Неповторимый Амосов

№44(966) 18 –24 декабря 18 Декабря 2020

Две-три тысячи часов напряжения. Ночи до и после. Дни осложнений от операций до смерти. Это все мое. А горе их — матерей, жен, отцов. Горе, в котором я присутствую. Во сколько раз оно больше?
Думаю, что сейчас самая главная беда наша — низкая мораль. Какая может быть демократия, если мораль не запрещает лгать, воровать, даже убивать?

Николай Амосов

Последний месяц каждого года вот уже два десятилетия отмечен публикациями о нашем выдающемся современнике и моем незабвенном старшем друге Николае Михайловиче Амосове.

Напомню: 6 декабря — это славный день его рождения, 12 декабря — скорбный день его ухода в иной мир. Особенно впечатлили в этой связи две фразы: «Ушел ученый — совесть Украины» и «Николай Амосов — это была эпоха».

Ваш покорный слуга опубликовал о его художественном и публицистическом наследстве и, разумеется, о профессиональных и жизненных перипетиях более тридцати статей, очерков, эссе.

«Прекрасное это занятие — общение»

Фрэнсис Бэкон лаконично и точно сказал: «Память — это история».

А сейчас, неравнодушный читатель, постарайтесь мысленно перенестись с автором этого очерка в годы более десятилетней давности на старинную киевскую Фундуклеевскую улицу (ныне Богдана Хмельницкого). Здесь в угловом доме на пересечении с улицей Ивана Франко поднимемся на второй этаж в квартиру с длинным коридором, ведущим в гостиную, а из нее пройдем в узковатый кабинет с полками, уставленными множеством книг, и приземистым столиком с компьютером в центре. За ним работал Николай Михайлович, сидя в старом деревянном кресле, которое сам же не раз чинил. А в другом кресле сиживали собеседники — гости столь почитаемого дома.

Отбор гостей был в меру строг и избирателен. Среди собеседников, кроме коллег и учеников, здесь наиболее часто бывали близкие Николаю Михайловичу люди: хирурги Алексей Федоровский и Василий Братусь, писатель Юрий Дольд-Михайлик, авиаконструктор Олег Антонов, литератор Григорий Кипнис, врач-публицист Юрий Виленский, многолетние сотрудники по институту — Яков Бендет и Юрий Мохнюк.

Смотрю на опустевший кабинет, зачехленный компьютер на одиноком столе, на молчаливые стены, на которых несколько любимых Николаем Михайловичем картин. За стеклом книжных полок уголок семейных фотографий, снимки с друзьями — на одном из них наш общий друг академик Владимир Фролькис, здесь же — особенно дорогой для меня снимок, где мы с Николаем Михайловичем на общем собрании академии. Помнится, тогда же было сделано и другое фото, бережно у меня сохраняющееся: рядом с Николаем Михайловичем академик Алексей Чуйко, оба смеются. «Прекрасное это занятие — общение», — любил повторять Амосов.

Николай Амосов — ярчайшая личность, имя его — знаковое и для XX, и для нынешнего столетия. Когда мы обращаемся к амосовскому литературному наследию, научной публицистике, мемуарам, очеркам, раздумьям, в которых столь неординарно переплелись биологические, медицинские, социологические и философские проблемы, мы вновь с твердой убежденностью можем сказать: его жизнь, врачебный и научный подвиг, гражданская позиция, отстаиваемая с присущей ему прямотой, — веха в развитии общественной мысли в Украине.

Именно его деяния на поприще врачевания, медицинской науки и биологической кибернетики в сочетании с самобытным литературным творчеством во многом создавали интеллектуальный имидж Украины в XX ст. А еще Николай Михайлович Амосов оставил о себе добрую и благодарную память как истинный патриот страны, где прожил и творил более полувека, где завершил свой подвижнический жизненный путь и в земле которой погребен.

О феномене Амосова, выдающегося хирурга, кибернетика, писателя, философа, общественного деятеля, о необычных гранях его неординарной личности много говорилось на сессии Общего собрания НАНУ, посвященной его памяти. Состоялась она в зале академии на Владимирской, где не раз выступал Николай Михайлович. Единодушно отмечалось, что Николай Амосов — это редкое явление ученого и общественного деятеля, чьи суждения — не только интеллектуальное достояние своего времени, но и духовный дар, явственно нацеленный в грядущее. Амосовские сочинения, доклады на научных и общественных форумах, участие в дискуссиях, публичные лекции всегда привлекали особое внимание. Каждое его выступление оказывалось предметом заинтересованных, нередко бурных и совсем не однозначных споров. И так было не только при жизни Николая Михайловича, но и сегодня, когда для многих, только вступающих в мир познания духовных ценностей его литературное наследие оказывается открытием и откровением. Как откровением нередко были и встречи с Амосовым. Встречаясь с Николаем Михайловичем впервые, многие воспринимали его с известной робостью, отмечая в его внешности суховатость и даже жесткость, склонность в общении к скептической тональности. И только потом, присмотревшись и пообвыкнув, замечали проницательный, иногда чуть ироничный взгляд, в котором настороженность сменялась любопытством.

Вместе с ближайшими учениками и сотрудниками Николая Михайловича вспоминаю один из знаменательных для его друзей и почитателей день — 6 декабря 2001 г. Прохладное зимнее утро. Исхоженная за десятилетия улица — спуск Протасов Яр. Здесь в клиниках и лабораториях Института сердечно-сосудистой хирургии, больше известного широкой публике как Институт Амосова, в привычных заботах начала трудового дня на этот раз доминирует атмосфера ожидания. Оживление и приподнятое настроение заметно не только у персонала, но и среди больных, как всегда, во всем осведомленных. Сегодня день рождения создателя института и его почетного директора. Уже слышны первые приветствия. Но виновник торжества не склонен нарушать распорядок, кстати, им же самим установленный. Он присутствует на обязательной утренней конференции, участвует в обходе больных. И только затем, уже в кабинете, принимает прибывших его поздравить, беседует с ними, обменивается новостями, делится впечатлениями. А в этот раз — вручает свою только что вышедшую в свет книгу, переработанное издание мемуаров «Голоса времен».

В аннотации к книге сообщается, что автор — академик Национальной академии наук Украины, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и трех государственных премий, известный многочисленными трудами в различных областях науки, а также литературными и публицистическими произведениями, опубликованными более чем на тридцати языках. А далее следует обращение к читателю уже самого Николая Михайловича. Оно лаконично и по-амосовски откровенно и точно: «Вроде бы есть еще силы, но уже знаешь: конец близок, будущего нет. Значительного дела не сделаешь. Остаются размышления и прошлое».

Творческое наследие

Хронология, отражающая отдельные этапы его многогранного творчества, примечательна. Шестидесятые годы — повесть «Мысли и сердце», переведенная на тридцать языков; «Записки из будущего» — захватывающее повествование, которое читается на одном дыхании. Семидесятые — научно-популярные, необычные по форме и по-амосовски неординарные по содержанию книги «Раздумья о здоровье», «Здоровье и счастье ребенка». Восьмидесятые — произведение с примечательным названием «Книга о счастье и несчастьях». Последующие годы, наиболее насыщенные литературным творчеством, ознаменовались множеством изданий, из которых отметим завоевавшие наибольшую популярность «Разум, человек, общество, будущее» (1994 г.), «Преодоление старости» (1996 г.), упомянутые выше «Голоса времен», вышедшие тремя изданиями.

Это главная мемуарная книга Амосова — исповедальная и доверительная по тональности, честная и прямая по содержанию. В ней — раздумья о скоротечности жизни, возрасте, эволюции взглядов на прошлое, нынешнее, будущее, а также рассказ об уникальном эксперименте, о котором наслышаны многие и который до сих пор вызывает большой интерес научной и широкой общественности.

Примечательно, что свою книгу автор начинает с обращения к читателю, в котором, предвосхищая вопрос: «Для чего пишу?» — говорит: «Пишу для самовыражения. Пишу потому, что боюсь оторваться от памяти, чтобы не потерять себя перед концом».

Николай Михайлович повествует исключительно о тех событиях, которые были «на самом деле» и которые отражают его представления, часто разительно отличающиеся от общепринятых. Написанное им рождает интерес к событиям и людям, побуждает к сопереживанию. Он пишет: «Уже позднее сформировался другой внутренний закон: уважение к чувствам других людей. Сопереживание».

Общее представление о содержании мемуаров Амосова дают названия основных разделов: «Родня, мама»; «Детство, отрочество, юность»; «Архангельск, 1932—1939 гг.», «Война»; «Москва — Брянск»; «Киев».

События, факты, раздумья, повествование об успехах, удачах и неудачах, радостях и огорчениях, увлеченности и сомнениях не оставляют читателя равнодушным. В сущности, это, как говорил другой наш земляк Виктор Некрасов, «путешествие по собственной жизни»: особый вид путешествий — поиски самого себя. Добавлю: может быть, именно эти поиски во многом и побуждают авторов мемуаров браться за перо!

В амосовских воспоминаниях — портрет нашей трагичной, беспощадной и все же в чем-то прекрасной эпохи. Это прошлое, которое с нами. Говоря о воспоминаниях как о жанре, Илья Эренбург выразил мнение, что их следует рассматривать как желание через прошлое осмыслить настоящее, причем «только то в прошлом интересно и заслуживает внимания, что волнует общество и сегодня». В мемуарах Амосова затронуто многое, что будет волновать общество и в будущем.

«Ничто не старит так, как готовность стареть»

Приведенное утверждение по своей биологической сущности предельно точное и оправданное. Оно предпослано очеркам, составляющим содержание книги «Преодоление старости». Николаю Михайловичу была неприемлема подобная «готовность». Более того. Чтобы убедиться в возможности ее преодолеть, поставил на себе уникальный эксперимент. Одну из своих глав в книге он назвал «Экспериментальная жизнь».

Конкретным поводом к проведению такого эксперимента, как пишет Николай Михайлович, явилось следующее. Когда осенью 1992 г. он принял решение прекратить оперировать, а еще раньше отказался от директорства в родном институте, сохранив за собой лишь консультативные функции, «...жизнь опустела. Прекратились хирургические страсти, переживания за больных, исчезли физические нагрузки четырехчасовых операций. Сильно уменьшилось общение. В резерве, правда, оставались наука и творческая работа над книгами и еще продолжение привычного режима самоограничения, значительных физических нагрузок». Тем не менее, подчеркивает Н. Амосов, «со временем пришло ощущение наступления старости, но это не испугало, а даже разозлило».

Из положения о том, что старение определяется генетической программой, он сделал логическое заключение: мотивация и тренированность увеличивают труд, «тормоза» — уменьшают. Ведь действительно, при старении существенно снижается уровень дееспособности человека. Исчерпалось многое из предшествующей программы, уменьшилась от этого «сумма мотивов», снизилась функция. А раз снизилась функция, уменьшилась тренировка, возросло утомление. В итоге — новое снижение функции. Тупик — circulus vitiosus! Вывод Амосова: уменьшение дееспособности при старении само себя ускоряет. Отсюда и сформулированная им основная задача — разрушить эти порочные связи, разорвать замкнутый круг.

Как же сам автор оценивал ближайшие результаты эксперимента? Если коротко, то достигнутый эффект позволяет утверждать: омоложение возможно. Об этом свидетельствуют следующие субъективные и объективные данные: появилось ощущение физической крепости, повысился психический тонус, объем легких, желудок, кишечник и печень функционируют нормально, проверены крупные артерии — сужений нет, артериальное давление 120/70, сердце без помех продолжает регулироваться стимулятором, частота пульса — от 70 до 130 ударов в минуту. Налицо определенный прогресс. Правда, в двигательной сфере он оказался не столь заметным, а выявленное при очередной проверке некоторое расширение сердца потребовало коррективов в режиме нагрузок. Бег был заменен дозированной ходьбой.

Весьма примечательны рекомендации, основанные на его многолетнем врачебном опыте и адресуемые в большей мере непосредственно страдающим этими болезнями. Главная идея ученого, казалось бы, предельно проста: нужны интенсивные мышечные нагрузки, которым «...мешает другая особенность психики, доставшаяся человеку от животного, — то, что мы называем ленью. Природа экономит энергию и без необходимости напрягать мышцы не требует. Правда, человек может противостоять лени, но это, увы, удается не всем».

Упомяну названия разделов ряда книг Амосова, которые дают представление и о других рассмотренных им аспектах медицины и этики: «Медицина на перепутье», «Модель истины», «Человек и зверь», «Резервы здоровья клетки», «Модель нормы и патологии», «Система питания», «Система терморегуляции», «Система напряжения», «Физические упражнения». И еще: «Что такое болезнь», «Болезни сердца и сосудов», «Чем кончается лечение», «Кризис системы — кризис медицины». И конечно, раздел об искусстве хирурга и оперативных вмешательствах — «Чем занимается хирург?»

А в разделе «Количество здоровья» речь идет о концепции здоровья — «резервных мощностях» клеток, органов, целого организма. Николай Михайлович обращает внимание на то, что в научной медицине до сих пор, в сущности, отсутствует четкое определение здоровья.

В нынешнем понимании здоровье — чисто качественное понятие «нормы», которая определяется на основе статистики, что, в принципе, правомерно. Но ведь следует оценивать и то, что происходит, если нормальные условия изменяются и, следовательно, возникает реальная угроза болезни. Поэтому нужно знать именно количество здоровья. Измеряя его, можно оценить: много здоровья — меньшая вероятность развития болезни, мало здоровья — налицо преддверие болезни. К сожалению, подобные оценки практически не проводятся. В сознание общественности и врачей по-прежнему внедряется взгляд, что «...человеческая природа крайне несовершенна, что человек хрупок и немощен», а потому нуждается в постоянной врачебной помощи.

Н. Амосов настойчиво обращает внимание на то, что у нас под медициной понимают преимущественно лечение болезней. Между тем, если не только риторически провозглашать главенство профилактического направления медицины, а заняться здоровьем здоровых, то это и будет самым эффективным предупреждением болезней. Опыт самого Амосова — подтверждение справедливости такого утверждения.

«Мое счастье со мной»

Особый интерес представляют следующие шесть неординарных положений, предложенных Николаем Амосовым. Первое из них — это положение о Боге, о сложностях мира, о процессе «созревания цивилизаций», о глобализации разнообразных международных связей, об однополюсном мире, о других глобальных проблемах человечества, в т. ч. о здоровье, науке, войнах.

Ученый считает, что проблемы здоровья решаются правильным образом жизни (с добавлением медицины), и вымирание человечеству не грозит: «Мои прогнозы оптимистичны». Но тут же в раздумье добавляет, что «...едва ли они могут утешить отдельного несчастного человека. Для этого нужно искать резервы в собственной психике. Это возможно, хотя и трудно».

При всем том Николай Михайлович всегда оставался оптимистом, о чем свидетельствуют его слова: «Мое счастье со мной — оно в мышлении и поиске истины. ...Важно искать». В этом — весь Амосов, врач и мыслитель, человек и ученый, ищущий, сомневающийся, завоевавший своим блистательным творчеством — врачебным, научным, литературным, общественным — всеобщее признание.

Пленник собственной совестливости

Кроме научного и литературного наследия, оставил нам Николай Михайлович и впечатляющие плоды своих практических деяний. Это и институт, которому присвоено его имя, и верные последователи в научных и практических лечебных учреждениях, и мощная амосовская школа ученых-хирургов.

Хирургия сердца в Украине — одно из самых сложных и востребованных направлений — вот уже более шести десятилетий помогает десяткам тысяч людей вновь обрести почти утраченные шансы на здоровье, а зачастую и на саму жизнь. Собственно, этот не виданный ранее социальный плацдарм развивался и расширялся в нашей стране синхронно и практически параллельно со стандартами и задачами мировой кардиохирургии.

Гуманистическому прорыву огромной сложности и ответственности прежде всего, и при этом целиком в русле многостороннего прогресса, общество и государство обязаны своему талантливому рыцарю и подвижнику академику Николаю Михайловичу Амосову — инженеру, писателю, философу, основоположнику биокибернетики, но в первую очередь страстному хирургу и, я бы сказал, пленнику собственной совестливости.

В ряде трудов Николая Михайловича, и научных, и художественно-публицистических, в немалой степени представлены штрихи инновационных работ. Но ведь легендарного хирурга уже более 15 лет нет с нами, а пост директора большого и многопрофильного учреждения он отринул еще на переломе 90-х, открыв дорогу преемникам. Разумеется, вплоть до начала XXI в. институт осваивал новые высоты и направления под прямым влиянием своего творца. Вместе с тем возникли и усовершенствовались абсолютно новые векторы интервенционной кардиологии.

Этим сдвигам и переменам на ярком и всесторонне интегрированном документальном фоне посвящена книга академика НАМН Украины, нынешнего директора института Василия Лазоришинца «Серце в хірургії. Інститут імені М. М. Амосова крізь десятиліття» (Тернополь, 2017 г.). Свое научное повествование Василий Васильевич Лазоришинец, видный детский кардиохирург, ученик Н. М. Амосова, а затем Г. В. Кнышова и М. Ф. Зиньковского, построил демократично и инновационно.

Об опыте и росте В. Лазоришинца — без умолчаний и приукрашивания, а именно так, как все происходило на самом деле, — говорят и представители первой институтской генерации — Анатолий Криштоф, Виталий Максименко, Анатолий Руденко, Юрий Паничкин, Анатолий Лозовой, и молодая когорта кардиохирургов — Виталий Кравченко, Игорь Жеков, Константин Руденко, Богдан Черпак, Ярослав Труба, Сергей Сиромаха, Алексей Крикунов.

К преемникам Николая Амосова относятся и представители созданной им научной школы биологической кибернетики. А еще по его инициативе в Украине учрежден журнал «Серце і судини», юбилей которого не так давно отметила медицинская общественность. На юбилейном торжестве прозвучали слова единодушной благодарности в адрес врачебной династии Амосовых. Все, о чем упоминалось выше, — и институт на старой гористой киевской улице, названный именем Амосова, и его соратники — кардиохирурги, биокибернетики, и указанное издание — воплощенная в жизнь память о нашем выдающемся современнике.

А закончить очерк, полагаю, уместно словами древнеримского философа Сенеки: «Воспоминания о великих людях так же полезны, как и их присутствие». Так пусть же память о неповторимом враче и мыслителе Николае Амосове, нашедшем путь к человеческому сердцу и в своем искусстве хирурга, и в своем писательском творчестве, сохраняется и ныне, и в грядущие годы — у тех, кто продолжит традицию почитания памяти предшественников.

Historia vero testis temporum, Lux veritatis, vita memoriaе, magistra vitae — «История — истинно свидетель прошлого, свет истины, жизнь памяти, учитель жизни». Это в полной мере относится к воспоминаниям о незабвенном Николае Михайловиче, которые читатель, уверен, воспримет с признательностью и как свет истины.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Он тоже шагнул в бессмертие

10 января перестало биться сердце И.А. Еременко.

Елена Бондаренко: «Я ковид-диссидент и считаю, что...

На вопросы «2000» отвечает Елена Бондаренко – известный украинский...

Сергей Станкевич: «Желаю родному для меня народу...

До конца текущего десятилетия первой экономикой мира станет Китай. А на третью позицию...

«Фанатик, карьерист, бандит…»

Кто-то из молодых должен поработать «коллективным Прометеем». В противном случае...

Разные категории счастья

«Моя задача — научить своих детей быть людьми и научиться любить не только себя,...

Саша Боровик: «Без создания новых экономических...

«В Украине много добрых и хороших людей. И это удивительно, что все вместе они не...

Миру нужна движуха

Все, что я делаю, связано с культурой. Она необходима, чтобы человек

Людвиг ван Бетховен: подвиг, выраженный в нотах

Современное общество, в котором ловят славу и деньги не новые Бетховены, а...

Взлеты и падения — без страховки

Наверное, к концу жизни каждый человек понимает, что он иногда что-то не так делал

Андрей Смирнов: «В первую очередь необходимо решение...

Во время встречи с заместителем председателя ОП Андреем Смирновым послы стран G7...

Мировой кризис и юбилей Фридриха Энгельса

Можно как угодно и сколько угодно запрещать Маркса и Энгельса, но никак нельзя...

Хранители очажка и стволовых направлений онкологии

На 20—40% увеличилась продолжительность жизни пациентов, которые наряду со...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Авторские колонки

Блоги

Ошибка