Максим Матковский: «Хвалим Сатану, то есть слава планшету!»

№41 (878) 12 — 18 октября 2018 г. 10 Октября 2018 2

Максим Матковский

Максим Матковский рассказал «2000», что лучшей литературой считает беллетристику, что в юности на него повлияли журнальные эротические рассказы и Стивен Кинг, что в хорошей книге герои должны быть из мяса и костей и что сейчас он читает хоррор для подростков.

Кто он: прозаик, поэт, автор романов «Попугай в медвежьей берлоге» и «Секретное море», книги стихов «Нож», лауреат премий «Активация слова», «Дебют», «Русской премии», конкурса прозы «Без границ».

— Почему и для чего ты читаешь книги?

— Как там принято отвечать? Чтобы стать умным, начитанным, чтобы отгородиться от гнусной серой реальности фантастической стеной, чтобы понять о людях то, что о них следует понимать, чтобы среди напомаженных жен богатеев не упасть лицом в грязь и т. д. и т. п.... Но нет, извините. От чтения я жду интересной истории, которая бы меня напугала, которая бы заставила меня всплакнуть и рассмеяться. Того чувства, когда находишься в людном месте, читаешь книгу — и вдруг начинаешь хохотать, ловя взгляды незнакомок. Нет ничего прекрасней этого чувства. Разве что глоток холодного разливного пива вечером самого жаркого июля в мире.

— Где ты обычно читаешь?

— Лучше всего читать в собственной постели. Это идеальный кинотеатр на одного: никто не шелестит, не кашляет, никакая сволочь не ходит туда-сюда. Лежишь себе и читаешь: только ты и чужая история, что становится твоей. И ты уже не ты, себе не принадлежишь. Ты часть истории, ты в книге, ты — наволочка, простыня. Представьте, что простыня читает книгу: вот это примерно и есть мое идеальное место чтения.

Конечно, речь только о классной литературе, хорошо написанной увлекательной истории, где герои из мяса с костями. Если же дело касается сложного романа со множеством персонажей и без особого сюжета, какого-нибудь заумного кирпича, старательно притворяющегося «настоящей литературой», то лучше читать сидя. Или стоя. Чтобы не уснуть.

— Предпочитаешь бумажные книги или электронные?

— Сейчас читаю только с планшета. Иногда на букинистических раскладках попадаются интересные экземпляры — их читаю в бумаге. Раньше был сторонником исключительно бумажной литературы. Считал, что в этом есть особая магия — когда пальцы трогают бумагу, когда перелистываешь страницу за страницей. И магия эта работала, пока было место в доме для книг, пока книги не стоили сумасшедших денег. В то время как сверстники тратили деньги на пиво, дискотеки и хорошеньких девочек, я спускал стипендию отличника исключительно на книги, на дурманящий запах хвойной кириллицы.

Дураком я был или нет? Сложно сказать. Но там, где заканчивается бумажная магия, начинается экранная дьявольщина. Чтение на планшете мало того что показалось мне более удобным и бесплатным, так оно еще здорово отбивает охоту читать бумажные версии. После экрана буквы на бумаге расплываются, мысль теряется.

Недавно проводил чистку личной библиотеки, собрал сорок килограмм книг, которые мне уже не нужны, из которых я вырос. Хотел сдать их в библиотеку, но там приняли лишь несколько книг по украинской литературе. Остальные я безбожно отнес на макулатуру в приемник — знаете, то место, куда бродяги сносят всякий металлолом. Удивительно: вместо угрызений совести я почувствовал облегчение. Хлам он и есть хлам, как его ни назови: пальто, ваза, книга.

Раньше я считал, что за каждую книгу надо платить, что это священная связь между читателем и автором. Каждую книгу, какой бы вымученной и ужасно написанной она ни была, дочитывал до конца. Теперь я немного проник в издательский бизнес и понимаю, что связь между читателем и автором — это что-то совершенно иное. И я могу бросить читать книгу хоть в начале, хоть в середине. Хвалим Сатану, то есть слава планшету!

— Что входит в круг твоего чтения?

— Лучшей литературой считаю беллетристику. И, наверное, лучше американцев эту литературу сейчас не делает никто. Жанры и виды мне абсолютно безразличны. Если книга способна меня напугать, удивить, заставить рассмеяться, если книга с продуманным сюжетом, это моя идеальная книга. Пусть она написана скудным языком, пусть там предложения состоят из трех слов. Плевать. Я сторонник пляжной литературы, для всего остального придумали филологов, которым есть о чем поговорить друг с другом и без моего скромного мнения.

Ах да, еще. Я читаю книгу не только как читатель, но и как писатель. Смотрю, как она сделана, оцениваю, сколько сил и таланта вложил в нее автор, думаю, смог бы я так или нет. «Плохие книги в этом плане помогают больше хороших». Это не я придумал, это Стивен Кинг сказал.

— Какая книга больше всего повлияла на тебя в юности?

— Если бы я хотел соврать, то, наверное, мне бы пришлось вспомнить о Сэлинджере, Марке Твене, Булгакове или Достоевском. Или как там принято отвечать на подобный вопрос? Больше всего на меня в юности повлияла стопка журнальчиков, коих было много в девяностых. Там рассказывали про то, как за пять минут похудеть, как найти идеальную женщину, про НЛО и прочее. Но больше всего мне нравились истории эротического характера с более-менее подробным описанием сцен.

Я был одиноким в юности, это надо понять, время проводил либо у реки, либо в комнате. И откуда взялись эти журнальчики, уже не вспомню. О, какие истории там были! Про любовь в плацкарте, про любовь в школьном спортивном зале, про ночную любовь на пустыре за базаром. Эти истории волновали, они казались мне полными драматизма и переживаний. Кто их писал? Наверняка какой-то лысый пенсионер с маленькой вредной собачкой и не менее вредной женой.

А потом началась литература. И началась она с книги Стивена Кинга «Куджо». Она-то и запустила механизм чтения. Сперва я жадно искал Кинга, все, что было, потом пошли Ницше, Достоевский, Лондон, Шопенгауэр... Стандартный набор.

— Что ты читаешь сейчас?

— В букинистическом книжном купил две книжечки Р. Л. Стайна из серии «Ужастики», это такой мастер ужаса для подростков. Классные обложки в стиле американских восьмидесятых — горящая тыква с разинутым ртом, молнии, призраки. Это я заново переживаю детство, то детство, которого у меня не было, киношное детство, где дети под фонариком читают страшилки. От подобного чтения на душе становится уютно, и ты понимаешь: ужас есть, но ужас нужен лишь для того, чтобы августовским днем на подоконнике остывала кастрюля с маминым вишневым компотом. А ты такой подлетаешь на «Школьнике» к своему дому, смотришь на тюль, на кастрюлю и думаешь: ох ты ж! еще целых две недели каникул!

— Как выглядит твоя домашняя библиотека?

— Сейчас посмотрю. Как я уже говорил, моя библиотека похудела на сорок килограмм. Осталось лишь то, на что рука в жизни не поднимется: полное собрание Ницше, разные книги о нем, Шопенгауэр, Воннегут и Кинг, конечно же, Кинг! Только ранний и средний Кинг, поздний — не мое. Еще Голдинг, Шекли, Брэдбери, Джозеф Хеллер, Лесков, две полки с томами доисламских арабских поэтов и арабских поэтов Средневековья — я же арабист по профессии. Чуть не забыл: полное собрание советской энциклопедии. Ее-то я никогда в жизни не отдам — это был мой уютный, милый детский интернет.

— Топ-5 главных книг твоей жизни?

— Постараюсь быть не очевидным и не вспоминать книги, которые у всех на слуху.

Нельсон Демилль, «Золотой Берег». Прекрасно написанная и продуманная книга про адвоката и итальянского мафиози, куда там «Крестному отцу» и «Клану Сопрано».

Грэм Джойс, «Зубная фея». Обязательно к прочтению, если вам нравится «Над пропастью во ржи», «Убить пересмешника» и «Тело» Стивена Кинга. Магический реализм про то, кем мы хотели быть и во что можем превратиться, потому что хотели хоть кем-то быть.

Джон Фанте, «Подожди до весны, Бандини». Малоизвестный писатель для нашего читателя. Скажу коротко: это Холден Колфилд, только круче в сто раз.

Литтл Бентли, «Незаметные». Посредственность, предсказуемость и незаметность становится нечто большим. Герой в прямом смысле начинает исчезать и находит себе подобных. Великая психодрама.

Айра Левин, «Ребёнок Розмари». Идеальное чтиво холодными зимними вечерами, даже если фильм вы уже видели.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...
Загрузка...

Олег Безбородько: «В поэзии меня привлекает музыка»

Олег Безбородько рассказал «2000», что не может себя представить без поэзии...

Игорь Кретов: «Я сознательно шел на риск, сделав...

«Миссия этого уникального человека — лечить и творить. А моя — создавать для...

Вано Крюґер: «Читайте майбутнє — воно вже написане»

Вано Крюґер розповів «2000», що в молоді роки на нього найбільше вплинули Гоголь,...

Антон Слепаков: «Я хотел стать таким же ироничным,...

Солист «Вагоновожатых» рассказал «2000», что у него нет и никогда не было...

Запрет русских сказок — лучшая для них реклама

Когда вы в последний раз держали в руках литературно-художественный журнал? Наверняка...

Александр Моцар: «Чтение — это вид творчества»

Александр Моцар признался «2000», что во время вьюги читает Блока, а при...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка