Каринэ Арутюнова: «Я люблю скучные книги»

№41(837) 13—19 октября 2017 г. 10 Октября 2017 0

Каринэ Арутюнова рассказала «2000», что главной эротической книгой ее юности была «Молодая гвардия», что под рукой у нее одновременно находится не менее дюжины томов, что раньше она читала все подряд с остервенением хищника, и это остервенение, похоже, до сих пор не прошло.

Кто она: художник, писатель, автор семи книг прозы, финалист премии Андрея Белого (2010), лауреат премии им. Владимира Короленко (2017).

— Почему и для чего ты читаешь книги?

— Потому что удовольствие. Прежде всего чувственное, но интеллектуальное тоже ведь может быть чувственным. Сколько себя помню, всегда предпочитала наслаждение долгу. В школу, а до того в детский сад, прилежно носила книги из домашней библиотеки — всегда было важным взять с собой любимую книжку в казенное место, чтобы сделать его относительно терпимым. Книги — отличная приправа для пресного и довольно монотонного течения жизни. Приправа, утешение, забвение. Без них все было бы иначе. Я не особо представляю, как это — без книг.

— Где ты обычно читаешь?

— Неважно где. Везде — в трамвае, в метро, в самолете, в поезде, до того, после того, а порой и вместо того. Главное, чтобы вайфай не мешал.

— Предпочитаешь бумажные книги или электронные?

— Я люблю книжные магазины, люблю запах, тишину, люблю листать, с первого слова, с первого абзаца угадывая наполнение. Поэтому всегда предпочту ридеру шелест бумажных листов. С распространением электронных носителей мы приобрели доступность, количество, скорость, удобство (не нужно возить за собой баулы с книгами), мы стали мобильней и гибче, но что-то важное ушло. Нет придыхания, тайны, которая скрывается между склеенными, пахнущими новизной страницами, нет непременного компонента осязания и радости обладания. Виртуальная книга — это текст, не претендующий ни на взаимность, ни на обладание. Он сам по себе.

— Что входит в круг твоего чтения?

— За гранью моего круга фэнтези, фантастика, детективы, любовные романы, научпоп, исторические романы с претензией на документальность. Меня утомляет сюжет, искусно выстроенная фабула с кульминацией. Я люблю скучные книги.

С удовольствием перечитываю книги, связанные с детством: Аксакова («Детские годы Багрова-внука»), Гарина-Михайловского, Шолом-Алейхема. Люблю эссеистику и почти документальную прозу Памука («Воспоминания о Стамбуле»). Люблю дневники (Жюль Ренар, Кафка), письма (Ван Гог, Чехов, Довлатов). В особом ряду — острая, щемящая проза Ингеборге Бахман, Юргиса Кунчинаса. Обожаю небольшую потрепанную книжку Шагала «Моя жизнь».

Все меньше хочется сложностей, все больше — безыскусности, чистоты восприятия. Я люблю ребенка во взрослом, эту вечную чистую душу, я люблю ее добывать, извлекать, наблюдать. Люблю сложное в простом и простое в сложном.

— Какая книга больше всего повлияла на тебя в юности?

— Боже ты мой, а что, спрашивается, на меня не влияло в юности? Сегодня я одно, завтра — совершенно иное. Глотаешь взахлеб, жадно, неразборчиво. Хватаешь с пылу с жару, перекусываешь второпях. Возьмем, допустим, «Молодую гвардию» Фадеева. Героизм, подвиг, самоотверженность, война — все это прекрасно. Но речь ведь не только об этом. Им там по пятнадцать-шестнадцать, максимум девятнадцать. И все они влюблены.

Одна Валя Борц с ее загорелыми ногами чего стоила. У Любки Шевцовой тоже, представьте, были ноги. Не ноги, а очаровательные ножки! Чулочки, челочка, ямочки. Столько скрытого эротизма, влечения — от Сережи к Вале, от Олега к Любке и наоборот. Ни одна книга (мы говорим о возрасте отрочества) не вызывала у меня столь мучительного эротического напряжения. Там энергия юности — и оттого бесстрашие. Только юность может прикрыть грудью гипотетическую амбразуру, ведь со временем приходит осознание ценности каждой минуты, а с ним, увы, и осторожность, и страх.

Я читала все подряд. С остервенением хищника опустошала книжные полки. Каждой новой книгой заболевала, буквально жила ею. Ладно, с «Молодой гвардией» я погорячилась. Была другая книга. Не то чтобы любимая, не то чтобы повлияла — повторюсь, на меня влияло все, и «Эдичка» Лимонова в том числе. Но запомнилась. Я бы ее сейчас купила, но негде. Это «Булочник из Коломыи». Григория Полянкера. Не спрашивай, почему, сейчас я этого уже точно не скажу. Скорее всего, это была одна из пылких влюбленностей, еще до прочтения. Касаешься, открываешь — и ты уже внутри.

Но если говорить именно о влиянии, то «Булочником» не ограничиться. А можно я в порядке исключения опять назову Шолом-Алейхема? Допустим, «Мальчика Мотла». Нет, пусть лучше будет Кортасар. Начиная с «Игры в классики» (переворот в неокрепшем юношеском сознании) и заканчивая «Закатным часом Мантекильи».

— Что ты читаешь сейчас?

— Не люблю, когда заглядывают через плечо. Книга, которой мне сложно делиться, эта та, которую читаю в данный момент. Между читающим и читаемым образуется некое интимное пространство, куда заказан путь другому. Я влюбляюсь в каждую новую книгу. И держу имя ее в тайне.

— Как выглядит твоя домашняя библиотека?

— Бессистемно. От Плутарха с Овидием до Нарекаци. От «Мальчика с Голубиной улицы» Ямпольского до «Повести о любви и тьме» Оза. Все самое любимое — под рукой. Чтобы не быть голословной, просто перечислю то, что лежит рядом: беседы Брассая с Пикассо, сборник рассказов Антониони, Асар Эппель, Исаак Бабель, Тонино Гуэрра, Бруно Шульц, двухтомник Мандельштама — все перечисленное по левую руку. А по правую — записные книжки Ильфа, рассказы и фельетоны Тэффи, четвертый том Довлатова, Аронзон, Бродский. Отдельная полка — книги моих друзей, прекрасных современных писателей и поэтов.

— Топ-5 главных книг твоей жизни?

— Ничего, если их будет чуть больше? Все это мои давние любови, я вряд ли к ним вернусь, но вряд ли забуду и тем самым предам. Генрих Белль, «Глазами клоуна». Габриэль Гарсиа Маркес, «Любовь во время чумы». Алехо Карпентьер, «Весна священная». Исаак Башевис-Зингер, «Шоша», «Раб», «Люблинский штукарь» — давай посчитаем как трилогию. Василий Аксенов, «Новый сладостный стиль». Ромен Гари, «Жизнь впереди». Ой, их уже шесть, но шесть это лучше чем пять, согласись.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

Тетяна Трофименко: «Читання — це найцікавіше заняття...

Тетяна Трофименко розповіла «2000», що у підлітковому віці знала напам'ять цілу...

Олег Безбородько: «В поэзии меня привлекает музыка»

Олег Безбородько рассказал «2000», что не может себя представить без поэзии...

Игорь Кретов: «Я сознательно шел на риск, сделав...

«Миссия этого уникального человека — лечить и творить. А моя — создавать для...

Вано Крюґер: «Читайте майбутнє — воно вже написане»

Вано Крюґер розповів «2000», що в молоді роки на нього найбільше вплинули Гоголь,...

Антон Слепаков: «Я хотел стать таким же ироничным,...

Солист «Вагоновожатых» рассказал «2000», что у него нет и никогда не было...

Загрузка...

Запрет русских сказок — лучшая для них реклама

Когда вы в последний раз держали в руках литературно-художественный журнал? Наверняка...

Александр Моцар: «Чтение — это вид творчества»

Александр Моцар признался «2000», что во время вьюги читает Блока, а при...

Ирина Гордейчук: «Читая «Тысячу и одну ночь», я...

Ирина Гордейчук рассказала «2000», что начала с магического «Незнайки», а...

Игорь Панасов: «Я влюбился в литературу после...

Игорь Панасов рассказал «2000», что читает для тренировки умственной мышцы, любит...

Тетяна Гаврилюк: «Книжки в мене на поличках, на столі,...

Тетяна Гаврилюк розповіла «2000», що в коло її читання входить будь-яка література,...

Максим Никулин: «Все встречаются в цирке»

На Цветном бульваре в Москве можно наблюдать интересную картину. Поток людей спешит по...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка