 1941-го.

Линия переднего края обороны группы армий «Центр» проходила от Полоцка на Витебск, далее по линии Орша — Жлобин — Капаткевичи — Житковичи и по реке Припять. В руках врага были Полоцк, Витебск, Орша, Могилев и ряд других городов, превращенных в хорошо оборудованные пункты обороны. Плюс ко всему естественные препятствия, служившие немцам защитой от готовивших наступление советских войск — реки Днепр, Друть, Березина, Свислочь, множество мелких речушек и сильно заболоченная местность. Все это составляло основу глубоко эшелонированной обороны противника, которая прикрывала стратегически важное варшавско-берлинское направление.

Замысел Ставки состоял в том, чтобы посредством трех мощных ударов взломать оборону противника и, окружив его основные силы, уничтожить их.

1. На правом фланге войска 1-го Прибалтийского и 3-го Белорусского фронтов должны были нанести удар в общем направлении на Вильнюс с ближайшей задачей разгрома витебской группировки противника. Далее — ввод в прорыв подвижных соединений (прежде всего танковых и механизированных) и развитие главного удара в западном направлении с охватом своей левофланговой группировкой борисовско-минской группировки немцев.

2. На левом фланге 1-й Белорусский фронт должен был нанести удар в направлении на Барановичи. Разгромив бобруйскую группировку гитлеровцев и введя в прорыв подвижные соединения, далее следовало развивать главный удар на Слуцк — Барановичи с задачей охвата с юга и юго-запада минской группировки противника.

3. В центре 2-й Белорусский фронт, взаимодействуя с левофланговыми частями 3-го Белорусского фронта и правофланговыми частями 1-го Белорусского фронта, должен был нанести вспомогательный удар на могилевско-минском направлении и, разгромив могилевскую группировку противника, выйти на реку Березину.

Разгром фланговых витебской и бобруйской немецких группировок создавал благоприятные условия для преследования противника, дабы, что называется, на его плечах выйти на оперативную глубину немецкой обороны и окружить уже главные силы группы «Центр».

Поэтому после решения вышеозначенных первоначальных задач — окружения и уничтожения фланговых группировок противника — 1-й, 2-й и 3-й Белорусские фронты должны были сходящимися ударами в общем направлении на Минск окружить крупные силы гитлеровцев — 4-ю и 9-ю немецкие армии.

В операции «Багратион» главную ставку советское командование делало на удар 1-го Белорусского фронта. Поэтому именно в войска, подчиненные Рокоссовскому, Ставка направляла основные силы и средства. И планирование действий 1-го Белорусского проводилось с особой тщательностью. Ошибка могла поставить под вопрос успех всей операции.

Был ли «план Рокоссовского»?

В исторической и публицистической литературе получил широкое хождение эпизод, когда К.Рокоссовский отстаивает перед Сталиным свой вариант действий подчиненного ему 1-го Белорусского фронта.

В своих мемуарах «Солдатский долг» Рокоссовский отмечал, что составлению плана предшествовала большая работа на местности, в т. ч. и непосредственно на переднем крае. Как он пишет, приходилось «в буквальном смысле слова ползать на животе».

Столь скрупулезное изучение местности, на которой должны были развернуться сражения, а также анализ состояния вражеской обороны убедили его в том, что «на правом крыле фронта целесообразно нанести два удара с разных участков: один — силами 3-й и 48-й армий из района Рогачева на Бобруйск, Осиповичи, другой — силами 65-й и 28-й армий из района нижнее течение Березины, Озаричи в общем направлении на Слуцк». «Причем, — подчеркивает маршал, — оба удара должны быть главными».

«Это шло вразрез с установившимся взглядом, согласно которому при наступлении наносится один главный удар, для чего и сосредоточиваются основные силы и средства. Принимая несколько необычное решение, мы шли на известное распыление сил, но в болотах Полесья другого выхода, а вернее сказать — другого пути к успеху операции у нас не было», — указывал Константин Константинович.

Командование 1-Белорусского фронта опасалось, что если наносить удар только на направлении Рогачев, Бобруйск, то можно и не добиться прорыва обороны противника. Болотистая местность ограничивала в возможностях одновременного введения в сражение больших сил, к тому же — враг мог подтянуть резервы с другого участка, дабы сдержать наступающие советские войска.

Два же главных удара решали все проблемы: в сражение одновременно вводилась основная группировка войск правого крыла фронта, противник терял реальные возможности маневра, а «успех, достигнутый пусть даже сначала на одном из этих участков, ставил немецкие войска в тяжелое положение, а нашему фронту обеспечивал энергичное развитие наступления».

Окончательно план наступления отрабатывался в Ставке 22-го и 23 мая 1944 г. И, по словам Рокоссовского, возник спор из-за вышеуказанной идеи относительно нанесения двух главных ударов. «Верховный Главнокомандующий и его заместители, — пишет Рокоссовский, — настаивали на том, чтобы нанести один главный удар — с плацдарма на Днепре (район Рогачева), находившегося в руках 3-й армии. Дважды мне предлагали выйти в соседнюю комнату, чтобы продумать предложение Ставки. После каждого такого «продумывания» приходилось с новой силой отстаивать свое решение. Убедившись, что я твердо настаиваю на нашей точке зрения, Сталин утвердил план операции в том виде, как мы его представили.

Орша оставлена, немцы отступают

— Настойчивость командующего фронтом, — сказал он, — доказывает, что организация наступления тщательно продумана. А это надежная гарантия успеха»6.

Интересно, что данную историю категорически опровергает в своих «Воспоминаниях и размышлениях» Г.Жуков.

Так, он отмечает, что 20 мая 1944-го Сталин вызвал в Ставку его (Жукова), Василевского и Антонова — «чтобы окончательно уточнить решение Верховного Главнокомандования по плану летней кампании». И уже после того, как в Ставке был рассмотрен план операции «Багратион», Верховный приказал вызвать командующих фронтами — Баграмяна, Черняховского и Рокоссовского, «чтобы послушать их соображения и дать окончательные указания о разработке планов фронтов». «22 мая, — пишет Жуков, — Верховный Главнокомандующий в моем присутствии принял А.М.Василевского, А.И.Антонова, К.К.Рокоссовского, а 23мая И.X. Баграмяна и И.Д.Черняховского. Командующие фронтами, информированные Генштабом о предстоящих операциях, прибыли в Ставку с проектами планов действий вверенных им войск».

По утверждению К.Рокоссовского, как говорилось выше, его план действий расходился с планами Ставки. Однако Г.Жуков с этим не согласен. По его словам, Ставка изначально именно так и планировала действия 1-го Белорусского фронта в операции «Багратион».

Маршал Жуков пишет: «Существующая в некоторых военных кругах версия о «двух главных ударах» на белорусском направлении силами 1-го Белорусского фронта, на которых якобы настаивал К.К.Рокоссовский перед Верховным, лишена основания. Оба эти удара, проектируемые фронтом, были предварительно утверждены И.В.Сталиным еще 20 мая по проекту Генштаба, то есть до приезда командующего 1-м Белорусским фронтом в Ставку.

Нелишне здесь заметить также, что в советской военной теории никогда не предусматривалось нанесение одним фронтом двух главных ударов, а если оба удара по своей силе и значению были равноценными, то их обычно называли «мощными ударами». Я подчеркиваю это для того, чтобы не вносилась путаница в оперативно-стратегическую терминологию»7.

Не берусь судить, кто из них прав и насколько соответствует действительности рассказанная Рокоссовским история. Замечу только, что непосредственный участник тех событий и один из главных разработчиков плана операции «Багратион» А.Василевский в своих воспоминаниях об этом ничего не пишет (т. е., видимо, он не считал, что предложения Рокоссовского имели принципиально важный характер для проведения данной операции). При этом Василевский подтверждает, что еще 20 мая (т. е. до прибытия в Ставку командующих фронтами) «разработанный Генштабом план Белорусской операции был представлен Верховному Главнокомандующему»8. Хотя он и указывает, что в период с 20-го по 30 мая (когда Ставка окончательно утвердила план операции «Багратион») в план вносились уточнения.

Об этой истории с «двумя ударами Рокоссовского» я вспомнил только потому, что она широко раскручена в исторической литературе, художественных фильмах о войне. Хотя в масштабах операции «Багратион» это вопрос локального значения (как лучше охватить бобруйскую группировку немцев с севера). Кстати, именно в том месте, где наносились эти «два удара Рокоссовского», действия советских войск были наименее успешными. Все ударные группировки — 1-го Прибалтийского, 3-го и 2-го Белорусских, и левый фланг 1-го Белорусского (охватывавший бобруйскую группировку немцев с юга и запада) — сразу же добились успеха. И только правый фланг 1-го Белорусского (где и реализовывались «два удара Рокоссовского») топтался на месте. О чем подробнее будет изложено ниже.

Скажу и о другом. Опять-таки благодаря исторической литературе и художественным фильмам в массовом сознании операция «Багратион» ассоциируется с именем Рокоссовского. И практически незамеченными остаются Баграмян, Черняховский, Захаров — хотя фронты под их руководством внесли ничуть не меньший вклад в разгром группы армий «Центр».

При всем уважении к полководческим талантам Рокоссовского есть ощущение (по крайней мере у меня — возможно, и ошибочное), что Константина Константиновича целенаправленно, как теперь принято говорить, пиарили. Создание Рокоссовскому имиджа «великого полководца» началось еще при Сталине (который в годы войны продвигал его на высокие посты) и с его (Сталина) подачи. Резоны? Политические. К.Рокоссовский — поляк, а польский вопрос в тот момент имел для Москвы огромное значение. Польшу освобождает полководец-поляк Рокоссовский, он же после войны отправляется в эту страну министром обороны. Но это, повторюсь, только мои предположения.

Немцы ожидали удар на юге

Подготовка операции «Багратион» — блестящий пример достижения стратегической внезапности. Несмотря на грандиозный масштаб советского наступления в Белоруссии, оно оказалось полной неожиданностью для германского командования, ожидавшего удар Красной Армии совсем в другом месте.

Гитлеровское командование оказалось совершенно дез-ориентированным. Так, характеризуя стратегическую обстановку в мае 1944-го, начальник германского штаба верховного командования вооруженных сил Кейтель уверял Гитлера: «На Восточном фронте положение стабилизировалось. Можно быть спокойным, так как русские не скоро могут начать наступление. Надо считать, что русские, вероятно, свои главные силы сконцентрируют на южном участке фронта»9.

«Чтобы укрепить фашистов в этом мнении, — пишет маршал Василевский, — мы демонстративно «оставляли на юге» большинство своих танковых армий. Все светлое время суток в войсках центрального участка советско-германского фронта велись лихорадочные «оборонительные» работы (на южном участке оборонительные работы велись ночью) и т. д.»10.

Самоходная артиллерия в самом центре Минска

Ставкой ВГК проводились активные мероприятия, направленные на введение противника в заблуждение относительно истинных намерений Красной Армии. У немцев стремились создать впечатление, что наступление советских войск будет развертываться прежде всего на южном, а также северном флангах советско-германского фронта. С этой целью именно здесь осуществлялись ложные перевозки якобы по сосредоточению войск.

К примеру, в рамках мероприятий по дезинформации противника войска 3-го Украинского фронта по указанию Ставки за своим правым крылом (севернее Кишинева) произвели ложное сосредоточение 9 стрелковых дивизий, усиленных танками и артиллерией.

Большая работа по обеспечению секретности операции «Багратион» была проведена Главным управлением контрразведки СМЕРШ.

О динамике борьбы с агентурой противника в действующей армии в период подготовки операции свидетельствуют цифры отчета в Государственный комитет обороны и Генеральный штаб за май 1944 г.: «Наибольшее количество агентов германской разведки было заброшено противником на участки 1-го, 2-го и 3-го Белорусских фронтов. На Белорусских фронтах органами «Смерш» арестован 91 шпион, в том числе на 1-м Белорусском — 50, на 2-м Белорусском — 22 и 3-м Белорусском — 19 человек». И это данные только за один месяц!

Весной — летом 1944 г. СМЕРШ провел серию радиоигр дезинформационной направленности. Причем подробности этих радиоигр продолжают оставаться секретными до сих пор11.

Дезинформационные данные продвигались в германские спецслужбы через оперативные игры с противником, в частности, через перевербовку и направление обратно агентов германской разведки.

Так, в мае 1944-го к чекистам явился с повинной бывший лейтенант Красной Армии Петухов. Попал в плен, дал согласие работать на немцев, был направлен в советский тыл с разведзаданием — «выяснить, не прибывают ли на участок фронта под Витебском и Оршей свежие части и не готовится ли здесь наступление». На выполнение задания ему было отпущено до 10 дней, по окончании этого срока он должен был перейти линию фронта.

Сотрудники СМЕРШ решили использовать Петухова для слива немцам ложных сведений. И за линию фронта он уже отправился как советский агент — убеждать абвер, что «в районе Витебска и Орши не наблюдается повышенной активности войск фронтов, не видно подвоза новых частей или наступательной техники, что русские лишь укрепляют оборону, строят новые доты, что солдаты в беседах говорят о скорой отправке на Украину»12.

Введенный в заблуждение относительно намерений советского командования, Отдел иностранных армий Востока во главе с небезызвестным Геленом снабжал своих военных недостоверными данными.

21 мая 1944-го: «Противник (т. е. Красная Армия. — С. Л.) с особой тщательностью подготавливает свои будущие операции, цель которых в целом без изменений следует усматривать в «балканском решении».

30 мая 1944-го: «И сегодня данные воздушной разведки показывают очень сильную загруженность железнодорожных участков в районе Днепропетровск — Киев — Ровно — Тернополь — Балта. Предполагаемая до сих пор оперативная постановка цели предстоящих операций противника — Балканы — вновь подтверждается».

2 июня 1944-го: «Обнаруживаются признаки предстоящего крупного наступления против группы армий «Северная Украина».

13 июня 1944-го: «Главный удар направляется на Балканы».

И даже когда за неделю до начала советского наступления германская разведка получила некоторые данные о сосредоточении крупных советских сил против группы армий «Центр», то и тогда посредством дезинформационных мероприятий немцев удалось ввести в заблуждение. Гелен пришел к заключению, что в Белоруссии будет нанесен лишь вспомогательный удар — «чтобы ввести в заблуждение германское командование относительно направления главного удара и оттянуть резервы из района между Карпатами и Ковелем»13.

Отдельно следует отметить маскировочные мероприятия в операции «Багратион». Они также были осуществлены на очень высоком уровне.

По предварительным расчетам Генштаба, для обеспечения операции «Багратион» в войска надлежало направить до 400 тыс. тонн боеприпасов, 300 тыс. тонн горюче-смазочных материалов, около 500 тыс. тонн продовольствия и фуража. Сосредоточить в заданных районах 5 общевойсковых, 2 танковые и одну воздушную армии, а также соединения 1-й армии Войска Польского. Кроме того, Ставка передала фронтам из своего резерва штабы четырех общевойсковых армий, 2 танковые армии, 52стрелковые и кавалерийские дивизии, 6 отдельных танковых и механизированных корпусов, 33 авиационные дивизии, более 210 тыс. человек маршевого пополнения, 2849орудий и минометов.

Гигантские по своим масштабам перевозки остались практически не замечены гитлеровцами!

Генерал-лейтенант технических войск, доктор военных наук И.Ковалев (в годы войны прошел путь от начальника Центрального управления военных сообщений, члена Транспортного комитета при ГКО, наркома путей сообщения) в работе «Транспорт в Великой Отечественной войне (1941—1945 гг.)» подчеркивал, что «не было ни одного случая, чтобы авиация врага уничтожила во время перевозки советский эшелон с войсками, артиллерией, танками или самолетами». «Маскировка, перенос выгрузки на промежуточные станции, пропуск эшелонов в обход узлов, четко продуманная организация движения, дезинформация и другие меры обеспечили в Белорусской операции безопасность выгрузки войск и военной техники», — указывал он14.

К вышесказанному добавим, что ко всем частям, прибывавшим в места сосредоточения в рамках операции «Багратион», прикреплялись специально выделенные офицеры — сопровождая к местам дислокации и контролируя соблюдение всех необходимых мер маскировки. Соединения и части сосредоточивались на будущих участках прорыва только ночью. Рекогносцировку местности на главных направлениях разрешалось проводить небольшими группами офицеров и генералов, одетых в солдатскую форму стрелковых войск. Танкистам и авиаторам запрещалось появляться на переднем крае в своей форме. Во всех новоприбывших частях соблюдался строжайший режим радиомолчания.

На Нюрнбергском процессе бывший начальник штаба оперативного руководства немецкого верховного командования Йодль отдаст должное мастерству советского командования, подготовившего крупнейшую операцию в полной тайне от противника: «мы предполагали, что удар со стороны русских последует на южном участке, а именно в направлении румынской нефти, поэтому основное количество танковых дивизий и было сосредоточено нами в районе южных групп армий»15.

«Здесь, в Восточной Галиции, восточнее Львова, где с большим напряжением удалось приостановить наступление русских, и должно было, по мнению Гитлера и его советников из ОКВ и ОКХ, развернуться главное наступление русских в летнюю кампанию 1944 г., — вспоминал после войны бывший ответственный офицер штаба группы армий «Центр» Гакенгольц. — Этой точки зрения германская ставка придерживалась и позднее, когда обстановка на советско-германском фронте существенным образом изменилась. Во всяком случае немецкое руководство, пренебрегая всеми другими участками фронта, все наличные резервы стягивало в Галицию, особенно же большинство танковых дивизий, ибо продолжало считать, что главный удар будет нанесен русскими по группе армий «Северная Украина»16.

И действительно, в группе армий «Северная Украина» на начало июня 1944-го было 7 танковых, 2 панцер-гренадерских (танково-гренадерских) дивизии и четыре батальона тяжелых танков «Тигр». Тогда как в группе армий «Центр» — лишь 1 танковая, 2 панцер-гренадерские дивизии и один батальон «Тигров». Из около 5 тыс. танков и САУ, имевшихся у немцев на Восточном фронте к началу лета 1944-го, в составе группы армий «Центр» было 553 единицы, или 11% общего числа17.

Там, где была группа «Центр», стало «пустое пространство»

Официальным началом операции «Багратион» принято считать 23 июня 1944-го, когда перешли в генеральное наступление силы трех фронтов — 1-го Прибалтийского (командующий — генерал-полковник И.Баграмян), 3-го Белорусского (генерал-полковник И.Черняховский) и 2-го Белорусского (генерал-полковник Г.Захаров).

Однако фактически реализация плана «Багратион» началась 22 июня — в третью годовщину Великой Отечественной войны — с разведки боем, которую провели войска указанных фронтов. К примеру, на 1-м Прибалтийском разведотряды 6-й гвардейской и 43-й армий после 25-минутной артподготовки смогли ворваться в передовые траншеи врага. Вслед за ними были введены в бой стрелковые части, которые к исходу дня прорвали главную линию обороны противника к юго-востоку от Сиротино и продвинулись вперед на 6—8 км.

И сами немцы относили начало операции «Багратион» именно к 22июня. Скажем, Гейнц Гудериан в своей книге «Воспоминания солдата» писал: «22 июня 1944 г. по всему фронту группы армий «Центр», которой командовал фельдмаршал Буш, русские перешли в наступление.»18.

Итак, первыми начали наступление войска, которым предстояло создать «северную клешню» вокруг группы армий «Центр». Как мы уже говорили, согласно замыслу Ставки, ближайшей задачей для 1-го Прибалтийского и 3-го Белорусского фронтов являлся разгром витебской группировки врага. Ключевую роль в реализации данного замысла играли 43-я армия (1-го Прибалтийского) под командованием генерал-лейтенанта Белобородова — ей надлежало охватить Витебск с запада — и 39-я армия (3-го Белорусского) под командованием генерал-лейтенанта Людникова — она обходила витебскую группировку немцев с юга.

Уже в первый день наступления оба фронта прорвали оборону противника. К 24 июня войска 1-го Прибалтийского вышли к Западной Двине. Командующий 3-м Белорусским И.Черняховский, воспользовавшись успешными действиями 39-й армии, прорвавшей оборону противника южнее Витебска, ввел в прорыв подвижные соединения — конно-механизированную группу генерал-лейтенанта Осликовского, которая стала быстро продвигаться в юго-западном направлении.

И уже 25 июня Витебск оказался в кольце советских войск: юго-западнее города (в районе Гнездиловичей) соединились 43-я и 39-я советские армии. В «витебском котле» оказался 53-й армейский корпус немцев и ряд других частей.

Перед 3-м Белорусским фронтом, кроме совместного с 1-м Прибалтийским окружения Витебска, стояла еще и задача самостоятельно взять Оршу. Поначалу здесь советское наступление не было столь стремительным — Оршу обороняли лучшие дивизии группы армий «Центр», 78-я штурмовая и 14-я моторизованная. Однако в результате обходного маневра 5-й гвардейской танковой армии маршала бронетанковых войск Ротмистрова Орша была взята в полукольцо, а к утру 27 июня освобождена от противника. 5-я гвардейская продолжила наступление в направлении Борисова.

К утру 27 июня от немцев был полностью очищен Витебск. Предпринятые гитлеровцами 22(!) попытки вырваться из Витебского котла оказались тщетны. Лишь раз небольшой группе немецких войск удалось выбраться из окружения — чтобы тут же вновь оказаться в котле и быть уничтоженными. 27 июня командующий 53-м немецким корпусом генерал Гольвитцер с рядом других генералов и остатками своих войск капитулировал. К концу 28 июня был освобожден Лепель, а советские войска вышли к району Борисова.

Таким образом, к 28 июня 1944-го войска 1-го Прибалтийского и 3-го Белорусского фронтов успешно справились с задачей, стоявшей перед ними на первом этапе операции «Багратион», — взломали и по сути смели северный фланг группы армий «Центр».

23 июня перешел в наступление и 2-й Белорусский фронт (командующий генерал-полковник Захаров), наносивший вспомогательный удар на могилевском направлении. 49-я армия генерал-лейтенанта Гришина с ходу прорвала оборону противника и захватила плацдарм на Днепре, форсировав реку к северу и югу от Могилева. 28 июня Могилев был освобожден советскими войсками. Под натиском 2-го Белорусского части 4-й немецкой армии генерала Типпельскирха начали беспорядочный отход к Березине.

Самый мощный из участвовавших в операции 1-й Белорусский фронт генерала армии Рокоссовского собственными усилиями должен был создать «южную клешню», охватывающую группу армий «Центр».

1-й Белорусский перешел в генеральное наступление на день позже, чем остальные фронты — 24-го июня. Первой целью, как мы уже отмечали, был Бобруйск и уничтожение немецкой группировки, прикрывавшей данное направление.

Как и Витебск на северном участке операции, Бобруйск надлежало взять в кольцо. С юго-востока, действуя в направлении на северо-запад (паричское направление), наступала 65-я армия генерал-лейтенанта Батова при поддержке 1-го гвардейского танкового корпуса генерал-майора Панова. Причем немцам был заготовлен сюрприз — советские войска наступали через болото, которое на немецких топографических картах значилось как «непроходимая местность». Но по сооруженным гатям прошли даже танки. Благодаря такому маневру Батова, оказавшемуся полной неожиданностью для гитлеровцев, на паричском направлении в первый же день наступления удалось не только прорвать оборону врага, но и вклиниться в нее на глубину до 20 км. А это дало возможность на следующий день, 25 июня, ввести в прорыв конно-механизированную группу генерал-лейтенанта Плиева.

Сложнее пришлось войскам, которым надлежало охватить Бобруйск с востока (действуя в западном направлении). Г.Жуков в своих мемуарах сошлется на то, что «при подготовке операции была слабо разведана оборона противника на рогачевско-бобруйском направлении, вследствие чего была допущена недооценка силы его сопротивления»19. Ввиду чего 3-я армия генерал-лейтенанта Горбатова и 48-я армия генерал-лейтенанта Романенко встретились с упорным сопротивлением немцев. И когда стремительно наступавший Батов со своей 65-й армией заходил во фланг и тыл бобруйской группировки противника, Горбатов с Романенко топтались на месте.

Пришлось корректировать планы по ходу дела. Горбатов предложил сдвинуть направление удара к северу. С его идеей согласились Жуков и Рокоссовский. Обходной маневр, исполненный силами 9-го танкового корпуса генерал-майора Бахарова, удался: противник был опрокинут, а танкисты Бахарова, обходя фланг группировки противника, стремительно двинулись к Бобруйску, попутно отрезая немцам единственный путь отхода через реку Березину.

«После этого удачного маневра наших войск, — вспоминал Г.Жуков, — противник начал отход с рубежа Жлобин — Рогачев, но было уже поздно. Единственный мост у Бобруйска 26 июня был в руках танкистов Б.С.Бахарова»20. К тому времени и действовавший с юга 1-й гвардейский танковый корпус Панова вышел в район северо-западнее Бобруйска, отрезав все пути отхода немцам, находившимся в городе.

Таким образом, 27 июня в районе Бобруйска образовалось два котла, в которых оказались немецкие войска 35-го армейского и 41-го танкового корпусов (входившие в состав 9-й армии) общей численностью до 40 тыс. человек. В тот же день начался штурм Бобруйска, поддерживаемый мощнейшими ударами советской авиации. К утру 29июня Бобруйск был полностью очищен от врага, 35-й армейский и 41-й танковый корпуса перестали существовать, а их командиры сдались в плен.

Разгром бобруйской (бобруйско-паричской — как ее называет Г.Жуков) группировки немцев означал, что группа армий «Центр» лишилась и своего южного фланга. Перед советскими войсками открывалась дорога к столице Белоруссии — Минску.

После уничтожения противника в районах Витебска (силами 1-го Прибалтийского и 3-го Белорусского фронтов) и Бобруйска (1-й Белорусский) фланговые группировки советских войск значительно продвинулись вперед, создавая прямую угрозу окружения основных сил группы армий «Центр».

Менее чем за неделю боев — с 23-го по 28 июня 1944 г. — войска четырех советских фронтов смогли прорвать оборону противника на нескольких участках, значительно отстоявших друг от друга, окружить и уничтожить фланговые (витебскую и бобруйскую) группировки гитлеровцев, нанести поражение врагу в районах Орши и Могилева.

28 июня 1944-го Гитлер сместил генерал-фельдмаршала Э. Буша с поста командующего группой армий «Центр» и назначил вместо него генерал-фельдмаршала В.Моделя. Последний считался мастером обороны. И небезосновательно — вспомнить только его успешные оборонительные действия на Ржевском выступе, крайне дорого обошедшиеся войскам Красной Армии. До указанного назначения Вальтер Модель командовал группой армий «Северная Украина» — т. е. на том направлении, на котором немцы и ожидали главный удар советских войск.

«Модель? Что ж, давай Моделя!» — будет вспоминать в мемуарах К.Рокоссовский. Видимо, кто-то из товарищей переиначил крылатую фразу Чапаева из знаменитого кинофильма — помните ее: «Психическая, говоришь? Давай психическую!»21. И действительно, при всех своих талантах Модель уже не мог повлиять на катастрофическое (для немцев) развитие событий. К тому времени окончательный разгром группы армий «Центр» был предрешен.

Как охарактеризует ситуацию со сменой руководства в группе армий «Центр» Гейнц Гудериан, Модель был назначен «командующим «пустым пространством»22, имея в виду огромные бреши в немецкой обороне, образовавшиеся вследствие первых ударов Красной Армии в операции «Багратион», «залатать» которые немцам было уже не под силу.

28 июня Ставка определила дальнейшие задачи войск, участвующих в операции «Багратион»: 1-му Прибалтийскому фронту было приказано освободить Полоцк и наступать на Глубокое, 3-му и 2-му Белорусским фронтам — освободить Минск, 1-му Белорусскому частью сил поддержать операцию по освобождению Минска, а основным силам — наступать на слуцко-барановичском направлении.

29 июня 1-й Прибалтийский фронт начал наступление на Полоцк, ведя сражение с остатками немецкой

3-йтанковой армии из состава группы армий «Центр» и силами 16-й полевой армии из группы армий «Север». Посредством стремительных ударов советские войска брали Полоцк в «клещи», как ранее Витебск и Бобруйск. Однако «полоцкого котла» не вышло. Немецкий командующий обороной Полоцка (видимо, принимая во внимание бобруйский и витебский опыт) без приказа оставил эту «крепость» (города, объявленные Гитлером «крепостями», надлежало не сдавать ни при каких обстоятельствах) — не дожидаясь, пока пути к отступлению будут отрезаны.

Но главные события в тот момент развивались под Минском, освобождение которого имело не только военное, но и большое политическое значение. Подвижные соединения трех Белорусских фронтов, осуществляя параллельное преследование противника, уверенно продвигались к столице Белоруссии.

Немецкая 4-я полевая армия, на плечах которой «висели» советские войска, пыталась избежать окружения посредством отхода на Березину. Отступающие колонны немецких войск подвергались беспощадным ударам советских штурмовиков и бомбардировщиков. Это отступление 4-й немецкой армии многие мемуаристы и историки справедливо именуют «дорогой смерти». И перебраться за Березину гитлеровцам было не суждено — 30 июня части Красной Армии перерезали пути к отступлению, форсировав реку в нескольких местах к северу и югу от Борисова.

На рассвете 3 июля советские войска подступили к Минску. С северо-востока и севера в город ворвались части 3-го Белорусского фронта — 2-й гвардейский танковый корпус генерал-майора Бурдейного и 5-я гвардейская танковая армия маршала бронетанковых войск Ротмистрова. С юго-востока в город вступили войска 1-го Белорусского фронта: 1-й гвардейский танковый корпус генерал-майора Панова и 3-я армия генерал-лейтенанта Горбатова. Ксередине дня Минск был взят.

Освобождение столицы Белоруссии означало еще и то, что в «котле» восточнее Минска оказались

12-й, 27-й, 35-й армейские, 39-й и

41-й танковые корпуса немцев общим количеством более 100 тыс. чел.

«С большой радостью я узнал о Вашей славной победе — взятии Минска — и о колоссальном продвижении, осуществленном непобедимыми русскими армиями на столь широком фронте», — писал 5 июля 1944 г. У.Черчилль на имя И.Сталина23.

К 11 июля немецкие части, оказавшиеся в Минском котле, были либо уничтожены, либо пленены. В плен попали 12 гитлеровских генералов — 3 командира корпуса и 9 командиров дивизий.

После успешного захвата Минска в немецкой обороне образовалась огромная брешь. Гитлеровские войска были в состоянии прикрывать лишь основные направления, что обрекало их либо на отступление, либо на перспективу оказаться в очередном котле.

Что до советских войск, то такая ситуация благоприятствовала продолжению наступления. И на следующий день после взятия Минска, 4июля, Ставка дала указания фронтам двигаться дальше на Запад: 1-му Прибалтийскому наступать в общем направлении на Шауляй, правым крылом фронта продвигаясь на Даугавпилс, левым на Каунас; 3-му Белорусскому — на Вильнюс, частью сил — на Лиду; 2-му Белорусскому — в направлении на Новогрудок, Гродно, Белосток; 1-му Белорусскому — на Брест с задачей захвата плацдармов на Западном Буге.

Успешному продолжению операции «Багратион» способствовало то, что 13 июля 1944-го началась Львовско-Сандомирская стратегическая наступательная операция — 1-й Украинский фронт нанес удар (точнее даже два — на львовском и рава-русском направлениях) по группе армий «Северная Украина» (которая перед тем была ослаблена переброской ряда частей и соединений в помощь группе армий «Центр»).

К исходу 18 июля войска 1-го Украинского фронта под командованием И.Конева, прорвав оборону немецких войск, продвинулись вперед на 50—80 км, окружив при этом в районе Броды группу немецких войск около 8 дивизий (включая и дивизию СС «Галичина»). И как раз 18 июля начали свое наступление войска левого крыла 1-го Белорусского фронта из района Ковеля на Люблин.

В ходе дальнейшей реализации плана «Багратион» советские войска успешно провели Шауляйскую, Вильнюсскую, Каунасскую, Белостокскую и Люблин-Брестскую операции, захватили и в ходе упорных боев отстояли Мангушевский и Пулавский плацдармы. Официальным завершением операции «Багратион» считается 29 августа 1944-го, когда участвовавшие в ней советские войска, нуждавшиеся в пополнении личным составом и техникой, перешли к обороне.

Партизанский фронт

Огромный вклад в успешную реализацию целей операции «Багратион» внесли белорусские партизаны. Фактически это был еще один фронт, раскинувшийся на огромном пространстве по лесам и болотам Белоруссии. И именно партизанский фронт первым начал операцию по уничтожению группы «Центр» — масштабными операциями по дезорганизации и разрушению коммуникаций противника.

Так, штабной офицер группы армий «Центр» Гакенгольц после войны писал: «Сигналом к Белорусской битве послужили 10 000 взрывов на коммуникациях западнее Минска» 24.

Только за одну ночь на 20 июня 1944-го партизаны подорвали более 40 тыс. км рельсов25, что почти полностью парализовало германский транспорт в прифронтовой зоне.

Начальник военных сообщений группы армий «Центр» генерал Теске так оценит действия белорусских партизан: «Мощный отвлекающий партизанский налет на все важные дороги на несколько дней лишил немецкие войска всякого управления»26.

Разрушение гитлеровских коммуникаций накануне начала операции «Багратион» крайне затруднило, а в отдельных случаях сделало попросту невозможным для командования группы армий «Центр» маневрировать войсками с целью переброски их на наиболее угрожаемые направления, в частности, на те участки фронта, где Красная Армия наносила свои главные удары с задачей сломить оборону противника и прорвать фронт.

Кроме того, германское командование оказалось скованным в своих возможностях оперативно перебрасывать в помощь группе армий «Центр» силы других групп армий.

Командовавший 1-м Прибалтийским фронтом И.Баграмян в мемуарах «Так шли мы к победе» писал: «Ожидая переброску подкреплений из группы армий «Север» на помощь оборонявшимся перед нашим фронтом фашистским войскам, мы настоятельно просили партизанских руководителей со второго дня нашего наступления перерезать движение поездов по железнодорожным линиям от Полоцка на Даугавпилс, от Даугавпилса на Вильнюс, а также на участке Крулевщина, Воропаево».

И партизаны с данной задачей справились. 30 партизанских бригад и отрядов (численностью около 13 тысяч штыков), действовавших в тылах фашистских войск, оборонявшихся перед силами 1-го Прибалтийского фронта, обездвижили немецкую армию: «Еще за два дня до начала нашего наступления они нанесли свой первый запланированный удар. В тылу 3-й танковой армии творилось невообразимое: шли под откос воинские эшелоны, взлетали на воздух мосты, рельсы оказались разрушенными в тысячах мест, было уничтожено несколько километров линий связи», — вспоминал маршал Советского Союза Баграмян27.

При каждом фронте, задействованном в операции «Багратион», имелись оперативные группы для координации действий с партизанами.

Огромную работу провели партизаны по сбору сведений разведывательного характера о дислокации частей и соединений группы армий «Центр». Они предоставляли данные о немецких аэродромах и складах — наводя на них нашу бомбардировочную и штурмовую авиацию, выискивали бреши в обороне противника. В немалой степени это их заслуга, что советское командование удачно выбрало места для нанесения ударов.

Местность, в которой приходилось вести боевые действия, — лесистая и болотистая, со множеством рек и речушек. Именно партизаны выступали проводниками для советских частей и соединений — подыскивали удобные дороги, места для переправ, разведывали броды. Часто захватывали мосты и переправы у противника.

Например, партизаны Бегомльской бригады «Железняк», захватив переправы через Березину севернее озера Палик, обеспечили переброску 35-й танковой бригады на другой берег, не дав отступавшему противнику закрепиться и организовать новый оборонительный рубеж28, что позволило развивать наступление и в итоге организовать, по выражению немецкого историка Пауля Карелла*, «Канны»** на Березине».

«Помнится, — писал Баграмян, — партизаны помогли нам детально разведать Западную Двину в районах, намеченных для форсирования. Были взяты на учет все уцелевшие и наведенные фашистами мосты. Мы узнали, например, что у местечка Улла немцы устроили мост длиной 200 метров и грузоподъемностью 20 тонн, а у Бешенковичей была только паромная переправа. Партизаны сообщили нам обо всех имевшихся бродах, подходы к которым были удобными для танков и всех видов транспорта, подробное описание рек Оболь и Улла»29.

Или вот маршал Василевский вспоминает, как немцы безуспешно пытались выстроить оборону вокруг Минска: «После того как гитлеровские войска генерал-фельдмаршала Моделя не сумели задержать наши войска на Березине, он попытался организовать оборону восточнее белорусской столицы на линии Долгиново — Логойск — Смолевичи — Червень. Однако затормозить продвижение наших армий они не смогли. Обходя опорные пункты противника лесами и болотами с помощью проводников из партизан, войска 3-го и 1-го Белорусских фронтов все ближе подступали к Минску. 3-й гвардейский механизированный корпус, форсировав реку Вилию, вместе с партизанами захватил Вилейку и отрезал врагу пути отступления на северо-запад. Танкисты 5-й гвардейской армии вышли к истокам Свислочи, закрывая пути на север»30. Так не без помощи партизан наше командование смогло организовать врагу очередной котел и за счет обхода опорных пунктов немецкой обороны сохранить значительное количество жизней советских солдат.

Партизаны подыскивали и готовили места, где можно без особых инженерных затрат и в максимально сжатые сроки оборудовать полевые аэродромы для советской авиации — чтобы та не отставала от стремительно наступавшей Красной Армии и оказала поддержку нашим войскам. Так было, например, с 3-й воздушной армией: «Начальник штаба этой армии генерал Дагаев немедленно воспользовался полученными от партизан сведениями. И это сыграло важную роль в ходе наступления: значительная часть нашей авиации смогла перебазироваться вперед в первые же дни наступления» 31.

Силами партизанских отрядов были очищены от врага районные центры Островец, Любча, Кореличи, Узда, Копыль, Старобин, Свирь. Совместно с войсками Красной Армии партизаны освобождали города Вилейку, Червень, Слуцк, Лунинец.

16 июля 1944 г. в Минске состоялся уникальный в военной истории и единственный в своем роде Партизанский парад. Перед мероприятием многим его участникам вручили медаль «Партизану Отечественной войны». Улицами очищенной от фашистов столицы Белоруссии победным маршем прошагали 30 партизанских бригад и два отдельных отряда общей численностью более 30 тыс. человек.

«Конец организованному сопротивлению немцев на востоке»

Успехи, достигнутые в операции «Багратион», превзошли самые смелые ожидания советского командования. На широком фронте протяженностью около 1100 км удалось продвинуться на запад примерно на 600 км. Мощная группа армий «Центр» перестала существовать.

По самым скромным подсчетам, потери немцев составили 350 тыс. человек, из них 150 тыс. были пленены. Полностью уничтожены около 30 немецких дивизий. От врага были очищены Белоруссия, часть Прибалтики, восточные районы Польши.

Вследствие катастрофы, которую терпела группа армий «Центр» в ходе стремительного наступления советских войск в Белоруссии, немецкое командование вынуждено было затыкать бреши посредством спешной переброски резервов с остальных направлений, ослабляя другие группы армий. Так, из Прибалтики и с южного фланга советско-германского фронта в помощь группе армий «Центр» было переброшено 28 дивизий. Кроме того, 18 дивизий и 4 бригады были направлены из Германии, Польши, Венгрии, Норвегии, Италии и других стран Европы.

Например, дивизия «Великая Германия» была передислоцирована под Шяуляй с позиций на Днестре — и не смогла участвовать в отражении советского наступления в ходе Яссо-Кишиневской операции. А дивизию «Герман Геринг» в середине июля перебросили на Вислу из-под Флоренции (Италии), что облегчило освобождение последней союзниками в середине августа 1944-го.

Таким образом, «пятый удар» — операция «Багратион» — создавал почву для успеха последующих ударов Красной Армии в 1944 г., способствовал успешному наступлению англо-американских войск в Европе.

При этом действия советского командования, прочно удерживавшего инициативу и ни на день не ослаблявшего натиск на врага, поставили немецкое командование в обстоятельства, при которых оно вынуждено было вводить свои резервы в сражение по частям, не имея времени на подготовку новых оборонительных рубежей или более-менее осмысленных контрударов. И немецкие части, прибывавшие в помощь группе армий «Центр», попросту «перемалывались» Красной Армией.

Успешное проведение операции «Багратион» поставило под угрозу и предопределило последующий разгром немецкой группы армий «Север» в Прибалтике. Глубокое продвижение советских войск позволило обойти с юга тщательно выстраивавшийся немцами оборонительный рубеж «Пантера», что создало предпосылки для успеха Прибалтийской стратегической наступательной операции (14сентября — 24 ноября 1944 г.), по итогам которой были освобождены Эстония, Латвия и Литва.

В результате операции «Багратион» были захвачены два важнейших плацдарма за Вислой южнее Варшавы — Магнушевский и Пулавский. Вместе с Сандомирским плацдармом (захвачен 1-м Украинским фронтом в ходе Львовско-Сандомирской операции) они создавали основу для последующего проведения Висло-Одерской стратегической наступательной операции (12 января — 3 февраля 1945 г.). 14 января 1945 г. именно с Магнушевского и Пулавского плацдармов начнется наступление 1-го Белорусского фронта, завершившееся успешным захватом плацдармов севернее и южнее Кюстрина — в 60км от Берлина. В работе «Мировая война. 1939 — 1945» авторства группы бывших высокопоставленных германских военных чинов (генерал-лейтенанта Дитмара, генерал-майора фон Бутлара, генерал-полковника фон Рендулича, генерал-фельдмаршала фон Рундштедта, генерал-лейтенанта Циммермана и др.) будет сказано по поводу операции «Багратион»: «В ходе боев, длившихся почти 4 недели, русские овладели такой огромной территорией, площадь которой примерно равна площади Англии. Разгром группы армий «Центр» положил конец организованному сопротивлению немцев на востоке»32.

* Пауль Карелл (Paul Carell) — под таким псевдонимом публиковался бывший ведущий специалист по общению с прессой в ведомстве Риббентропа Карл Шмидт (Karl Schmidt).

** «Канны» — так в военной теории обозначают уничтожение вражеской армии посредством полного окружения. Произошло от Битвы при Каннах (216 г. до н. э.), одной из самых знаменитых битв в истории, — крупнейшего сражения 2-й Пунической войны между римской армией во главе с Теренцием Варроном и карфагенской армией во главе с Ганнибалом. В этой битве Ганнибал посредством искусного маневра окружил и уничтожил огромную римскую армию.


СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Переписка председателя Совета Министров СССР с президентами США и премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941 — 1945 гг. — Т1. — М.: Госполитиздат, 1958. —  С. 226.

2. Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. Т.2. — М.:АПН, 1979.— С. 227.

3. РИА «Новости». — 18.03.2005.

4. Симонов К. Глазами человека моего поколения. — М.: Правда, 1990. — С.372—373.

5. Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. — Т.2. — М.:АПН, 1979. — С. 210.

6. Рокоссовский К. К. Солдатский долг. — М.: Воениздат, 1988. — С.250—251.

7. Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. — Т.2. — М.:АПН, 1979. — С. 215.

8. Василевский А. М. Дело всей жизни. — М.: Политиздат, 1978. — С. 400.

9. Ковалев И. В.Транспорт в Великой Отечественной войне (1941—1945 гг.). — М.: Наука, 1981. — С. 301.

10. Василевский А. М. Дело всей жизни. — М.: Политиздат, 1978. — С. 397.

11. Абрамов В. СМЕРШ.Советская военная контрразведка против разведки Третьего рейха. — М.: Яуза: Эксмо, 2005. — С.179—180.

12. Смирнов Н.СМЕРШ в операции «Багратион» // Народная газета . — 09.02.2005.

13. Проэктор Д. М. Агрессия и катастрофа. Высшее военное руководство фашистской Германии во Второй мировой войне. — М.: Наука, 1972. — С.639—640.

14. Ковалев И. В. Транспорт в Великой Отечественной войне (1941—1945 гг.). — М.: Наука, 1981. — С.305—306.

15. Там же.

16. Баграмян И. X. Так шли мы к победе. — М.: Воениздат, 1977. — С. 293 — 294.

17. Исаев А. Два дня в истории // Завтра. — 1 июля 2009.

18. Гудериан Г. Воспоминания солдата. — Смоленск.: Русич, 1999. — С. 461.

19. Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. — Т.2. — М.:АПН, 1979. —  С.222.

20. Там же.

21. Рокоссовский К. К. Солдатский долг. — М.: Воениздат, 1988. — С. 267.

22. Гудериан Г. Воспоминания солдата. — Смоленск.: Русич, 1999. — С. 462.

23. Переписка председателя Совета Министров СССР с президентами США и премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941 — 1945 гг. — Т. 1. — М.: Госполитиздат, 1958.  — С. 237.

24. Баграмян И. X. Так шли мы к победе. — М.: Воениздат, 1977. — С. 313.

25. Василевский А. М. Дело всей жизни. — М.: Политиздат, 1978. — С. 418.

26. Баграмян И. X. Так шли мы к победе. — М.: Воениздат, 1977. — С. 313.

27. Там же.

28. История Великой Отечественной войны Советского Союза. — Т. 4. — М.: Воениздат, 1962. — С.182.

29. Баграмян И. X. Так шли мы к победе. — М.: Воениздат, 1977. — С. 311.

30. Василевский А. М. Дело всей жизни. — М.: Политиздат, 1978. — С. 426.

31. Баграмян И. X. Так шли мы к победе. — М.: Воениздат, 1977. — С. 312.

32. Мировая война. 1939—1945. — М: ACT; СПб.: Полигон, 2000. — С. 327.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

загрузка...

Загрузка...

Вірмени України

Вірменські майстри брали участь у спорудженні Софії Київської

В копилку власти: История -- локомотив… экономики?

Опровергая устоявшийся стереотип о якобы туристической неперспективности...

Математик из Одессы в концлагере придумал систему...

Ментальную арифметику, которую изучают в 70 странах, открыл математик из Одессы

Разложение русского общества накануне Февраля – с...

Подавить революцию можно комплексом мер системного антитеррора и глубоких реформ.

Загрузка...

Пересадка в Могилеве-Подольском длиною в жизнь

Он взял с сына слово не переделывать памятник — выполненное в камне усохшее дерево с...

Война в богом забытом селе. Часть вторая*

Наступил следующий год. Какой — я узнала позже. В то время для меня он был просто...

С чего начинался политех

В конце лета 1898 г. неподалеку от построенного в 1887 г. храма Святой равноапостольной...

Время денег

Трудные времена -- «дешевые» деньги 

Война в Богом забытом селе

Я в розовом платьице... Помню точно, что оно было розовое и очень мне нравилось. И в этом...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Idealmedia
Загрузка...
Ошибка