Этюды оптимизма от Надежды Михайловны Нестеренко

№50 (538) 17 - 23 декабря 2010 г. 15 Декабря 2010 0

В 1907 г. в Париже вышло первое издание книги нобелевского лауреата Ильи Ильича Мечникова «Этюды оптимизма». Выдающийся физиолог, микробиолог, медик, основатель геронтологии — науки о старении и долголетии обратил внимание научной общественности на простые, казалось бы, вещи: важность позитивного отношения к жизни, любви к жизни как таковой, на радость бытия. То, что сейчас кажется очевидным, сто лет назад бесспорным не являлось.

Книга писалась в историческую эпоху, когда в Европе господствовала своеобразная «мода на пессимизм». Пессимистичные взгляды преобладали в поэзии, литературе, живописи, философии (один «Закат Европы» О. Шпенглера чего стоит!). В искусстве бал правил сумрачный стиль декаданса (франц. dekadence от лат. decadentia — падение, упадочность).

Пессимизм в широком понимании имел распространение не только в искусстве, но и в общественно-экономических и даже в естественных науках. Многим крупным ученым впереди мерещился тупик, а не перспектива их дальнейших исследований. В лучшем случае они видели исчерпание наук, поскольку «все, что можно узнать, скоро будет познано», в худшем — «природа никогда не раскроет свои тайны».

Книга великого ученого и гуманиста бросала вызов этим настроениям. Мечников на фактах доказывал, что пессимизм — это болезнь духа, а оптимизм — душевное здоровье. Оптимист, даже страдающий хроническими соматическими заболеваниями, может прожить вполне счастливую и долгую жизнь. Телесно же здоровый пессимист счастлив не будет никогда, да и само его телесное здоровье будет изнутри подтачиваться его же пессимизмом.

Мечников родился в 1845 г. в селе Ивановка Купянского уезда Харьковской губернии, окончил Харьковский университет, до 1887 г. работал в Петербурге и Одессе, затем переехал в Париж, где до конца своей жизни (1916 г.) трудился в институте, созданном Луи Пастером.

Нет лучшего подтверждения научной правоты Мечникова, чем жизнеописание его землячки, харьковчанки, замечательной нашей современницы Надежды Михайловны Нестеренко. 2 октября 2010 г. Надежда Михайловна отпраздновала столетие. Весь свой век (как в переносном, так и в прямом смысле слова!) она живет не только в соответствии с заветами Мечникова, но и является прямым продолжателем его дела.

Надежда Михайловна — кандидат медицинских наук, диссертацию защитила в далеком 1940 г. в области микробиологии. Незадолго до защиты, будучи аспиранткой Харьковского медицинского института, на научном семинаре кафедры она сделала реферативный доклад по книге Мечникова «Этюды оптимизма». Сегодня можно с уверенностью сказать, что тот доклад не стал просто одним из многих сделанных ею докладов. Она помнит его до сих пор, поскольку идеи книги выдающегося ученого стали ее жизненным кредо.

«Наука может и должна в будущем даровать людям счастливое существование, — писал Мечников в предисловии к русскому изданию «Этюдов», — когда наука обеспечит человечеству нормальный цикл жизни, когда люди забудут большинство болезней, подобно тому, как они могут не тревожиться теперь из-за чумы, холеры, дифтерита, бешенства и других бичей, до последнего времени угрожавших им, тогда на первый план еще более, чем теперь, выступит искание удовлетворения высших потребностей душевной жизни. Но наряду с исканием знания ради высшего наслаждения, т. е. наряду с «наукой для науки», человечество еще более теперешнего будет искать счастья в наслаждении всяческой красотой, т. е. в «искусстве для искусства».

Каждое слово мечниковских строк целиком и полностью можно отнести к Надежде Михайловне. Редко у кого встречается такое единение и гармония профессиональной, личной и духовной жизни.

«Плохое происхождение»

Надежда Михайловна с дочерью Ириной

«Жизнь моя подходит к 50-ти годам. В детстве человек 50-ти лет мне представлялся стариком, которого забыли похоронить, но вскоре обязательно должны сделать. В 20—30-летнем возрасте я смотрела на таких людей снисходительно с тихим сожалением: «Бедняга! Он уже одной ногой в потустороннем мире». Теперь я более пристально присматриваюсь к сверстникам и пытаюсь убедить себя в том, что я еще далеко не старушонка, что «мы еще повоюем», что мир прекрасен» — так начинала в 1960 г. тетрадь воспоминаний Надежда Михайловна.

Тетрадь предназначалась для двух читателей, двух самых близких людей — для мужа Симы (Семена Яковлевича Брауде) и дочери Ирины. Высказывалась надежда, что со временем этот короткий список читателей пополнят внуки. О правнуках даже не мечталось. Сегодня автору этих строк уже два раза по 50 лет, у нее двое внуков и трое правнуков, но, как это ни поразительно, в свои сто лет Надежда Михайловна может снова повторить: «Жизнь прекрасна!»

Девочка Надя родилась в Харькове в семье подполковника царской армии, честно служившего царю и Отечеству. В предвоенное лето 1914 г. она с родителями ездила в Киев. В те дни в Киеве пребывала царская семья, жившая в своей резиденции — Мариинском дворце. Из самых глубин детской памяти до наших дней дошло смутное воспоминание — она, совсем маленькая, на прогулке с мамой в каком-то красивом саду. Неподалеку с мячом играет «большой», 10 лет, мальчик. Она подходит к нему и просит мяч. Мальчик дает. Они начинают играть вдвоем, но подходят какие-то взрослые тети, и игра прерывается.

Как потом она узнала, мальчик тот был цесаревичем Алексеем, наследником императорского престола. Трудно сказать, чем не угодила «тетям» Надя. Может, не выдалась происхождением (в парке Мариинского дворца случайные дети не гуляли, но все же...), может, перестраховывались, берегли наследника от нечаянной царапины во время игры.

Надя смутно запомнила объявление войны, толпы людей с портретами царя, духовой оркестр, играющий марши на перроне, проводы воинского эшелона с ее отцом на фронт. Царя она тогда воспринимала не как настоящего человека, а как сказочного персонажа («в некотором царстве, в некотором государстве...»). Отцу с Великой войны (так называли Первую мировую, пока не разразилась Вторая) посчастливилось вернуться живым, в гражданскую войну он не примкнул ни к одной из сторон, не воевал, но все равно стал ее жертвой — умер от возвратного тифа в 1920 г.

Работа фельдшером в центральном медпункте Харьковского
электромеханического завода, начало 1930-х

Его судьба типична: демографические потери от тифа, «испанки», холеры и голода во время гражданской войны приблизительно в полтора раза превысили потери от боевых действий, «белого» и «красного» террора. Мать Нади всю войну проработала в госпиталях.

Надежда Михайловна в многочисленных анкетах старалась в графе «отец» писать коротко — «умер в 1920 году», без уточнения, кем он был. В первые послереволюционные десятилетия были ограничения на поступление детей из «эксплуататорских классов» в вузы. Так или иначе, но проблем с получением высшего образования у нее не возникло. Как и ее мать, Надя решила стать медиком. Сначала стала медсестрой, затем фельдшером, потом врачом и, наконец, ученым-микробиологом.

Под стук колес

«Огромным счастьем и самой большой радостью в жизни стала встреча с Симой» — именно в таких выражениях Надежда Михайловна описала свое знакомство с будущим мужем Семеном Яковлевичем Брауде в записях 1960 г. Произошла та встреча совершенно случайно. Предоставим слово самой Надежде Михайловне:

«21 января 1939 года мы с мамой отправились на вокзал к поезду Харьков—Москва. Предотъездные хлопоты утомили меня. Особенно трудно было достать билет. Пришлось ходить к начальнику станции Звездоглядову, клянчить (правда, не очень унизительно). Моя внешность или еще что-то позволяло мне произносить просьбы почти в форме распоряжения. — Я была аспиранткой последнего года обучения и ехала на конференцию микробиологов, эпидемиологов и инфекционистов в Москву. В купе был пассажир. Брюнет с черными (вот это да!) глазами, плотного сложения. Одет скромно, добротно. Мама подозрительно посмотрела на него (серьезный, интеллигентный, не бандит). Успокоилась. Попрощались. Поезд тронулся.

Присоединились еще два военных, из которых один нырнул в вагон-ресторан, хорошо напился и залег спать. А второй, видимо, там же в ресторане просидел половину пути. Вот мы и познакомились и потом всю жизнь отмечали, что никому этим не были обязаны. Помню, что я меняла свое место по ходу поезда. Помню, ужинали. Когда я увидела изящно завернутые свертки с едой у моего черноглазого спутника, я ревниво спросила: «Это Вам жена так завернула?» «Я не женат», — последовал ответ.

Мы говорили друг другу про себя. Это было и много, и мало. Мы смотрели друг на друга. Смотрели в глаза друг другу. У него были слегка усталые глаза, но легкая золотая искорка сверкала — и напоминала о смехе, веселье и радости, свойственных этому человеку. Черные волосы (до чего ж мне повезло; всю жизнь возле меня крутились белобрысые!), легкая седина на висках. Непостижимо, не может быть, чтобы он был старый! И тут же уточняю: молодой, конечно, умный, конечно, ученый. Едет на совещание по ионосфере. Мудрено, непонятно. Ну, да ладно. Мне тоже захотелось понравиться. Не помню, какие свои ресурсы я выволокла на поверхность: то ли смеялась, показывая ослепительные зубы в яркой кромке рта; то ли расплетала и заплетала белокурую косу (неотразимое мое качество, по мнению моих некоторых поклонников). В Москву я прибыла вдребезги влюбленная, уверенная к тому же во взаимности».

В Москве были совместные походы в Большой театр, на концерт, в кино, долгое стояние на морозе в очереди посетителей Мавзолея. Надя вернулась домой в Харьков раньше Симы с мечтами о новой встрече и даже о замужестве. Но друзья Нади ужаснулись ее легкомысленной восторженности — как можно довериться случайному встречному! Мало ли что можно наговорить хорошенькой девушке. И они через своих знакомых физиков решили навести справки о соседе по купе. Выяснили: да, действительно, есть такой физик, кандидат наук, работает в Украинском физико-техническом институте (УФТИ). Не женат. Живет с отцом, матерью и сестрой. Говорят — способный, говорят — не бабник. Собственно, видели его как-то с блондинкой, но что-то не очень часто. В общем, все рассказанное брюнетом подтвердилось, и даже у мамы не осталось никаких сомнений. Значит — судьба!

31 августа 1939 г. Надя и Семен расписались, и началась их счастливая совместная жизнь, которая продлилась почти 64 года...

Небо войны, штормы за горизонтом и далекие звезды

Избранник Надежды Михайловны работал в УФТИ на самом передовом рубеже науки и техники 1930-х годов. Харьковской физтех был создан в 1928 г. на базе «десанта» группы молодых ученых из Ленинградского физико-технического института. Часть этих ученых продолжила начатые в Ленинграде пионерские исследования в области радиолокации, что едва только зародилась. Сегодня трудно поверить, но преимущественно крестьянский СССР, который еще не полностью победил неграмотность, опережал в этих исследованиях Германию и США. Только Великобритания конкурировала с нами на равных. Других участников «радиолокационной гонки» в мире попросту не было.

Молодой и энергичный Семен Яковлевич Брауде стал одним из главных разработчиков первого в мире трехкоординатного радиолокатора с длиной волны 64 см. Его испытания начались в 1938 г. Существовавшие до него радиолокаторы могли определять только азимут и наклонную дальность до воздушной цели, но высоту полета определить не могли. К началу войны отечественная промышленность не успела освоить серийное производство новейшей радиолокационной техники, а бомбежки, эвакуация и распад производственных связей сделали это на некоторое время невозможным. Союзнические поставки РЛС по ленд-лизу начались только в 1942 г. А радары были нужны немедленно, враг рвался к Москве.

Эвакуированную из Харькова экспериментальную радарную установку разместили на окраине Москвы и включили в систему ПВО столицы. В то, что все попытки гитлеровцев нанести с воздуха существенный ущерб Москве потерпели крах, заметный вклад внесли и ученые харьковского УФТИ. Семен Яковлевич не служил в действующей армии ни одного дня, но был награжден боевой медалью «За оборону Москвы», которой обычно награждались военнослужащие, а не гражданские лица. Впоследствии академик АН УССР (позже — НАНУ) Брауде был удостоен многих высоких правительственных наград, но той боевой наградой гордился больше других. В 2001 г. в Москве вышел многотомный международный сборник «Солдаты ХХ века», в число «солдат» был включен и гражданский воин невидимого фронта интеллектуальной войны Семен Яковлевич Брауде.

Где-то в середине войны произошел случай, ярко характеризующий Надежду Михайловну. Совершенство радиолокаторов к тому времени достигло уровня, который позволил не только предупреждать о приближении воздушного противника, но и выдавать точные целеуказания расчетам зенитной артиллерии. Зенитчики впервые получили возможность вести огонь по невидимым целям. Это казалось фантастикой.

Когда харьковские физики узнали, что при помощи их аппаратуры глухой ночью, за облаками, без прожекторов, сбит первый немецкий бомбардировщик, они как дети от радости начали прыгать и обниматься. А Надежда Михайловна их пристыдила: «Разве можно так радоваться?! Ведь погибли летчики, люди. Пусть враги, но все равно — люди. Смерти нельзя радоваться, даже врага. Другое дело — удовлетворение от победы над ним...» В этом замечании — вся жизнеутверждающая философия Надежды Михайловны.

Характерно, что почти на всех фотографиях, даже сделанных в суровые военные годы, Надежда Михайловна улыбается. Это не пресловутый современный keep smile, навязываемый нам как некий стандарт поведения успешного человека в обществе (хотя в принципе в нем нет ничего плохого). Это не форма, а сама суть природного оптимизма Надежды Михайловны, который не смогли поколебать никакие испытания.

После войны Семен Яковлевич основал несколько новых научных направлений в радиофизике и инициировал создание двух академических институтов: Института радиофизики и радиоэлектроники в 1955 г. и Института радиоастрономии в 1985 г. Сфера его научных интересов распростерлась от дистанционного зондирования радиоволнами поверхности океана (обнаружение штормов в сотнях километров за линией горизонта) до исследования галактик, квазаров и пульсаров, удаленных от нас на миллиарды световых лет.

Он построил в Чугуевском районе Харьковской области крупнейший в мире радиотелескоп декаметрового диапазона УТР-2, чувствительность которого остается вне конкуренции среди астрономических приборов такого типа уже почти 40 лет. Надежда Михайловна, не имеющая специального физико-математического образования, тем не менее всегда была в курсе научных работ мужа (если, конечно, они не шли под грифом «секретно»). Все, что бы он ни делал, ей было интересно: она посещала лаборатории, обсерватории, ездила с ним на научные конференции физиков. Семен Яковлевич недолюбливал редактирование собственных статей, он оставлял литературную обработку научных текстов Надежде Михайловне.

У супругов сложилась прекрасная традиция: если в воскресенье в каком-либо московском театре шел интересный спектакль, они заказывали билеты, вечером в субботу садились в счастливый для них поезд Харьков—Москва, посещали театр, после ехали на вокзал и утром в понедельник были уже на работе. От себя добавлю, что такую «роскошь» могли себе позволить не только высокооплачиваемые академики: купейный билет стоил 20 рублей плюс рубль за постель. Билет в Большой театр даже у спекулянтов на входе стоил не больше «червонца», а в кассе его цена была сущие копейки.

Такие расходы были вполне посильны для широких слоев населения. Нужна была большая любовь к театру, а не большие деньги. Сегодня тот же железнодорожный билет стоит порядка 1200 грн. плюс две таможни и два часа убитого на них времени при поездке в один конец. Многие ли могут позволить себе роскошь (без кавычек) прокатиться из Харькова на премьеру в Большой?

Семен Яковлевич скончался 29 июня 2003 г. на 93-м году. Он продолжал интенсивно трудиться буквально до последних дней своей долгой жизни. Уходя, он не подводил ее окончательные итоги, а продолжал ставить новые научные задачи. «Не уберегли...» — горько сказала Надежда Михайловна в минуту последнего прощания с любимым человеком.

«Безумно хочется пожить подольше...»

В 1960 г. 50-летняя Надежда Михайловна записала в тетради, имея в виду свою 20-летнюю дочь Ирину: «Безумно хочется пожить подольше, помочь ей побольше, скрасить жизнь и доставить ей как можно больше радости. Но... как получится».

Получилось, дорогая Надежда Михайловна! Пусть будет и дальше «получаться» как можно дольше! Продолжайте, пожалуйста, и впредь удивлять гостей Вашего гостеприимного дома чтением по памяти любимых поэтов — Мережковского, Лохвицкой, Саши Черного, Вертинского, Есенина, Блока. Вы — наш маяк и ориентир, наша путеводная звезда. Автору этих строк трудно подобрать слова, чтобы в полной мере выразить свое самое искреннее, самое глубокое восхищение и очарование Вашей личностью.

Спасибо за Ваши бесценные «Этюды оптимизма». Вы их писали для узкого круга членов своей семьи, но позволили поделиться Вашей жизненной мудростью с читателями «2000». Мечников в своих «Этюдах» указал нам, как надо жить долго и счастливо, Вы же показали, как это сделать реальностью.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

загрузка...
Loading...

Загрузка...

Суть медреформы — убить науку?

Министерство здравоохранения должно быть заинтересовано не в разрушении...

Надеюсь на взаимопонимание

Нравственность — важнейший элемент любого производственного и общественного...

Министерство образования, науки и профнепригодности

Конкурс WorldSkills International становится так же популярен, как Олимпийские игры

Как нам получать Нобелевки

Опыт Китая и его Единой платформы выглядит именно тем, что требуется украинской науке...

ЗНО з історії України — рівність для усіх чи...

Щороку в завданнях ЗНО присутні питання, яких немає ані в програмі, ані в підручниках

Свадьба на Луне — лучший подарок невесте

Маршрут корабля будет повторять траекторию легендарного «Аполлона 8» в 1968 г.

Загрузка...
Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Loading...
Получить ссылку для клиента

Авторские колонки

Блоги

Idealmedia
Загрузка...
Ошибка