Мои хохлацкие предки при дворе императоров Александра III и Николая II

12 Января 2015 5

Этот очерк посвящен истории жизни двух членов моей семьи – дедушки по материнской линии Ивана Петровича Пономаренко (1870–1932) и дяди, младшего брата бабушки Александры Ивановны Пономаренко (в девичестве Кравченко) Петра Ивановича Кравченко. Точная дата рождения Петра Ивановича неизвестна, где-то на рубеже 1870—1880-х гг., а умер он приблизительно в 1918–1920 гг.

Все мои родственники по материнской линии были родом из села Великая Писаревка Харьковской губернии, ныне это поселок городского типа в Сумской области. Хотя и Иван Петрович, и Петр Иванович происходили из простых малороссийских крестьян, жизнь распорядилась так, что оба они, независимо друг от друга, в силу совершенно разных обстоятельств, оказались в самом центре империи – в блистательном Санкт-Петербурге/Петрограде. Причем не где-нибудь на рабочей окраине столицы (как мой отец — Николай Васильевич Ушаков (1888–1963), крестьянин из деревни Лоташиха Бежецкого уезда Тверской губернии, ставший рабочим Путиловского завода), а прямо в Зимнем дворце и в Императорском Мариинском театре!

Полноценный рассказ об их необычных судьбах невозможен вне исторического контекста, без описания эпохи, в которой они жили. Поэтому исторические и литературные отступления от основной линии моего повествования будут весьма уместны.

По пути героев Гоголя и Марка Твена

Действительно, биографии дедушки и дяди не типичны, но ничего сверхъестественного с ними не произошло. Где-то им помог его величество Случай, где-то сработали их личные качества. Впрочем, случай выбирает тех, кому стоит помогать… Прежде чем рассказать реальные истории, вспомним два фантастических произведения мировой классики. Их сюжеты не могут не вызвать ассоциаций с приключениями моих родственников. Из названия статьи читатель уже догадался, что речь пойдет о романе Марка Твена «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура» (1889 г.) и о повести Н. В. Гоголя «Ночь перед Рождеством» из цикла «Вечера на хуторе близ Диканьки» (1833).

За шесть лет до знаменитой «Машины времени» великого фантаста Герберта Уэльса американский сатирик и реалист Марк Твен написал первый в истории фантастический роман на тему путешествий во времени. Сюжет его таков: кузнец по имени Хэнк, типичный янки из штата Коннектикут конца XIX в., получает во время драки ломом по голове и теряет сознание. Очнувшись, он обнаруживает, что попал в VI в., в эпоху и королевство британского короля Артура, героя многих рыцарских романов. Там с ним происходит множество рискованных приключений, но в конце концов он возвращается домой с неизменным для смелого янки хеппи-эндом.

В данном случае нас интересует название романа. Янки (англ. yankee) – так называли жителей Новой Англии (северо-восточных штатов), а позднее жителей США в целом. По поводу происхождения этого слова единого мнения нет. Но все исследователи единодушны в одном: изначально оно носило пренебрежительный оттенок. В начале войны за освобождение от британской короны его применяли преимущественно британцы, а не жители колоний. Однако колонисты не стали открещиваться.

Тем самым они выбили «филологическое» оружие из рук врага, обратив его против него самого. Они даже умудрились взять на вооружение английскую насмешливую песенку Yankee Doodle (буквально — «Янки-болван»). Переписав текст, но сохранив название, они сделали ее своим шутливым, но патриотичным гимном.

В современной же Украине мы наблюдаем прямо противоположное – отказ от привычных для наших предков прозвищ. Если бы Гоголь дожил до времени написания романа Марка Твена, то в знак солидарности с заокеанским коллегой по сатирическому жанру он вполне мог бы назвать свою повесть «Хохлы из Запорожья и Полтавщины при дворе Екатерины Великой». Для такого названия есть все основания. Ведь Гоголь хохлов любил не меньше, чем Твен янки. Запорожцы носили характерные прически (оселедцы), за которые их прозвали хохлами.

Действие фантастической повести «Ночь перед Рождеством» связано с реальным эпизодом царствования Екатерины II, а именно с работой Комиссии по упразднению Запорожской Сечи. Осенью 1775 г. казацкая старшина отправилась в столицу, чтобы упасть в ноги матушки-царицы с мольбой не ликвидировать Сечь. А если честнее, то не оставить себя без привилегий. Проездом по пути в Петербург они заехали на два дня в Диканьку. Там молодой кузнец Вакула поставил на переднее колесо их кибитки новую железную шину.

Путь в Петербург долгий, ехали казаки три месяца, но в ночь перед Рождеством Вакула вмиг их догнал с помощью волшебства. Нечистая сила перенесла кузнец во дворец как раз в момент, когда знакомые ему запорожцы должны были вот-вот предстать перед императрицей.

Здесь нужна историческая справка. К 1775 году минуло более ста лет с героической эпохи, описанной Гоголем в романе «Тарас Бульба». И Сечь стала другой, и ситуация вокруг Сечи изменилась. Некогда могущественная Речь Посполитая, многовековой угнетатель Малороссии, пережила в 1772 г. первый раздел. Зажатая между Пруссией, Австрией и Россией, раздираемая внутренними дрязгами, она стремительно катилась к следующим двум разделам, которые прервут польскую государственность на долгие 123 года – до 1918 года. Полякам было уже не до Сечи.

Другой враг запорожцев — Османская империя – в 1774 г., получила очередной нокдаун в очередной русско-турецкой войне. По условиям Кучук-Кайнарджирского договора подвассальное ей Крымское ханство формально становилось независимым, но под протекторатом России. Хотя Крым еще не был окончательно присоединен к России, от Турции его оторвали. Крымская угроза южным рубежам России тоже была ликвидирована. Сечь как оборонительный заслон от «ляхов и турчинов» стала не нужна.

Чем заняться тысячам здоровых вооруженных мужиков, не умеющим и – главное — не желающим сеять-пахать, когда нет применения их силушке? В лучшем случае — банальным пьянством, но и на него нужно иметь средства… При всей симпатии Гоголя к запорожцам, вот какую дает он характеристику одному из них – казаку Пацюку: «Он жил, как настоящий запорожец: ничего не работал, спал три четверти дня, ел за шестерых косарей и выпивал за одним разом почти по целому ведру…»

Таким образом, Гоголь ясно дал понять, на чьей он стороне в дискуссии на тему «Зачем Екатерине II нужно было разгонять таких доблестных «лицарів», как запорожцы?» Марк Твен в свою очередь тоже едко прошелся по расхожим иллюзиям насчет «благородных рыцарей Круглого стола». Забегая вперед, отметим, разгон Сечи де-факто оказался вовсе не разгоном, а переселением не желающих пахать и сеять казаков на новые рубежи – на левый берег Кубани. Там они получили возможность продолжить государеву службу.

Но вернемся к теме хохлов. В 1844 году в письме Александре Осиповне Смирновой Гоголь писал из Петербурга: «Скажу вам одно слово насчет того, какая у меня душа, хохлацкая или русская… сам не знаю, какая у меня душа… Знаю только то, что никак бы не дал преимущества ни малороссиянину перед русским, ни русскому пред малороссиянином. Обе природы слишком щедро одарены Богом, и как нарочно каждая из них порознь заключает в себе то, чего нет в другой, — явный знак, что они должны пополнить одна другую».

В записной книжке 1846—1851 гг. он продолжает эту мысль: «Обнять обе половины русского народа, северную и южную, сокровище их духа и характера». Это похоже на программу ненаписанного сочинения, где писатель намеревался обрисовать, охватить жизнь русского народа в целом. И в более позднее время шутливое слово «хохлы» начисто было лишено негативной коннотации.

Выходцы из Малороссии принимали самое активное участие в строительстве империи. Поселяясь на новых местах, они подчеркивали в названиях основанных ими деревень свою хохлацкую идентичность. В 11 областях и четырех краях России интернет-поисковики находят, по меньшей мере 21 населенный пункт с названием «Хохловка» или производным от него. Кроме того, на территории одной лишь Москвы было три деревни Хохловка, впоследствии поглощенные при расширении города.

А вот этноним «украинцы» был придуман в австрийской Галиции лишь в конце ХIХ в. Издавна был топоним «украина» как окраина, пограничная область. Было, соответственно, и прилагательное украинский. А этнонима «украинцы» не было. В академическом собрании сочинений Т. Г. Шевченко нет ни одного упоминания об «украинцах». В паспорте Шевченко записано «православный малоросс». Иван Франко называл себя исключительно «русином», протестуя против «украинца».

На территории «большой Украины» украинцев практически не знали вплоть до начала Первой мировой войны. Именно тогда «украинцы» из легионов т. н. «Українських Сечових Стрільців» (УСС) австро-венгерской армии встретились с малороссами-житомирцами из 78-й пехотной дивизии русской армии и были ими изрядно побиты. Дело было в апреле 1915 г. в боях местного значения на горе Маковка* на Галичине. Кстати никакого отношения к Запорожской Сечи галицкие стрельцы не имеют. Если не считать того, что в 1648-м и 1655 гг. Богдан Хмельницкий дважды осаждал Львов.

______________________________________________
*В 2010 году Ющенко распорядился праздновать мифическую «победу» УСС в «битве» на горе Маковка. В близлежащем селе Тухля стали проводить ежегодные театрализованные ее реконструкции. В апреле 2014 г. согласно «тухлянской версии», альтернативной истории УЭСЭМовцы в пятый раз на телекамеру разгромили «москалей». Это безопаснее, чем ехать на охваченный гражданской войной Донбасс.

Для подозревающих, что все это антиукраинская пропаганда процитирую источник, который в русофильстве заподозрить никак нельзя. В мае 1933 г. националистического толка поэт Евгений Маланюк издал в Канаде «Книгу спостережень», в которой цитирует Юрка Тютюныка, генерал-хорунжего петлюровских войск. Тютюныка в конце 1917 года послали «украинизировать» воинскую часть распадавшейся царской армии. Вот как проходила «украинизация» полка, набранного из малороссийских крестьян. Тютюннык приказал строю солдат (орфография оригинала): «Українці, піднесіть руки!» 3 тисячного натовпу піднеслося ледве кілька рук. Тоді він сказав: «Малороси, піднесіть руки!» Піднесла руки частина натовпу. Врешті «Хахли, піднесіть руки»! Піднесло три чверті натовпу. А коли він наказав: «Українці, малороси й хахли, піднесіть руки», то підніс руки майже цілий гарнізон» (Володимир Бурбан. Феномен Гоголя. // Літературна Україна, № 14(4732), 10 квітня 1997 р., с. 7).

В юриспруденции действует принцип «закон не имеет обратной силы». Нельзя судить о законности или незаконности тех или иных деяний с точки зрения правовых актов, принятых после их совершения. Если считать историю наукой, а не конъюнктурным придатком к политической пропаганде, то нужно наконец прекратить порочную советскую практику задним числом называть украинцами тех, кто такое слово не слышал, не говоря уже о тех, кто его отрицал.

Поэтому я от имени своих хохлацких предков настаиваю на таком заголовке статьи. Мои мать, бабушка и дедушка называли себя хохлами, не видя в том ни предмета гордости, ни тем более повода для самоуничижения.

Теперь после этого вступления можно перейти к семейной истории.

Гвардейского роста писарь из Великой Писаревки

Я родилась в августе 1923 г. в Харькове. К тому времени бабушка и дедушка жили в городе, перебравшись из Великой Писаревки. Здесь они чудом спасли мою едва-едва начавшуюся жизнь. Произошло вот что: мама, беременная мною на седьмом месяце, шла по улице. Внезапно под ней проломилась доска деревянного тротуара. Мама упала, начались преждевременные роды. К счастью, происходило это близко от дома ее родителей. Случайные прохожие внесли маму в дом. Родилась я весом в один килограмм. Вызванные врачи отказались забрать мать с младенцем в больницу, сложив с себя ответственность за «нежизнеспособного ребенка».

Но бабушка с дедушкой были другого мнения. Дедушка оборудовал нечто, что можно назвать примитивным инкубатором для недоношенных детей. В инкубаторе я провела первые месяцы своей жизни. Выжила, живу уже 92-й год…

Таким образом, теснейший эмоциональный и духовный контакт с бабушкой и дедушкой установился у меня буквально с первого вздоха. Их вклад в мое воспитание был не меньше родительского. Бабушка прожила до девяноста лет, а дедушка, к сожалению, ушел в голодный 1932 г. Было мне тогда 9 лет. Поэтому воспоминания о дедушке у меня по-детски поверхностны и фрагментарны.

Помню, был он очень добрым и – это сыграло важную роль в его жизни – красивым мужчиной. Рослый, голубоглазый, с правильными чертами лица, с волнистыми густыми русыми волосами и окладистой бородой, «гвардейской» выправкой. Запомнила его руки – некрестьянские, с длинными тонкими пальцами, как у пианиста.

Дедушку призвали на воинскую службу примерно в 1889—1890 г. Ему выпал редкий жребий: его зачислили в элиту царской армии – в лейб-гвардию. Туда был суровый отбор. В мемуарах генерала царской и советской армии графа Алексея Игнатьева «Пятьдесят лет в строю» есть описание, как отбирали рекрутов для службы в гвардии: «При входе в манеж строился добрый десяток новобранцев… самые высокие и могучие доставались гвардейскому экипажу. Рослые новобранцы видом погрубее попадали в преображенцы, голубоглазые блондины — в семеновцы, брюнеты с бородками — в измайловцы, рыжие — в московцы. Все они шли на пополнение первых, так называемых царевых рот».

На троне тогда был Александр III. Это был единственный в истории России государь, при котором страна не вела войн. В 1894 году Александр III умер, поэтому службу дедушка закончил уже при Николае II. После демобилизации в 1896 г. он вернулся в родное село, женился на моей бабушке Александре Ивановне Кравченко и стал работать писарем в Великой Писаревке. Вот такой получился невольный каламбур.

Престижной и хорошо оплачиваемой должности писаря он обучился в Санкт-Петербурге. С личным составом царской охраны проводили усиленную учебу. Учили разному, не только муштре. Именно в армии дедушка, научился писать грамотно, красивым почерком.

Простой солдат непростого полка

Дедушка не раз говорил, что самые счастливые и интересные годы его жизни прошли на царской службе. Если сравнить это с послереволюционными событиями, такое признание дорогого стоит.

А вот мой отец, рабочий Путиловского завода Николай Васильевич Ушаков, был старым большевиком — членом РСДРП(б) с марта 1917 г.

Отец в Первую мировую был рядовым в кавалерии, заслужил Георгиевский крест. В Гражданскую воевал вместе с Фрунзе, был комиссаром 25-го Красногусарского кавалерийского полка. Дважды встречался с Лениным, есть дома в семейном архиве его фотография со Сталиным, Калининым и Рыковым. Отец был награжден «красными революционными шароварами», точь-в-точь как в фильме «Офицеры».

Несмотря на столь различные послужные списки, между моим отцом-революционером и дедом, верным слугой царя, политических разногласий не было. Жили они дружно. Дедушка не раз говорил, что Николай II был не ровня своему отцу Александру III. Дед имел возможность наблюдать обоих монархов почти ежедневно в течение нескольких лет.

Служба деда не сводилась исключительно к охране. Благодаря внешним данным он постоянно был задействован в почетных караулах на встречах и проводах иностранных гостей. А их в столицу империи приезжало много. Служить приходилось не только в Питере, Гатчине и Царском Селе – основных местах пребывания царя, но и всюду, куда ездил он и прочие августейшие особы.

Увы, я была мала, поэтому из дедовых рассказов запомнила немногое. Помню, он рассказывал, что сопровождал царское семейство на море в Крым, в Ливадию. Именно там умер Александр III.

Осталось от дедовой службы одно-единственное документальное свидетельство – фотография, датированная 1891 годом, сделанная в фотоателье «Т. Мори» во Владивостоке.

Сегодня благодаря Интернету можно найти многие ранее труднодоступные документы. В мои преклонные годы я почти слепа, компьютер осваивать поздно. Однако при помощи сына удалось разыскать исторические документы, позволяющие реконструировать и восстановить то, что дед, наверно, говорил, но моя детская память не зафиксировала.

Мой дед Иван Петрович Пономаренко – простой солдат непростого полка.

Мой дед Иван Петрович Пономаренко – простой солдат непростого полка

Загадка владивостокской фотографии решилась просто. В 1890–1891 гг. сын Александра III, будущий император Николай II, предпринял поездку по ряду стран Евразии. Эта поездка получила название «Восточное путешествие цесаревича Николая». После Великого посольства Петра I сложилась традиция длительных поездок молодых членов царской семьи в образовательных целях. Общая длина маршрута, пройденного наследником престола, составила более 51 тыс. км, в том числе 15 тыс. км по железным дорогам и 22 тыс. км по морю.

23 октября 1890 г. цесаревич поездом из Гатчины через Вену отправился в порт Триест (тогда город принадлежал Австро-Венгрии), где перешел на борт крейсера «Память Азова». Такой маршрут был выбран, чтобы избежать возможных дипломатических трудностей с Османской империей, которая контролировала черноморские проливы. Из Триеста экспедиция отправилась в греческий Пирей, потом в Египет, далее через Суэцкий канал в Аден, затем было длительное сухопутное путешествие по Индии, потом снова морем на Цейлон, в Сингапур, на остров Яву, в сиамский Бангкок, китайский Нанкин и в последнюю зарубежную страну – Японию.

Эта страна едва не стала последним пунктом на жизненном пути цесаревича. В городе Оцу 29 апреля 1891 г. Николай подвергся нападению полицейского, который его же и охранял. Русской охраны рядом не было. Психически неуравновешенный фанатик-самурай успел нанести высокому гостю несколько ударов меча по голове. К счастью, удары пришлись плашмя, поэтому травмы оказались неопасными для жизни. Этот инцидент вызвал бурю возмущения и панику в Японии – тогда японское общество в целом было благожелательно настроено к России, а в верхах испугались, что Россия объявит войну, к которой Япония не была готова.

7 мая «Память Азова» вышел из Кобе и через четыре дня прибыл во Владивосток. Здесь Николай принял участие в официальной церемонии начала строительства Транссибирской магистрали** – он лично отсыпал первую тачку земли в основание ее полотна.

________________________________________
**До ноября 2011 г. курсировал занесенный в Книгу рекордов Гиннесса самый дальний в мире поезд № 54/53 Харьков – Владивосток, преодолевавший 9714 км пути за 174 часа 10 минут. Был отменен по экономическим причинам

Так стало ясно происхождение фотографии: отряд охраны царской семьи, в рядах которой служил мой дед, заблаговременно был выслан во Владивосток для встречи цесаревича. В ожидании преемника престола солдаты гуляли по городу и зашли в фотоателье сняться на память. 21 мая 1891 г. царский конный конвой отправился из Владивостока по Сибирскому тракту до Оренбурга. Далее путь был по железной дороге. 4 августа цесаревич, а значит, и мой дед, после 2,5 месяцев пути с окраины империи вернулись в Санкт-Петербург.

Собственный Его Императорского Величества Конвой

От Диканьки до малой родины моего деда Великой Писаревки по прямой едва будет сотня километров. Выходит, кузнец Вакула и мой дед — земляки. Вакулу сам черт перенес с хутора в Зимний дворец. У моего деда такого проворного слуги не было. Найденные в сети документы не только уточнили многое, связанное с военной службой деда, но и породили трудный вопрос – почему дед был зачислен в личный состав охраны непосредственно царя?

Дело в том, что при знакомстве с принципами комплектации этой суперэлитарной части получалось, что шансов у деда туда попасть не было. В конце ХIХ в. в русской армии было более трех десятков лейб-гвардейских полков, отдельных батальонов, дивизионов, эскадронов, экипажей и даже рот. Понятно, что такое количество войск непосредственно в охране царствующей особы не могло быть задействовано. Для большинства из них название «лейб-гвардия» утратило номинальное значение телохранителей, оно стало данью традиции. Царя охраняла не лейб-гвардия в целом, а ее специализированное подразделение.

В 1961 году в Сан-Франциско малым тиражом вышло первое издание книги ветерана царской армии, Белого движения и (увы!) власовской РОА полковника Н. В. Галушкина «Собственный Его Императорского Величества Конвой». В России книгу переиздали только в 2004 г. Привкус украинской кухни в фамилии автора не обманывает – родом он из кубанских казаков, переселенных Екатериной Великой из Запорожской Сечи.

Вот как описывает Н. Галушкин принципы отбора служивых в царскую охрану: «Служить в Собственном Его Императорского Величества Конвое всегда считалось высшей честью для казаков Кубани и Терека… Новобранцев в гвардейские полки назначали уже на последнем этапе призыва в С.-Петербурге, где их отбирали «по стати», внешнему виду: «блондинов — в Преображенский, шатенов — в Семеновский, брюнетов — в Измайловский, рыжих — в Московский...» и другим признакам. (Как видим, у Н. Галушкина есть небольшие разночтения по части цвета волос новобранцев с мемуарами А. Игнатьева. – С.С.)

В Конвое Его Величества действовали особые правила. Они заключались в том, что здесь офицеры и казаки не назначались, а выбирались заранее. Офицеры — из строевых частей, а казаки — из станиц Кубанского и Терского Казачьих Войск (ККВ и ТКВ), куда для этой цели командировались офицеры Конвоя.

Для выбора казаков в Гвардию офицеры объезжали практически все станицы своего Войска. Перед командировкой офицеры опрашивали казаков Конвоя, знают ли они кого из своих станичников, достойных быть принятыми в Конвой Его Величества. Конвойцы, посовещавшись между собой, запрашивали в письмах старых гвардейцев своей станицы (старики заранее намечали и воспитывали тех молодых казаков, которые, по их наблюдению, были достойны для службы в Гвардии), после чего их имена назывались офицерам».

Но мой дедушка не был терским или кубанским казаком. И в округе не было казаков, которые могли бы дать ему рекомендацию. Тем более дедушка не был ни грузином, ни лезгином, ни чеченцем, ни ногайцем, ни крымским татарином, ни иным горцем или мусульманином, для которых были установлены особые квоты для прохождения службы в конвое.

Книга Галушкина в значительной мере основана на изданной в 1899 г. по указанию командира конвоя генерал-майора В. А. Шереметьева историческом очерке, написанном полковником С. И. Петиным. В Сети есть скан и этой 485-страничной книги. Внимательное изучение первоисточника позволило разгадать загадку, каким именно образом мой дед попал на службу в конвой. Как ни удивительно, к этому косвенно оказались причастны… крымские татары! Впрочем, обо всем по порядку.

Командир Собственного Е.И.В. Конвоя в 1887 – 1893 г.г. генерал-майор В.А. Шереметьев

Командир Собственного Е.И.В. Конвоя в 1887 – 1893 г.г. генерал-майор В.А. Шереметьев

Идея привлечения горцев и мусульман к охране царя принадлежала шефу жандармов, начальнику III Отделения собственной Его Императорского Величества канцелярии графу Александру Христофоровичу Бенкедорфу. Этого героя войны 1812 года, бескорыстного патриота и государственного деятеля в советское время принято было описывать исключительно черными красками — как гонителя Пушкина и прочих свободомыслящих личностей. По выражению историка и пушкиниста Н. Я. Эйдельмана «когда Пушкин отклонялся от правильного пути к добру, генерал писал вежливые письма, после которых не хотелось жить и дышать». Но куда менее вежливые письма и распоряжения шеф жандармов писал по поводу казнокрадов, мздоимцев и даже помещиков, которые позволяли себе недопустимую жестокость в обращении с крепостными. Он их всех считал лицами, подрывающими основы российской государственности.

Шеф жандармов граф А.Х. Бенкендорф: герой Отечественной войны 1812 года, душитель свободомыслия, гроза коррупционеров и заступник крепостных крестьян.

Шеф жандармов граф А.Х. Бенкендорф: герой Отечественной войны 1812 года, душитель свободомыслия, гроза коррупционеров и заступник крепостных крестьян

Будучи масштабно мыслящим государственным деятелем, Бенкендорф понимал, что одним «кнутом» управлять огромной многонациональной страной нельзя, нужны еще «пряник» и склеивающий империю «цемент». В разгар Кавказской войны, 24 декабря 1832 г., Бенкендорф написал барону Розену, командиру отдельного Кавказского корпуса письмо, в котором разъяснил, какую следует проводить политику в отношении кавказских народов (приводится в соответствии с правилами современной орфографии):

«Народ горский необразован, напитан дикостью… и, смею сказать, с давнего времени раздражен разными усиленными мерами, которые Правительством предпринимаемы были по необходимости. В этом положении закоренело в них отвращение от русских, в которых они привыкли видеть якобы своих злодеев, ищущих уничтожения их свободы и стремящихся к покорению. Это самое отвращение удаляло… могущееся в них родиться желание познать русских, познать истинную причину беспрерывной вражды и удостовериться, что Российский Государь, имея в предмет их благо, желает видеть народ русский в неразрывной с ними дружбе, дабы тогда быть в возможности распространить и на горцев то благоденствие, каким пользуются и другие его подданные…

На этом-то основании сформирован был Л.-Гв. Кавказско-Горский полуэскадрон и, чтобы более доказать горцам желание Государя Императора прекратить вражду, назначен в Собственный Его Величества Конвой.

В течение 4-х лет имея команду горцев в моем ведении, я совершенно удостоверился в истине этих предположений и заметил, что народ горский, показывающий на Кавказе жестокие примеры дикости и непросвещения, сохраняет в той же силе чувства самые похвальные…

При отправлении теперь вновь произведенных офицеров, каждый из них просил службы на Кавказе, чтобы усердием иметь возможность оказать благодарность; каждый из них давал обещание служить и умереть за Государя...» (С. И. Петин «Собственный Его Императорского Величества Конвой.» Тип. А. С. Суворина, С.-Пб., 1899, с. 363–364)

А теперь сравните слова Бенкендорфа со знаменитой фразой генерала армии США Филиппа Генри Шеридана, одного из командующих армии северян в Гражданской войне, которую окрестили войной против рабовладения в южных штатах. Фраза эта стала черным афоризмом: «Хороший индеец – мертвый индеец». Как говорится, почувствуйте разницу между русским варварством и деспотией и демократической политической культурой янки***.

______________________________________________
***Американский лингвист, философ и политический публицист Ноам Хомский как пример политкорректного ханжества приводит факт, что в армии США военные вертолеты традиционно называют именами истребленных индейских племен: «сиу», «ирокез», «чинук», «апач» и др. А танки принято называть именами генералов-карателей, убивавших этих индейцев: «Шерман», «Шеридан», «Першинг», «Ли», «Грант»

В 1857 году, уже после смерти Бенкендорфа, в состав конвоя были включены дополнительно взводы грузин и крымских татар. Примечательно, что отбор представителей разных народов шел с учетом умения кандидатов исполнять национальные песни и танцы. При визитах высоких гостей в Санкт-Петербург устаивались показательные джигитовки и концерты, выражаясь современным языком, художественной самодеятельности.

В 1882 году, после окончания войны на Кавказе, Кавказский эскадрон в составе конвоя был расформирован. Остались только терские и кубанские казаки плюс небольшая крымско-татарская команда в составе: 1 офицер, 2 унтер-офицера и 12 рядовых.

А 18 мая 1890 г. прошла очередная реорганизация конвоя, которая, по всей видимости, и предрешила судьбу моего деда. По ходатайству генерал-майора В. А. Шереметьева было принято два решения: 1) «упразднить команду крымских татар, так как опыт показал их совершенную непригодность к ответственной службе и вообще малую пригодность к строевому делу»; 2) «штат казачьего эскадрона Собственного конвоя увеличить на 80 строевых казаков (75 конных и 5 пеших), а штат первоочередного эскадрона на 75 строевых и 80 вьючных лошадей нижних чинов».

Хронологически все сошлось! Дед, которого совсем недавно отобрали в один из полков лейб-гвардии, оказался в нужное время в нужном месте – срочно потребовались дополнительные рядовые в царский конвой. Обычная система комплектации из заранее отобранных терских и кубанских казаков не могла быстро предоставить пополнение. Вот и перебросили часть рекрутов из других гвардейских полков.

Почти царские черевички, вышиванки и рушники

Детская память так устроена, что выхватывает самые яркие, запоминающиеся впечатления. Одна из таких впечатлений — красные черевички, что дедушка стачал мне ко времени моего похода в школу. Он не был профессиональным сапожником, но был мастером на все руки – мог и печь сложить, и крышу починить, и столярничать. Те сапожки я очень любила, жизнь была бедная, современные дети даже представить не могут, что значило такое богатство. Думаю, дедушка читал «Ночь перед Рождеством», и появление этих черевичек в нашем доме как бы продолжало рождественскую сказку Гоголя. Они естественно, не сохранились.

Удивительно другое – сохранилась роскошная коллекция украинских вышиванок и рушников, вышитых бабушкой Александрой Ивановной. Бабушка хотя и считалась крестьянкой, но на земле никогда не трудилась – она была белошвейкой. После нее осталось более двадцати предметов художественной вышивки, треть из которых находится в идеальном состоянии. Очень редко, раз в несколько лет, иногда десятилетий, я надевала эти великолепные произведения этнографического искусства по разным торжественным случаям.

В этом прошлом году я вспомнила о них и решила что-то и надеть на свой 91-й день рождения. Но когда услышала о т. н. «маршах вышиванок» украинских неонацистов, то решила этого не делать. Не время. Друзья и гости могут неправильно понять.

Мой внук недавно был в Монголии, привез оттуда фотографии автомобилей, разукрашенных свастиками, точь-в-точь нацистского образца. Но это не монгольские нацисты, а свастики не нацистские. Эти невинные для монгола паучки — знаки солнцеворота, которые в буддистской Монголии издревле почитаются как знаки благополучия. Так случилось, что итальянские фашисты и немецкие нацисты их осквернили. Если бы Украина была оккупирована не гитлеровской Германией, а как Монголия Японией, то и у нас свастика не считалась бы «фашистским знаком», — так свастику называли в моем детстве.

Ни свастики, ни вышиванки ни в чем не виноваты. Им, можно сказать, не повезло.

Чудом сохранилось и вышитое бабушкой нарядное платьице, в котором я пошла в первый класс в далеком 1930 году. В 2014 году моей московской правнучке Станиславе тоже пришла пора идти в школу. Она сфотографировалась в платьице, сшитом руками ее, страшно сказать, пра-пра-пра-бабушки, родившейся через десять лет после отмены крепостного права!

Непростой солдат простого полка

Если дедушку я успела застать краешком детства, то о своем дяде Петре Ивановиче Кравченко знаю лишь со слов бабушки, его старшей сестры. О его необычной судьбе известно немного. У Петра рано проявились художественные способности, и в отроческом возрасте поехал он из Великой Писаревки учиться на художника.

Неизвестно где и какое он получил первоначальное художественное образование. Так или иначе, но к лету 1914 года он жил в Москве и работал, по всей видимости, художником-декоратором. Об этом свидетельствует отправленное ему на московскую квартиру письмо с обратным адресом «Театральное Бюро Императорского Русского Театрального Общества». В письме «Его Высокородие» покорнейше попросили быть любезным пожаловать для переговоров по делу в Театральное бюро.

Обращение «высокородие» было положено гражданским советникам пятого класса (статские советники) и офицерам от капитана до полковника, а также их женам (sic!). Но это формально. В России к началу ХХ в. де-факто произошло размытие сословных перегородок, и «высокородие» стало употребляться в тех случаях, когда не было известно о статусе адресата или просто из желания польстить. Примерно так, как сейчас в англоязычном мире широко распространено учтивое обращение сэр, что окончательно отделилось от весьма редкого рыцарского титула «сэр». А так как письмо дяде было отпечатано в типографии стандартным бланком, то понятно, что обращение «высокородие» применительно к вчерашнему крестьянину и завтрашнему солдату сделано с очень большим запасом учтивости.

Письмо датировано 24 июля 1914 года, а время аудиенции в бюро назначено на следующий день в 11.30. Невероятная по нынешним меркам скорость доставки корреспонденции!

Вспомним хронологию тех бурных дней лета 1914 г. (все даты по старому стилю):

15 июня в Сараево убит эрцгерцог Франц Фердинанд;

15 июля Австро-Венгрия объявила войну Сербии;

17 июля Николай II подписал указ о всеобщей мобилизации;

18 июля Германия предъявляет ультиматум России с требованием отменить мобилизацию, Россия на ультиматум не отвечает;

19 июля Германия объявляет войну России.

Таким образом, есть основания предположить, что дело, по которому моему дяде предложили прийти в Театральное бюро на переговоры, каким-то образом связано с начавшейся мобилизацией. За названием «Театральным Бюро», вероятно, стояло нечто подобное отделу кадров Императорского Театрального общества. Если это так, то там велся учет военнообязанных работников.

Это, конечно, лишь гипотеза. Но достоверно известно, что дядя оказался на фронте в качестве рядового. И вот там, на фронте, с ним приключилась невероятная история, зафиксированная на фото без указания даты и места съемки. Видно лишь, что дело было в теплое время года. Очевидно, что накануне был период длительного затишья, позволивший моему дяде заняться художественным творчеством.

Рядовой солдат превратил вход во врезанный в известняковый склон блиндаж в некое подобие Эрмитажа! Две женские скульптуры – одна ангел, вторая похожа на сестру милосердия – стоят, подпирая свод и стены. Справа вырезан его фирменный знак – объединенные буквы П и К, что означает Петр Кравченко.

Как гласит семейное предание, эта скульптурная композиция поставила точку на военной службе дяди и открыла новую страницу в его биографии. Как рассказывала бабушка, господа офицеры, потрясенные работой рядового Петра Кравченко, доложили куда следует. На чудо окопной скульптуры приезжало смотреть любопытствующее начальство. Среди этого начальства был и выдающийся русский живописец Константин Коровин. Только сейчас, благодаря всезнающей Википедии, стало понятно, что встреча Коровина с дядей не была случайностью. Помимо того, что Коровин совмещал академическую живопись с созданием театральных декораций и костюмов, во время Первой мировой войны он служил консультантом по маскировке в Генеральном штабе русской армии и инспектировал войска.

«Блиндаж – Эрмитаж». Автор композиции стоящий слева солдат Пётр Иванович Кравченко

«Блиндаж – Эрмитаж». Автор композиции стоящий слева солдат Пётр Иванович Кравченко

Коровин эвмешался в судьбу рядового Кравченко. Его демобилизуют из действующей армии и направляют на учебу в Императорскую академию художеств в Петрограде. Параллельно принимают на работу художником-декоратором в Мариинский театр.

Декорация в Мариинском театре. Слева ‑ Пётр Кравченко, справа ‑ Константин Коровин

Декорация в Мариинском театре. Слева ‑ Пётр Кравченко, справа ‑ Константин Коровин

Но недолго продолжался этот период его жизни. В первые послереволюционные годы в голодном Петрограде Петр Иванович заразился гриппом-испанкой и умер...

загрузка...

Загрузка...

Вірмени України

Вірменські майстри брали участь у спорудженні Софії Київської

В копилку власти: История -- локомотив… экономики?

Опровергая устоявшийся стереотип о якобы туристической неперспективности...

Математик из Одессы в концлагере придумал систему...

Ментальную арифметику, которую изучают в 70 странах, открыл математик из Одессы

Разложение русского общества накануне Февраля – с...

Подавить революцию можно комплексом мер системного антитеррора и глубоких реформ.

Загрузка...

Пересадка в Могилеве-Подольском длиною в жизнь

Он взял с сына слово не переделывать памятник — выполненное в камне усохшее дерево с...

Война в богом забытом селе. Часть вторая*

Наступил следующий год. Какой — я узнала позже. В то время для меня он был просто...

С чего начинался политех

В конце лета 1898 г. неподалеку от построенного в 1887 г. храма Святой равноапостольной...

Время денег

Трудные времена -- «дешевые» деньги 

Война в Богом забытом селе

Я в розовом платьице... Помню точно, что оно было розовое и очень мне нравилось. И в этом...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Idealmedia
Загрузка...
Ошибка