Памятник рукотворный академика Веркина

№41(925) 11 — 17 октября 2019 г. 09 Октября 2019 4 5

8 августа 2019 г. исполнилось бы 100 лет со дня рождения блистательного физика-экспериментатора, педагога, просветителя, выдающегося организатора науки академика АН УССР Бориса Иеремиевича Веркина.

Он обладал редчайшим даром сочетания глубокого понимания физики, научной интуиции и предвидения, широты научного и общекультурного кругозора, целеустремленности в достижении поставленных целей, умении наводить мосты от фундаментальных научных исследований к их практическим приложениям. Высшим достижением его научно-организаторской деятельности стало создание в Харькове уникальной всемирно известной структуры — научно-технического комплекса «Физико-технический институт низких температур» в системе украинской Академии наук.

НТК ФТИНТ объединил физико-математический сектор, состоящий из экспериментальных, теоретических отделов и математического отделения, Специальное конструкторско-технологическое бюро, где идеи ученых доводились до стадии инженерных разработок, Опытное производство, где чертежи конструкторов воплощались в опытные образцы, и Опытный завод, где осуществлялось серийное производство новой техники. На вершине своего развития в конце 1980-х в НТК ФТИНТ работали около 3 тыс. человек.

Б. Веркин также являлся основателем и первым главным редактором международного научного журнала «Физика низких температур/Low Temperature Physics», который ежемесячно издается с 1975 г. одновременно на русском и английском языках в Харькове и США. Он имеет высший на Украине и один из самых высоких на всем постсоветском пространстве индекс цитируемости среди научных журналов.

Б. Веркин успел сделать поразительно много как в основном деле своей жизни — физике, так и далеко за ее узкопрофессиональными границами.

Начало пути

Борис Иеремиевич родился в Харькове 8 августа 1919 г. в семье русских интеллигентов-просветителей. Его отец Иеремия Степанович происходил из крестьян-казаков с хутора Галушкино Хоперского округа области Войска Донского. Осиротев в 14 лет, он вынужден был совмещать тяжелый труд с учебой. Постоянно занимался самообразованием, окончил учительскую семинарию, курсы землемеров в Петербурге, затем учился на физико-математических факультетах сначала Харьковского университета, а затем Харьковского пединститута. Начинал работать школьным учителем физики, стал профессором.

Мать — Мария Константиновна — преподавала географию в гимназиях, школах, заведовала детским садом. Их гостеприимный дом был центром общения широкого круга творческих личностей. От родителей Борис унаследовал не только исключительное трудолюбие, но и любовь к жизни во всей ее многогранности: тягу к энциклопедичности знаний — в области как естественных наук, так и гуманитарных, любовь к театру и классической музыке, глубокий интерес к литературе и истории, страсть к путешествиям.

В шестилетнем возрасте родители отдали Бориса в немецкую рабочую школу №54 (Vierumdfunfzigste Arbeiterschule). Преподавательский состав был укомплектован этническими немцами, носителями языка. Все уроки и внеклассная работа велись исключительно на немецком. Среди учащихся были и не знавшие русский язык дети из Германии. Их родителей пригласили на строительство харьковских заводов и во вновь созданные институты.

В 1933-м школу закрыли, и в 9-й класс Борис пошел в обычную школу №33. Проучился он там всего год: сдав экстерном экзамены за 10 класс, досрочно получил аттестат о полном среднем образовании. В 1935 г. — в 15-летнем возрасте — после блистательной сдачи конкурсных экзаменов был зачислен студентом физико-математического факультета Харьковского государственного университета им. М. Горького.

Параллельно Борис поступил в консерваторию по классу фортепиано и два года совмещал обучение в двух вузах. В конце концов он выбрал физику, но годы обучения в консерватории не стали случайным эпизодом в его биографии. Внутренняя музыкальность сопровождала всю его жизнь. Не зря Альберт Эйнштейн, когда познакомился с квантово-механической моделью атома водорода, которую предложил Нильс Бор, дал ей восхищенную оценку: «Это — высшая музыкальность в области мысли!»

До весьма почтенного возраста Б. Веркин профессионально музицировал на фортепиано, читал с листа ноты сложных классических произведений, собрал огромную коллекцию грампластинок. Веркин организовал в своем институте известную в Харькове «Филармонию физиков» — функционирующую на постоянной основе систему бесплатных концертов ведущих музыкантов страны. Вход на концерты в режимном институте был свободным для всех желающих. Сегодня дочь ученого Татьяна Веркина достойно продолжает дело отца: она пианистка и певица, народная артистка Украины, профессор и ректор Харьковского университета искусств.

Харьков — «всесоюзная столица физиков»

Будущему физику посчастливилось родиться в нужное время и в нужном месте. Годы его учебы в университете пришлись на время стремительного взлета Украинского физико-технического института (УФТИ), созданного в первой столице УССР в 1928-м. Президент АН СССР С. Вавилов на выездной сессии Академии наук в Харькове в январе 1937-го сказал: «УФТИ — это четверть всей советской физики». В УФТИ работали ведущие советские физики, сюда с рабочими визитами приезжал и цвет мировой физической науки — Н. Бор, П. Дирак, П. Эренфест, Р. Пайерс, В. Вайскопф, Г. Плачек, Л. Тисса, Ф. Хоутерманц, М. Руэман, Ф. Ланге.

Курс физики читал молодой заведующий теоретическим отделом УФТИ профессор Л. Ландау, который впоследствии стал нобелевским лауреатом. Б. Веркин вспоминал, как Ландау донимал студентов расспросами об их общекультурном уровне, не имеющем, на первый взгляд, никакого отношения к физике. Эту черточку характера Ландау Борис Иеремиевич перенял в полной мере.

После окончания университета Борис поступил в аспирантуру в криогенную лабораторию УФТИ, которой заведовал Борис Лазарев. Это была прекрасная, мирового класса лаборатория, основанная в 1931 г. выдающимся физиком-экспериментатором Львом Шубниковым. Л. Шубников в 1937-м пал жертвой т. н. «большого террора». Л. Шубникову было бездоказательно инкриминировано приглашение им в институт якобы для шпионажа немецких ученых-эмигрантов, которых незадолго до его ареста депортировали в Германию. Б. Веркин, еще будучи студентом университета, мечтал попасть в его лабораторию. Но в УФТИ Шубникова он уже не застал — к тому времени его расстреляли, а имя «врага народа» запретили упоминать в научных публикациях.

Сменивший Л. Шубникова на должности завлабораторией Б. Лазарев продолжал поддерживать во вверенном ему коллективе дух глубочайшего уважения и пиетета перед памятью великого ученого, основателя криогеники в Советском Союзе. Молодой Б. Веркин проникся этим духом и спустя много лет — в 1986 г. организовал написание книги, посвященной светлой памяти Л. Шубникова.

Началась научная работа Б. Веркина в УФТИ с исследования эффекта Шубникова—де Гааза-ван Альфена — низкотемпературных осцилляций магнитной восприимчивости металлов в зависимости от напряженности магнитного поля. Но менее чем через год работу прервала Великая Отечественная война.

«Государственная убежденность в победе»

В звании младшего лейтенанта научный сотрудник отправляется на фронт, воюет в пехоте. Под Сталинградом получает тяжелое ранение, его эвакуируют на левый берег Волги. После лечения Веркина признают годным к нестроевой службе и направляют замполитом в Суворовское училище в Новочеркасске. Отличное знание немецкого языка также было востребовано — его привлекли к преподаванию немецкого в школу разведчиков и диверсантов. Оказавшись в тылу, Б. Веркин устанавливает переписку с Б. Лазаревым, который был эвакуирован вместе с УФТИ в Алма-Ату.

Харьков был освобожден 23 августа 1943 г. «Государственная убежденность в победе», как выразился в своих мемуарах Б. Лазарев, имела следствием очень раннюю реэвакуацию УФТИ. Уже 7 апреля 1944-го УФТИ вернулся в израненный Харьков. Город по степени разрушения уступал только Сталинграду, а по числу жертв среди мирного населения — блокадному Ленинграду. Восстановление взорванного оккупантами института шло поразительными темпами — первую годовщину освобождения города 23 августа 1944 г. сотрудники криогенной лаборатории отметили торжественным поднятием специально изготовленных бокалов-сосудов Дьюара с только что полученным жидким азотом! Жидкий водород и гелий были получены в 1946-м.

После победы началась массовая демобилизация. Но Б. Веркин служил не в строевых частях, которые расформировывали, а в военном училище. Его не отпускали. Он был вынужден написать письмо Б. Лазареву, чтобы тот посодействовал демобилизации. К этому времени УФТИ был глубоко интегрирован в советский атомный проект, руководимый И. Курчатовым, и обращение руководства такого института в Военный совет Северо-Кавказского военного округа возымело действие — в 1946-м Веркин вернулся в УФТИ и продолжил главное дело жизни, прерванное войной.

«С властью не борются, с ней сотрудничают»

В 1949—1951 гг. Б. Веркин, Б. Лазарев и Н.Руденко открыли эффект Шубникова—де Гааза-ван Альфена, ранее наблюдавшийся только у полуметаллического висмута, у целой группы металлов — олова, бериллия, магния, индия, кадмия, таллия, сурьмы, ртути. Таким образом был установлен общеметаллический характер эффекта, что имело большое значение для физики твердого тела. В 1951-м Веркин защищает кандидатскую диссертацию. Несмотря на то что имя Л.Шубникова оставалось под запретом, Б. Веркин не побоялся сослаться на его труды.

В 1957 г. Веркин защищает докторскую диссертацию. Один из отзывов с высокой оценкой работы прислал Л. Ландау, причем он был подписан 13 мая 1957 г. — ровно за три года до дня выхода постановления президиума АН УССР о создании ФТИНТа. Возможно, в эти дни и рождался дерзновенный замысел создания нового института.

Многие, если не большинство его коллег искренне не понимали — зачем? Дело даже не в ревности учителя, от которого уходил ученик. Все условия для успешной дальнейшей работы в УФТИ были. Академик Б. Лазарев занял резко отрицательную позицию в отношении непонятной идеи любимого ученика, а человек он был весьма влиятельный. Отношения между учителем и учеником оказались заметно подпорченными, но к чести обоих им удалось сохранить их на достойном уровне. Позже Б. Лазарев публично признал, что ошибался, когда противодействовал инициативе молодого коллеги.

У Б. Веркина была своя правда: ему стало тесно в рамках прекрасной лаборатории прославленного института. Он возглавил инициативную группу по созданию нового института, в которую вошли профессора А. Галкин, В. Старцев и Б. Есельсон, а также молодой кандидат наук И. Дмитренко. При организации института Веркин пригласил на работу большую группу математиков. Среди них были знаменитые В. Марченко (друг детства по немецкой школе) и А. Погорелов, которые во многом определили пути становления физического института. Б. Веркин был широкомасштабно мыслящим организатором науки. Там, где другие считали математическое отделение некой вспомогательной структурой, призванной помогать выполнять сложные расчеты, он видел математический институт. Математическое отделение, с одной стороны, должно было быть способным самостоятельно формулировать и решать задачи, а с другой — работать в тесном взаимодействии с физическими и конструкторскими отделами.

Два послевоенных десятилетия академические и отраслевые исследовательские институты в СССР росли как грибы. Но даже в такое исключительно благоприятное время нужны были особой силы аргументы, чтобы убедить партийное и советское руководство в целесообразности новой дорогостоящей и малопонятной затеи. Даже людям, бесконечно далеким от физики, после Хиросимы и Нагасаки нетрудно было понять, зачем стране нужны ядерные реакторы, зачем нужны ракетные исследования. Но зачем стране нужны какие-то странные «холодильники»? Тем более что и среди физиков по этому вопросу не было единодушия.

Правда, патриарх советской низкотемпературной физики, будущий нобелевский лауреат П. Капица поддержал Веркина. Но отношения П. Капицы с советской властью всегда были сложными: власть его уважала, но не любила за независимый нрав. Капице приписывают слова: «С властью не борются, с ней сотрудничают». Поэтому его возможности лоббирования идеи ФТИНТа были ограниченными.

Борис Веркин с Петром Капицей

Тогда Б. Веркин сделал политически выверенный ход — заручился поддержкой С. Королева — засекреченного главного конструктора ракетно-космической техники. Королев физиком не был, но все понял сразу. Его авторитет был непререкаем, финансирование работ в интересах фирмы Королева было приоритетным.

Образно говоря, С. Королев сказал высшему руководству страны примерно так: «ФТИНТ мне нужен!», и вопрос о его создании был решен быстро и положительно. 13 мая 1960 г. вышло постановление президиума АН УССР о создании института. Таким образом, академический институт создавался на деньги не бюджета Академии наук УССР, а, как говорили тогда, «заказчика».

Философ А. Зиновьев заметил: «Все недостатки советского строя являются продолжением его достоинств». Б. Веркин был мастером как в части использования достоинств советской системы организации науки, так и виртуозом по минимизации ее недостатков. Корпуса ФТИНТа строили ударными темпами с использованием труда заключенных. Зданий еще не было, а работы уже велись по всему городу, где это было возможно — в помещениях консерватории, завода «Коксохим», в мастерских 131-й средней школы. Уже в 1965-м основную часть огромного комплекса зданий в районе Павлова Поля Харькова сдали в эксплуатацию. Одновременно построили городок для сотрудников, названный в народе «хутор Веркина». Институт начал работать на «максимальных оборотах».

Через созданный для С. Королева испытательный комплекс, имитирующий условия космического пространства — глубокий вакуум, низкие температуры и имитатор космического излучения, прошли все объекты, отправленные впоследствии в космос. Шарниры антенн и солнечных батарей, пиропатроны, системы астрокоррекции и навигации, фал Алексея Леонова — первого космонавта, вышедшего в открытый космос, вся ходовая часть «Луноходов». Приборы, созданные или испытанные во ФТИНТе, покоятся сейчас на поверхности Луны и Венеры.

Вершина

Б. Веркин и С. Королев имели много общего. С. Королев не был в душе «оружейником» — он был романтиком, мечтал о далеком космосе, а к военной тематике относился как к своего рода «оборонному налогу» на космонавтику. Так, одним из первых исследований, выполненных во ФТИНТе в интересах фирмы С. Королева, было изучение механических свойств замороженного до твердого состояния керосина.

У Королева была идея использовать твердый керосин в качестве конструкционного материала межпланетных кораблей. Это позволило бы ставшие ненужными элементы конструкций использовать как ракетное топливо. Очевидно, что такая идея для укрепления обороноспособности страны ценности не представляла. Не оправдала она себя и в мирной космонавтике. Но деньги, выделенные на апробацию «тупиковой» идеи, зря не пропали: была разработана и изготовлена соответствующая техника, приобретен опыт, все это впоследствии было использовано для других исследований — как фундаментальных, так и прикладных.

Аналогичные взгляды имел и Б. Веркин. Многочисленные засекреченные оборонные темы, которые велись во ФТИНТе, весьма существенно помогали институту финансово и политически — в кабинетах государственной власти. Но славу и международное признание институт в итоге заработал не на них, а на результатах фундаментальных академических исследований и в мирных приложениях криотехнологий.

Нет возможности даже кратко изложить суть проведенных под руководством Веркина исследований. Ограничимся отдельными примерами — они помогут читателю представить небывалую широту работ. От изучения фундаментальных основ сверхпроводимости до создания сверхпроводящей электроники с рекордной чувствительностью и сверхпроводниковых генераторов с рекордной мощностью. От разработки орбитальных систем наблюдения за Землей и далекими космическими объектами до поиска алмазов в недрах Земли и подводных лодок в глубинах океана. От создания индивидуальных дыхательных систем на основе жидкого воздуха до создания топливной аппаратуры для грузового автотранспорта на основе сжиженного природного газа. От разработки «грубых» методов криоизмельчения старых автомобильных покрышек до создания тончайших криохирургических инструментов для нейрохирургии, стоматологии, офтальмологии и гинекологии. От разработки методов низкотемпературной консервации крови и костного мозга до создания методов длительного хранения мясных туш и транспортировки охлажденных фруктов и овощей. В 1972 г. Веркин инициировал создание Института проблем криобиологии и криомедицины в системе украинской Академии наук, основные кадры которому дал ФТИНТ.

Б. Веркин был автором и соавтором многих книг. Но об одной следует сказать особо. Дух просветительства, унаследованный от родителей, закономерным образом привел Веркина к идее написания монографии «Введение в физику гелия». Гелий был открыт в 1868 г. методом спектрального анализа на Солнце. Редкий на Земле гелий является вторым по распространенности (после водорода) элементом во Вселенной.

Изучение свойств ядер атомов гелия — альфа-частиц — сыграло выдающуюся роль в становлении и развитии ядерной физики. Результаты исследования электронных оболочек его атомов легли в основу квантовой механики. Достижения физики конденсированного состояния также в значительной мере связаны с экспериментальными и теоретическими исследованиями жидкого и твердого гелия. Эта и другая весьма разнородная информация о гелии рассредоточена в большом количестве оригинальных работ, и ощущалась потребность в ее обобщении.

В соавторы Борис Иеремиевич пригласил своего сотрудника Святослава Соколова. К сожалению, Борис Иеремиевич не успел увидеть свою последнюю книгу — она вышла в издательстве «Наукова думка» в 1993 г. после его кончины.

Интересы Бориса Иеремиевича выходили далеко за круг профессиональной деятельности. Тому есть огромное число примеров. Так, в конце октября 1975-го вместо плановой лекции по курсу общей физики, которую он должен был прочесть нам — студентам физико-технического факультета Харьковского политехнического института, он два академических часа восторженно делился впечатлениями о школе-семинаре по проблеме связи с внеземными цивилизациями, который прошел в Специальной астрофизической обсерватории АН СССР в станице Зеленчукской на Северном Кавказе.

Б. Веркин не боялся снобистских упреков в «неакадемичности» или «желтизне» некоторых научных задач, за которые брался. Так, в период широкого увлечения экстрасенсами и паранормальными явлениями он привлек специалистов своего института с их высокочувствительной аппаратурой к изучению этих феноменов. В этом контексте совсем не случайным выглядит приглашение во ФТИНТ всемирно известного польского писателя-фантаста Станислава Лема в 1968 г.

Вот пример иного рода. В 1979-м во Всесоюзном институте научно-технической информации в окончательном виде была депонирована рукопись книги Льва Гумилева «Этногенез и биосфера Земли», где он сформулировал свою концепцию «пассионарности». По словам Гумилева, это была попытка решить одну из главных проблем этнологии — науки, «заполняющей трещину между историей и естествознанием». Такие междисциплинарные исследования особенно волновали Веркина. У книги была уникальная для советского времени судьба: пройдя все главлитовские (цензурные) барьеры и будучи допущенной в печать, она не публиковалась 15 лет — у Гумилева было много влиятельных недругов и оппонентов.

Молва и слухи о полузапрещенной книге распространялись в среде интеллигенции. При всей неоднозначности и спорности многих тезисов Гумилева в одном с ним согласятся все: мировую историю и прогресс движут т. н. «пассионарии» — индивидуумы с врожденной повышенной социальной «энергетикой», которые гораздо больше дают обществу, чем берут от него. Т. е. такие, как Б. Веркин. И тут пассионарий Б. Веркин делает свой очередной, не типичный для директора советского режимного института, но такой характерный для него поступок: распоряжается изготовить на институтской множительной технике (т. н. аппарате «ЭРА») десяток копий книги Гумилева, которые он с удовольствием подарил друзьям и коллегам.

Б. Веркину было интересно все, но, как с грустью отметил в своих воспоминаниях президент НАНУ академик Б. Патон, «а вот спорт, по-моему, он игнорировал. Жаль!». Действительно жаль — если бы Б. И., как его за глаза называли друзья и коллеги, вел более здоровый образ жизни, не игнорировал занятия физкультурой и спортом, то его век был бы, возможно, не столь относительно короткий. Скончался Б. Веркин 12 июня 1990 г. в возрасте 70 лет.

Последние годы жизни Б. Веркина стали и последними годами НТК ФТИНТ в том виде, в каком он его замыслил. Сразу после распада СССР был закрыт Опытный завод, немного позже — Опытное производство, затем и Специальное конструкторско-технологическое бюро. Сейчас там арендаторы, крупная IT-фирма, финансово поддерживающая остатки былого величия эпохи УССР. Но ядро огромного научно-технического комплекса, бывший «физико-математический сектор», теперь просто называемый «институт», жив и по-прежнему весьма достойно представляет Украину в мире. Как говорится, «не «благодаря, а вопреки». Велик запас советской инерции...

Незадолго до кончины в беседе с близкими ему сотрудниками Б. Веркин выделил три главных достижения своей жизни: создание ФТИНТа, журнала «Физика низких температур» и воскрешение для истории имени Льва Шубникова, написание о нем книги. Последнее — казалось бы, значимое, но несоизмеримое по масштабу с созданием ФТИНТа деяние. Среди авторов книги о Шубникове (С. Гредескул, Л. Пастур и Ю. Фрейман) нет имени Б. Веркина, он «лишь» инициировал ее написание и оказал авторам максимальное содействие в работе. Но именно в этой непредсказуемости и есть весь Веркин, с его планкой духовных и моральных ценностей.

Институт был плоть от плоти творением Б. Веркина. Его отношение к институту не было простым отношением наемного директора к вверенному ему государственному учреждению. В нем был элемент интимности и сакральности. В. Репко, друг по жизни и замдиректора по режиму на службе, рассказывал, что однажды Веркин высказал пожелание быть похороненным на территории института. Разумеется, это было невозможно. Б. Веркин не настаивал, он все понимал. Его прах покоится на престижном городском кладбище. Но главный памятник ему стоит не над могилой, а на Павловом Поле — это комплекс зданий Физико-технического института низких температур им. Бориса Веркина.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

загрузка...
Loading...

Загрузка...

Два взгляда на историю Украины

Когда искажают историю войны, начинается новая война

Украинские корни израильской государственности

Вплоть до конца 1970-х все президенты Израиля были уроженцами Российской империи

Все глядят в Наполеоны

Величие вождей французской революции и Наполеона в том, что они нанесли смертельный...

Вірмени України

Вірменські майстри брали участь у спорудженні Софії Київської

В копилку власти: История -- локомотив… экономики?

Опровергая устоявшийся стереотип о якобы туристической неперспективности...

Математик из Одессы в концлагере придумал систему...

Ментальную арифметику, которую изучают в 70 странах, открыл математик из Одессы

Загрузка...

Разложение русского общества накануне Февраля – с...

Подавить революцию можно комплексом мер системного антитеррора и глубоких реформ.

Пересадка в Могилеве-Подольском длиною в жизнь

Он взял с сына слово не переделывать памятник — выполненное в камне усохшее дерево с...

Война в богом забытом селе. Часть вторая*

Наступил следующий год. Какой — я узнала позже. В то время для меня он был просто...

Комментарии 4
Войдите, чтобы оставить комментарий
Александр Смирнов
18 Октября 2019, Александр Смирнов

Первоначально ФТИНТ хотели организовывать в Днепропетровске, поскольку там уже работал "Южмаш", тематика которого была близка к фирме Королёва (взаимодополняющая и конкурирующая). Но Веркин и его единомышленники настояли на Харькове, аргументируя тем, что в Харькове уже есть сильная криогенная школа + мощный кадровый потенциал физиков и математиков широкого профиля.

- 2 +
Александр Смирнов
18 Октября 2019, Александр Смирнов

К сожалению, газета "2000" сильно сжалась в объеме, соответственно мой текст тоже "усох" примерно на 40%. Много интересных фактов осталось за рамками. Спасибо за добрые слова!

- 2 +
Сергей Дибровец
13 Октября 2019, Сергей Дибровец

Да здравствует великий просветитель – Александр Смирнов! Всегда с большим интересом читаю Ваши материалы. Академика Веркина у нас в Днепре знали лично немногочисленные физики (ныне пенсионеры). Дело в том, что «отголосками» ФТИНТа у нас в Днепре являются два академических института: ИТМ НАН Украины и ИТСТ НАН Украины «Трансмаг». Тематика исследований последнего включает магнитолевитационный транспорт на сверхпроводниковых магнитах. Так, что дело Веркина – «живёт и побеждает», если не учитывать геноцид всей украинской науки и системы образования.

- 1 +
Александр Смирнов
18 Октября 2019, Александр Смирнов

Первоначально ФТИНТ хотели организовывать в Днепропетровске, поскольку там уже работал "Южмаш", тематика которого была близка к фирме Королёва (взаимодополняющая и конкурирующая). Но Веркин и его единомышленники настояли на Харькове, аргументируя тем, что в Харькове уже есть сильная криогенная школа + мощный кадровый потенциал физиков и математиков широкого профиля.

- 1 +
Loading...
Получить ссылку для клиента

Авторские колонки

Блоги

Idealmedia
Загрузка...
Ошибка