Запрет русских сказок — лучшая для них реклама

№51(847) 22—28 декабря 2017 г. 19 Декабря 2017 4.4

Главный редактор журнала «Радуга» Юрий Ковальский

Когда вы в последний раз держали в руках литературно-художественный журнал? Наверняка большинство ответят на этот вопрос вопросом: «А разве они еще существуют?» Вы не поверите — да! И одному из них недавно исполнилось 90! В человеческом измерении — весьма почтенный возраст. А для печатного периодического издания, специализирующегося не на индустрии красоты, светских сплетнях или потребительском спросе, а исключительно на литературном творчестве, — и вовсе запредельный. Тем не менее в Киеве живет и здравствует, во многом не благодаря, а вопреки, журнал «Радуга» — самое старое в Украине литературно-художественное издание на русском языке.

За разгадкой феномена этой живучести я отправилась по адресу: Богдана Хмельницкого, 51а — на встречу с главным редактором журнала. Еще издали увидела четырехэтажный старинный дом, явно тоскующий по капремонту, кажется, с тех самых времен, когда эта улица называлась Фундуклеевской, а в доме располагался Университет святой княгини Ольги, где училась сама Анна Ахматова.

Бросилась в глаза непрезентабельная вывеска у входа: «Книга памяти Украины». Название показалось двусмысленно-символичным, особенно когда я переступила порог дома — на первый взгляд, абсолютно необитаемого — с утробной темнотой мрачного подъезда, где передвигаться пришлось почти на ощупь. В какой-то момент я даже подумала, что ошиблась адресом, но откуда-то из глубины просторного обветшалого коридора донесся приветливый мужской голос: «Проходите сюда, «Радуга» здесь!»

«Толстяки» на голодном пайке

Главный редактор журнала Юрий Ковальский — высокий, худощавый, улыбчивый человек в душегрейке и теплом шарфе — приглашает меня в комнату, заставленную журналами и книгами, не предлагая снять пальто — в помещении редакции холодно, как на улице. Он сразу несет мне горячий чай и подвигает поближе маленький электрический обогреватель — более мощный прибор местной электропроводке противопоказан. Комнату освещает подслеповатый свет — приходится искать компромисс между освещением и обогревом, и мы начинаем беседу. Точнее, начинает Юрий Ковальский, заметив мой блуждающий по скромной обстановке взгляд:

— А вы знаете, в этом доме не только Анна Андреевна Ахматова училась на юридическом, но и мама конструктора космических кораблей Сергея Королева. Кроме нас, здесь находится детский журнал «Соняшник», но он сейчас не издается. Так что, можно сказать, мы здесь одни квартируем. А вообще, — он чуть насмешливо улыбается, глядя на меня, — хороший литературный журнал в наше время — дело убыточное. Впрочем, как и честная журналистика...

Я подхватываю его интонацию:

— В таком случае как честный журналист я не могу обойти вниманием недавнюю новость: госкомитет по телевидению и радиовещанию внес в список запрещенной литературы Илью Муромца и русские сказки о богатырях. При том что мощи Ильи Муромца покоятся в Киево-Печерской лавре, а сам он является святым, почитаемым православными церквями Украины всех конфессий. Что вы как главный редактор русскоязычного издания думаете по этому поводу?

— Я пока не видел этого постановления. Но, если честно, не совсем понятно, что значит запретили. Я вот не понимаю, когда запрещают какой-то кинофильм, ведь есть спутниковое телевидение, есть интернет, есть диски в конце концов. А что касается книжек, то у каждого из нас есть домашние библиотеки. Домой же они не будут приходить, чтобы изымать книги? Кроме того, есть неписаный закон: когда что-то попадает под запрет, к нему пробуждается гораздо больший интерес. У нас сейчас, к огромному сожалению, мало читают детям. Но когда родители узнают, что сказки запретили, им захочется узнать, что же там за сказка опасная такая? Дай-ка прочту! Так что запреты — это лучшая реклама.

Если таким образом решили развивать украинскую литературу, то это вряд ли поможет ей. Когда к власти пришел Ющенко, многие, кто наведывался в редакцию, с порога начинали нас жалеть: «Ох, как вам теперь трудно! Вы же русскоязычное издание». На что я отвечал: «Точно так же трудно, как и журналам «Всесвіт», «Вітчизна» и другим украиноязычным изданиям, потому что им тоже не помогают.

Когда президентом стал Янукович, заговорили: «Ну наконец-то! Теперь вам будет хорошо!» Но абсолютно ничего не изменилось — нам было точно так же плохо, как всем украинским журналам. Так что власть меняется, а отношение чиновников к нашему брату остается неизменным.

Был во времена СССР замечательный журнал «Сучасність». Тогда он издавался в Мюнхене, и по популярности его можно было сравнить с журналом «Континент», который выходил в Париже. После обретения Украиной независимости было решено перевезти редакцию сюда. В журнале работали великолепные редакторы, прекрасные писатели, а возглавил издание Иван Дзюба. Когда его назначили министром культуры, главным редактором стал талантливый украинский поэт, будущий лауреат Шевченковской премии Игорь Рымарук.

Этот журнал открыл Юрия Андруховича, Сергея Жадана, Марию Матиос и многих других украинских писателей. Но во времена Ющенко он начал гибнуть и в результате закрылся. Потом, при Януковиче, возобновил работу, но вскоре, при нем же, окончательно прекратил существование. И вот сейчас в стране уже пятый президент, а журнала «Сучасність» — флагмана украинской литературы — больше нет.

— У вас есть ответ, почему это происходит?

— Для меня это загадка. При Ющенко впервые в бюджете появилась строчка: «Поддержка толстых литературных журналов». Речь шла о сумме приблизительно 10 млн. грн. Воодушевившись, все главные редакторы обратились в Министерство культуры, но нам было сказано, что Минфин еще не разработал порядок выдачи денег. Тянулось это достаточно долго, а потом, уже в самом конце года, нам сказали срочно готовить документы.

В результате из всей этой весьма приличной суммы один только журнал «Вітчизна» получил... 20 тыс. грн. Куда ушли остальные деньги? — вопрос риторический. Но после этого ни разу в бюджете Украины не было ни фразы, ни строчки о поддержке толстых литературных журналов.

— Сколько же сегодня ваших собратьев-литжурналов издается в Украине?

— На русском языке есть только периферийные журналы. Например, в Одессе «Дерибасовская — Ришельевская» и «Южное сияние». Осталось немного украиноязычных изданий — «Кур'єр Кривбасу», «Всесвіт» — аналог «Иностранной литературы», журнал «Киев». Это журналы со всеукраинским статусом. И еще есть несколько областных литературных журналов...

Кстати, когда о нас говорят «самый старый толстый литературный журнал в Украине» — это не совсем верно. «Всесвіт» на год старше «Радуги», ему уже 91 год. Так что мы — один из старейших литературных журналов в Европе — так будет справедливо.

— Да, но «Радуга» уникальна тем, что это единственный русскоязычный журнал в Украине. Как, кстати, прошел ваш юбилей? Обратили внимание на это событие власти?

— Знаете, мы не бегаем с поклоном к чиновникам. И вообще решили, что такую дату надо отмечать без пафоса и официоза. У нас не было выступающих, которые говорили о значении литературы и о вкладе в нее журнала «Радуга». Мы просто сделали веселый капустник, в котором приняли участие актеры трех киевских театров, писатели-юмористы и их коллеги по литературному цеху.

Когда нам было 85 лет, мы за полгода до события обратились в Минкульт с предложением вместе отметить праздник. На что министерство ответило: «Ребята, ну кто ж так делает?! Надо было хотя бы за год, а еще лучше за полтора нас предупредить!» Правда, во времена Кучмы, когда журналу исполнилось 75, нам пришло поздравление от имени президента.

— Леонид Данилович был поклонником вашего журнала?

— Все проще. В его администрации работал один из авторов «Радуги»: как раз в той службе, которая занималась телеграммами по случаю юбилеев.

Так что и в этом году традиционно обошлось без высоких гостей. Правда, был один народный депутат — Александр Кирш. И даже помощь предложил: знаю, мол, что вам никто не помогает, давайте я к нескольким своим коллегам обращусь, они смогут помочь. И один из этих депутатов — Ефим Звягильский — перечислил благотворительный взнос, на который мы издали юбилейный выпуск «Радуги».Резолюция Кушнарева и тайные благотворители

— Я знаю, что несколько лет назад вас хотели лишить нынешнего помещения, и было даже соответствующее решение Хозяйственного суда. Как сейчас обстоят дела? Вас оставили в покое алчущие золотых метров или продолжают давить, как это было, когда вас выставили из здания на улице Пушкинской, где редакция обитала почти 30 лет?

— Да мы постоянно судились с городскими властями. И во времена Омельченко, и во времена Черновецкого, и теперь. Сейчас нас пока оставили в покое. Но мы уже и сами подумываем: а не съехать ли отсюда, потому что холодно. Тем более, когда ты находишься в здании один, и оно не отапливается, могут замерзнуть и лопнуть водопроводные трубы. Батареи здесь холодные. Греемся электрообогревателями, но они слабые, иначе старая проводка не выдерживает. Бывало, что зимним утром температура в помещении опускалась до минус 1.

А с Пушкинской вообще была интересная история.

Во время Кучмы нам подняли арендную плату в пять или шесть раз. И мы написали письмо президенту, заодно передали ему в приемную свои журналы. А у нас есть такая традиция: когда выходит номер, мы собираем авторов в редакции за чашкой чая, общаемся. И на первом свежем номере все авторы оставляют автографы. Вот эти-то журналы с автографами мы по ошибке и передали Кучме. Было страшно жалко, но не идти же в администрацию и назад эти журналы просить!

В результате наше письмо вместе с журналами попало в руки тогдашнему главе Администрации Президента Евгению Кушнареву. Он его прочитал и написал государственной организации—собственнику здания: «Это очень плохо, что вы повысили аренду в пять раз. Решение президента следующее: два года с журнала «Радуга» вообще не брать арендной платы». Правда, поначалу в этой организации хотели спрятать письмо, но потом мы о нем узнали, нашли и полтора года не платили аренду — благодаря Кушнареву.

Когда нас все же выселили, мы опять написали письмо Кучме, и он вынес очень интересную резолюцию: «Предоставить срочно, в течение полугода, новое помещение журналу «Радуга», потому что это не только вопрос культуры, но и вопрос политический». И вот с Пушкинской мы переехали сюда, на улицу Богдана Хмельницкого.

— Кого-то еще из украинского политбомонда вы можете назвать в числе ваших благотворителей?

— Года два нам помогал экс-министр Кабинета Министров Анатолий Толстоухов. Причем ни он, ни те, кого я выше назвал, никогда это не афишировали, и ни один из них ни разу не пришел и не сказал, чтобы мы напечатали это или не печатали то.

— Давайте от житейской прозы перейдем к высоким материям. Насколько сегодня в Украине востребованно художественное слово? Ведь мы давно уже не читающая страна, и крайне редко в транспорте можно встретить человека с книгой. В лучшем случае — с покетбуком. Время гаджетов и интернета вытеснило художественное слово?

— Действительно, Советский Союз был самой читающей страной. И самой читающей республикой в нем считалась Украина. Сейчас это далеко не так. Иногда можно зайти в большой красивый двухэтажный книжный магазин, и быть там единственным посетителем. Говорить, что это связано с гаджетами и ноутбуками — ничего подобного, самые читающие страны в Европе — Франция, Германия и Италия. Недавно к нам приезжал один германский издатель и рассказывал: «Когда у нас маленький тираж, мы продаем книжку в течение полугода, если тираж средний — в течение 9 месяцев, а если тираж большой — она продается за год. Я поинтересовался: «А большой тираж — это сколько?» И он невозмутимо ответил: «Полмиллиона экземпляров».

У «Радуги» сегодня тираж не намного меньше, чем, например, у московских толстых литературных журналов — 1,5 тысячи. И распространяем мы его в основном по подписке.

Кто-то считает, что толстый литературный журнал — это вчерашний день. Но не зря ведь говорят, что чтение художественной литературы — это та же пища, но только духовная. Если человек садится на жесткую диету, он начинает худеть, если совсем отказывается от еды — рискует умереть. А что касается духовной пищи, то человек глупеет, в большинстве случаев не замечая этого. Посему литературу необходимо поддерживать. Независимо от того, на каком она языке.

Большинство современных писателей Украины, которые пишут на русском, считают себя украинскими авторами, ведь они живут здесь, дышат этим воздухом и точно так же адресуют свое творчество украинцам, как те, кто пишет на украинском языке. И точно так же заслуживают быть номинированными на Шевченковскую премию, как украиноязычные авторы. В этом году, кстати, выдвинули на эту премию книгу Владимира Рафеенко, пишущего на русском. Но сначала, правда, перевели ее на украинский...

В советские времена лауреатами этой премии стали многие украинские писатели, пишущие на русском языке. В частности, ее получил Леонид Николаевич Вышеславский — поэт и главный редактор журнала «Радуга».

Журналы как двигатели перестройки

— Я застала те времена, когда каждая уважающая себя советская семья читала «Новый мир», «Октябрь», «Знамя», «Иностранную литературу», «Неву», «Юность»... Одно время на них даже подписывались по блату, в киосках «Союзпечать» их доставали из-под прилавка, в библиотеке выдавали только в читалке. Это притом что тираж у «Юности был» 3 млн.(!) экземпляров. Но вы обмолвились, что у знаменитых российских «толстяков» тоже упали тиражи?

— Да, в России толстые литературные журналы выжили и существуют благодаря финансовой поддержке ряда госструктур. Сотрудники журналов, правда, жалуются, что это маленькие деньги. Тем не менее им удалось сохранить трудовые коллективы. А в журнале «Радуга», например, работали 16 человек, а сейчас осталось пять. Кроме того, российским журналам помогают богатые благотворительные фонды. Хотя главную проблему — тиража — это не снимает.

30 лет назад у журнала «Дружба народов» был тираж 1 млн., а сейчас — меньше двух тысяч. Знаменитый «Новый мир» издавался тиражом в 1 млн. 300 тыс., а сейчас они печатают всего 2 тыс. экземпляров. Что касается «Юности», которую вы упомянули, в прежнем виде ее сейчас нет. Коллектив рассорился и распался на два журнала — «Юность» и «Новая Юность».

— Печальная тенденция. Можно ли реанимировать интерес к литературным журналам, или они обречены на вымирание?

— Я убежден, что толстые журналы крайне необходимы. Объясню почему. Задача любого издательства, если оно хочет быть успешным, — выпускать очень много книг, продавать и зарабатывать на этом деньги. Поэтому крупнейшее российское издательство «ЭКСМО» выпускает около 10 тыс. наименований в год. Чтобы все это продать, нужно внушить читателю, что каждая из книг — бестселлер. И часто коммерческие издательства вынуждены обманывать читателя, чтобы продать книги.

Задача толстого литературного журнала, если он выходит раз в месяц, опубликовать примерно 12 повестей, романов и порядка 30 рассказов. Но при этом выбрать лучшее — лучших авторов, лучшие произведения. Журналы — это своеобразный компас, который помогает читателю ориентироваться в море литературы. Если человек регулярно читает толстый литературный журнал, он может быть уверен, что не пропустит ничего интересного и качественного из того, что пишут его талантливые современники.

— Компас, безусловно, полезная вещь. Но на протяжении всей своей истории, начиная с XIX в., и дальше — во времена СССР литературные «толстяки» были своеобразными центрами притяжения общественной мысли, средой интеллектуальной жизни. А сейчас, получается, они выполняют только функцию литературных вестников. Или я ошибаюсь?

— Да, действительно, первые литературные журналы, появившиеся в XIX в., которые издавали тот же Некрасов, Герцен, Тургенев, были очагами прогрессивной общественной мысли и способствовали свержению крепостного права.

В советские 60-е, во время хрущевской оттепели, такими же интеллектуальными центрами были «Новый мир», «Нева» и их литературные собратья. Потом грянула перестройка, и толстые журналы стали печатать запрещенные ранее повести и романы, которые были вытащены из письменных столов, и где было написано о том, что на самом деле происходит в стране. Так что перестройка состоялась во многом благодаря толстым журналам.

В век электронных СМИ они, конечно, не могут претендовать на эту роль. Но мне кажется, что их нынешняя миссия — давать людям качественную духовную пищу — не менее полезна и важна. Ведь духовность, культура — это тот фундамент, на котором возможно построить справедливое общество, благополучную страну.

— Как вы для себя определяете секрет долголетия вашего журнала? Ведь все чаще приходится слышать, что журналы — это вчерашний день.

— А завтра могут сказать, что литература вчерашний день, а писатель — вымирающая профессия. Но писательство — это даже не профессия, это потребность души. В 70—80-е журнал «Радуга» получал от 2 до 3 тысяч рукописей в год — стихи, рассказы, повести, романы. И вы, наверное, удивитесь, но сейчас мы получаем столько же. Правда, раньше писатель — это была не просто профессия, а подчас «золотое дно», человек получал огромные гонорары, он мог приобретать в книжных магазинах дефицитную литературу, с которой потом шел к врачу, портному, мяснику и т. д. Иными словами, получал дефицит, которым мог распоряжаться, дарить «нужным людям» и решать свои житейские проблемы.

По уровню комфорта и обеспечения писательские дома творчества были на уровне лучших советских санаториев. Писатели платили там копейки за проживание и обслуживание, а жить могли не один месяц, и не в одном доме творчества, что многие и делали.

Сейчас у нас по сути нет профессиональных писателей, ведь профессия эта, можно сказать, самая низкооплачиваемая. Гонорары просто символические, если они вообще есть. Поэтому пишущий человек вынужден где-то работать, чтобы обеспечивать себя и семью. Получается, что литературное творчество превратилось в хобби. И я знаю не одну историю, когда писатели, которые талантливо начинали и в нашем журнале, и в других, говорили: «Я сейчас ничего не пишу, пойду временно поработаю, года два-три, а потом опять вернусь в литературу». Но практически никто уже не возвращался. Ведь чтобы написать хорошую повесть или роман, надо писать каждый день. А так, увы, не получается — много времени отнимает работа.

В XIX в. из неимущих писали немногие, например, Шевченко. А в основном литературу создавало дворянство. Сейчас у нас нет дворянства, но очень активно в писательский цех стали входить состоятельные люди, которым уже по 40—60 лет. В свое время многие из них окончили филфак, иняз, но надо было зарабатывать на жизнь, и они становились предпринимателями, банкирами. Это не значит, что у каждого из них получается талантливо писать, но могу назвать энное количество людей, которые достаточно успешно пришли из бизнеса в литературу. У них был запас знаний, они любили читать. И некоторые из них теперь неплохо пишут. Хотя и графоманы, конечно, попадаются. А вообще писатель — это иное видение мира и желание донести свое видение до других.

Дебют способного парня

— А как вы распознаете талантливых людей с особым видением? Как авторов находите?

— Я сравниваю работу сотрудников журналов с работой геологов. Вот есть пустая порода — рукописи, и надо найти в них золотые крупицы, а если повезет — бриллианты. Поэтому — читаем, следим, знакомимся, «копаем породу».

Знаете, у кого в советское время был самый короткий рабочий день? Нет, не у шахтеров, а у сотрудников толстых литературных журналов. Некоторые редакции начинали работать в час дня, а заканчивали в пять, другие начинали в два, а заканчивали к шести. Это было связано с привилегированным положением и особым статусом больших писателей. Они нередко были главными редакторами толстых журналов и объяснили вышестоящему руководству, что вместе с ними работают люди, которым надо общаться с другими писателями, встречаться в неформальной обстановке, а не сидеть в редакции.

Помню, как однажды один из сотрудников «Радуги» сообщил в редакции, что появился молодой человек, который пишет интересную публицистику. Что у него есть очень занятные статьи — о фарцовке, о рок-музыке. Кроме того, этот человек автор еще и юмористических рассказов. Правда, юмористического отдела в «Радуге» не было. Но когда главный редактор прочитал эти рассказы, сразу было принято решение такой отдел создать.

Звали этого способного парня Сергей Кичигин. Тогда он только начал публиковаться в «Вечернем Киеве» и свой псевдоним — Сергей Тойма — еще не использовал. И в качестве автора, пишущего художественную литературу, дебютировал он именно в «Радуге».

В нашем журнале начинали Марина и Сергей Дяченко, которые сегодня живут в Америке, Андрей Курков. На страницах «Радуги» впервые появилась проза замечательных драматургов и сценаристов Анатолия Крыма и Александра Марданя. Молодой писатель Максим Матковский дебютировал у нас и после этого стал лауреатом премии «Дебют» и «Русской премии», был приглашен на Франкфуртскую книжную ярмарку. Другой наш дебютант — Алексей Гедеонов — произвел настоящий фурор в России на Международной ярмарке интеллектуальной литературы Non/fiction. И я могу назвать еще десятки талантливых имен. Так что «Радуга» — самая настоящая кузница кадров, и у нее есть замечательная миссия — открывать таланты.

В свое время мы были органом Союза писателей Украины, а потом последовали примеру других толстых литжурналов — «Нового мира», «Знамени» и решили отделиться от него. Чтобы не быть зависимыми от писательского союза, не печатать принудительно его членов, а иметь возможность открывать молодые таланты. И николько не жалеем об отделении, потому что сейчас в Украине три или четыре Союза писателей, которые время от времени между собой выясняют отношения и враждуют.

— Несмотря на живучесть «Радуги», было время, когда ее закрыли. Правда, тогда журнал назывался «Советская литература». И случилось это 80 лет назад — тоже своеобразный юбилей.

— Журнал сменил пять названий: вначале было «Красное слово», потом — «Литстрой», «Советская литература», «Советская Украина» и с 1963 г. за нами закрепилось имя «Радуга».

А то, о чем вы говорите, случилось в 1937 г., в канун 10-летия журнала. Появилось постановление ЦК ВКП(б) о том, что журнал закрывается, поскольку в нем публикуются материалы, где преувеличивается роль некоторых исторических личностей. Журнал был закрыт и не выходил 11 лет — до 1948 г. Какие конкретно публикации вызвали такую реакцию властей, я не готов вам сказать. Могу только предположить, что «преувеличивалась роль» тех, кого в 1937-м расстреляли. Но, к сожалению, мы никак не можем разыскать эти журналы.

— Наверняка были периоды, когда вы ощущали на себе давление цензуры. Какой период вам запомнился особо?

— Как ни странно — это горбачевские времена, когда проводилась антиалкогольная кампания. Цензоры строго отслеживали, чтобы герои повестей, романов не распивали спиртное. Если находили такой текст, то заставляли его вычеркивать. Абсурд, конечно, но все-таки в литературе с цензурой было несколько легче, чем в публицистике. Перед тем как прийти в журнал «Радуга», я работал в «Вечернем Киеве», где за 6 лет поменялось 4 главных редактора. Один умер, а остальных снимали за какие-то «ошибки».

— Знаете, я к ругательному слову «цензура» отношусь с уважением, когда мне в руки попадается чтиво, которое сегодня называют «треш» — мусор. Цензура как инструмент отсеивания подобного рода творений у вас присутствует?

— Конечно, довольно часто нам присылают и откровенно слабые тексты. Кроме того, мы не публикуем авторов, пропагандирующих насилие, избегаем присутствия мата, хотя некоторые издательства выпускают материалы, где этим всем активно грешат. Мы не допускаем, чтобы нашу литературную площадку использовали для разжигания войны или межэтнических противоречий. Задача литературы — объединять писательским словом. Если кто-то считает это цензурой, то я за нее.

Как львовяне спасали «Радугу»

— Вы издание литературно-художественное, следовательно, дистанцируетесь от политики. Но в нынешних реалиях сложно совсем не соприкасаться с ней. Тем более что многие ваши проекты были результатом сотрудничества с Россией. Как это отражалось на судьбе журнала вчера и отражается ли сегодня?

— Ну, во-первых, мы дружим с рядом российских толстых журналов. Это и «Дружба народов», с которым время от времени встречаемся, это наши друзья и коллеги из журналов «Знамя», «Новый мир». Во-вторых, мы с ними делимся талантами, авторами и своими проблемами.

— А они публикуют украинских авторов?

— Охотно. Но не все. Очень активно берут произведения авторов из Украины «Нева», «Дружба народов». А вот журнал «Юность» недавно отказал талантливому автору, которого мы открыли, Алексею Курилко — лауреату Русской и Гоголевской литературных премий. Он выслал им свою повесть и получил ответ за подписью замглавного редактора журнала «Юность» приблизительно с таким текстом: «Мы вас, украинских писателей, знать не знаем! Печатайтесь в своей Украине!» Спустя несколько месяцев его произведение «Без одной минуты век» было опубликовано в журнале «Нева».

Печально, когда политика вмешивается в творчество. Радует, что такие случаи — скорее исключение, чем правило.

— В свое время «Радуга» была учредителем и соучредителем разных литературных премий, что являлось финансовым подспорьем для писателей и стимулом к творчеству. Сохранилась ли эта традиция?

— Сейчас ведь проблема какая: гонорары или не платятся вовсе, или платятся, но совсем крохотные, и большинство наших авторов печатаются бесплатно. В такой ситуации литературная премия — это способ компенсировать отсутствующий гонорар. Поэтому мы в наше трудное время стараемся не просто придумать литературную премию, а подыскиваем под нее каких-то спонсоров, которые платили бы серьезные премиальные вознаграждения.

В свое время, когда у нас были добрые отношения с Россией, а мэром Москвы был Лужков, у них активно работал фонд имени Юрия Долгорукого, вместе с которым мы учредили премию для украинских писателей, пишущих на русском языке. Это были вознаграждения в сумме от 2 до 4 тыс. долл. Была Гоголевская премия, лауреаты которой также поощрялись суммой в несколько тысяч.

Сейчас мы совместно со Всемирным клубом одесситов учредили премию имени Бабеля — за лучший рассказ на русском языке, причем независимо от того, в какой стране он написан. В прошлом году нам прислали свои рассказы русскоязычные авторы из 15 стран. Первое место и премию в 50 тыс. грн. получила Марианна Гончарова из Черновцов, а третье место и 10 тыс. достались украинскому писателю Алексею Гедеонову.

Вместе с испанской литературной школой мы открыли премию «Без границ» — тоже за лучшие рассказы. И там предполагается приличное вознаграждение.

Конечно, хочется, чтобы больше украинских фондов и украинских меценатов помогали нашим талантам. Мы мечтаем, например, встретить такого мецената, который просто давал бы средства на гонорары авторам. Потому что писательский хлеб нелегкий. Знаете, как издательства зачастую расплачиваются с авторами? Они говорят: «Давайте мы вам дадим 100 экземпляров книжки — в счет гонорара».

— Учитывая перемены, связанные с украинской образовательной и языковой реформами, с законопроектом о признании России государством-агрессором, вы морально готовы к тому, что завтра можете предстать перед выбором — закрываться или издавать журнал на украинском языке?

— Я оптимист и не верю, что это произойдет в нашей стране. В подтверждение расскажу вам одну историю.

Понятно, что больше всего подписчиков у журнала «Радуга» в русскоязычных регионах. Но был период — в 90-е, когда во Львове местными властями было принято решение о запрете в киосках «Укрпочты» продавать русскоязычные издания, в частности, и журнал «Радуга». И как вы думаете, что произошло? Подписчиков во Львове стало больше, чем в Крыму и в Донецке вместе взятых! Львовяне ответили: «А ми не любимо, коли нам щось забороняють! Ви заборонили журнал «Радуга», то ми пішли і його передплатили і будемо передплачувати доти, доки його будуть забороняти».

Поэтому, я надеюсь, что разумных людей в нашей стране большинство. Помню, как на волне обретения Украиной независимости Кравчук обещал, что через 2—3 месяца наша страна будет такой же богатой и преуспевающей, как Германия или Франция. «Может, за 2—3 месяца, — говорил он, — не успею, но за полгода уж точно!» Эти оптимистичные заявления пробудили у народа интерес к украинскому языку, и во многих семьях стали говорить на нем.

При журнале «Радуга» тогда был открыт книжный кооператив, который выпустил «Историю Украины» Грушевского на украинском языке. Многие покупали эту книгу в качестве лучшего подарка, и тираж разошелся моментально.

После того как все лопнуло — мы не стали ни Францией, ни Германией — ни через полгода, ни вообще никогда, многие опять с украинского перешли на русский. Потому что только реальные перемены к лучшему могут активизировать духовную жизнь. Как бы мы к марксистской идеологии ни относились, но классики как говорили: сначала экономика, а потом духовность. Так что пока мы не сможем гордиться своей страной, и ее политиками в том числе, у нас будут проблемы с языком. И никакие запреты, как я уже сказал, ни к чему не приведут, а лишь пробудят интерес.

— Юрий, вы почти 40 лет работаете в журнале и более 20 лет являетесь его бессменным главным редактором, занимаясь этим непростым и малодоходным делом. Вас даже Дон Кихотом за глаза называют, подвижником. Трудно оставаться благородным рыцарем?

— Не считаю это подвижничеством. Наоборот, мне повезло заниматься тем, что мне нравится. Я учился журналистике и с удовольствием работаю с пишущими людьми. А то, что сегодня это не приносит серьезного материального вознаграждения и приходится искать дополнительный заработок? Ну что ж, слава богу, уже выросли мои дети, которые иногда выступают в роли меценатов моего семейного бюджета.

— Заканчивается ваш юбилейный год, и скоро начнется новый. Что главный редактор «Радуги» загадает «под елочку»?

— Загадаю, чтобы все-таки появилась возможность достойные гонорары платить нашим авторам, чтобы продолжалась наша литературная премия Бабеля. Она должна состояться и в 2018 г. — меценаты уже подтвердили желание ее поддержать. Надеюсь, премия, которую мы учредили с испанцами, тоже будет существовать.

И еще я очень надеюсь, что в следующем году мы откроем какое-то новое, яркое имя в нашей украинской литературе среди авторов, пишущих на русском языке. Кстати, у нас есть замечательная рубрика «Гость «Радуги», где мы публикуем произведения русскоязычных авторов из других стран. При отборе главный критерий — талант. Мы продолжим искать лучших, и сами стараемся быть лучше. Вот этого я себе и всем нашим читателем пожелаю.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

Как быстро должен бегать полицейский, чтобы побороть...

Наибольший отсев кандидатов происходит на экзамене по физподготовке

Ракетный удар по Сирии был отбит советскими...

В отражении удара стран европейской коалиции были задействованы сирийские средства...

Когда выдворять: высылка дипломатов и шпионов — тогда...

Отравление бывшего российского шпиона и его дочери на британской земле —...

БАМ — дорога без конца

Эту стройку почему-то сразу же окрестили «стройкой века». Возможно, потому, что в...

Загрузка...

Тетяна Трофименко: «Читання — це найцікавіше заняття...

Тетяна Трофименко розповіла «2000», що у підлітковому віці знала напам'ять цілу...

Олег Безбородько: «В поэзии меня привлекает музыка»

Олег Безбородько рассказал «2000», что не может себя представить без поэзии...

Игорь Кретов: «Я сознательно шел на риск, сделав...

«Миссия этого уникального человека — лечить и творить. А моя — создавать для...

Вано Крюґер: «Читайте майбутнє — воно вже написане»

Вано Крюґер розповів «2000», що в молоді роки на нього найбільше вплинули Гоголь,...

Антон Слепаков: «Я хотел стать таким же ироничным,...

Солист «Вагоновожатых» рассказал «2000», что у него нет и никогда не было...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка