Андрей Блудов: «На меня, перешептываясь, выходили смотреть все работницы библиотеки»

24 Января 2018 5

Андрей Блудов

Андрей Блудов рассказал «2000», что с удовольствием проглатывает новинки на берегу океана, ценит в книге не только слова, но также форзац, фронтиспис и шмуцтитул, в отрочестве, когда душа просила страстных чувств, находил их у Бальзака, Золя и Стендаля, а сейчас опять зачитывается романом Пелевина «Любовь к трем цукербринам».

Кто он: художник, преподаватель живописи, заслуженный деятель искусств Украины.

— Почему и для чего ты читаешь книги?

— Для меня чтение — внутренняя потребность, привычка, заложенная в детстве. Чтение позволяет удовлетворить разные запросы: иногда рука тянется к текстам, где автор прекрасно владеет стилем, иногда хочется расширить сознание и нырнуть в воображаемые пространства, иногда нужен просто релакс. Помимо всего прочего, чтение несет еще и обучающий момент, связанный с самообразованием и развитием собственного взгляда на разные вещи — в частности, на искусство и его роль в современном мире.

— Где ты обычно читаешь?

— Профильную литературу — «умные книжки» — читаю чаще в мастерской, там, где пишутся картины и где находится та часть моей библиотеки, что связана с искусством и философией. Часто работаю под аудиокниги. Дома на мягком диване хорошо идут литературные новинки. Очень люблю читать во время путешествий и зимовок в Азии — на берегу океана книги проглатываются легко и ненатужно. Любимые тексты кочуют вместе со мной повсюду вместе с планшетом.

— Предпочитаешь бумажные книги или электронные?

— Как человек, причастный к книжной графике, нежно люблю традиционную бумажную книгу. Форзац, фронтиспис, авантитул, шмуцтитул — все это вызывает смутное волнение в крови. Мне нравится запах книги, даже текстура бумаги делает чтение невероятно приятным процессом. Но в дальнюю дорогу стараюсь взять только одну-две бумажные книги — берегу ручку чемодана. Остальное в электронном виде.

— Что входит в круг твоего чтения?

— По большей части в этот круг входит специальная литература по современному искусству и истории искусств — в частности, работы теоретиков в этой области. В основном это книги издательства Garage: «Постмодернизм» Екатерины Андреевой, «Высокое искусство, версия облегченная. Взлет и падение брит-арта 90-х», Джулиан Сталлабрасс, «Непонятное искусство. От Моне до Бэнкси» Уилла Гомперца, «Краткая история современной живописи» Герберта Рида и многие другие. Параллельно заглядываю и в художественную литературу, особенно это касается творчества Пелевина и Андруховича.

— Какая книга больше всего повлияла на тебя в юности?

— Самое сильное переживание в подростковом возрасте у меня было после прочтения «Мастера и Маргариты» Булгакова. Не менее сильной по интеллектуальному и эмоциональному воздействию стала книга Маркеса «Сто лет одиночества». Какое-то время зачитывался французскими романами XIX века — Бальзаком, Золя, Стендалем: душа просила страстных чувств. Помню, как в 15 лет я брал в районной библиотеке «Блеск и нищету куртизанок» или «Отца Горио» Бальзака, хотя, по идее, должен был читать «Двух капитанов» Каверина. На меня, перешептываясь, выходили смотреть все работницы библиотеки.

— Что ты читаешь сейчас?

— Сейчас я читаю «Силу искусства» Саймона Шама о крупнейших художниках прошлого — Караваджо, Рембрандте, Пикассо, Ротко и др. Еще перечитываю книгу Виктора Пелевина «Любовь к трем цукербринам».

— Как выглядит твоя домашняя библиотека?

— Часть книг находится в мастерской, часть дома. Все они разделены на несколько групп. Большую долю занимают каталоги совершенно разных выставок и совершенно разных художников. В юности у меня был период, когда я увлекался всякой эзотерикой, поэтому в моей библиотеке большое количество такого рода литературы. У меня есть множество книг издательства «Ника-Центр» из «Серии 700» — это произведения «интеллектуальной прозы» Герберта Розендорфера, Эжена Ионеско, Робера Мерля, Фредерика Тристана и других авторов, произведения которых так или иначе связаны с духовными практиками.

Помимо этого, есть самые разнообразные энциклопедии, начиная от «Энциклопедии символизма» и заканчивая «Жизнью животных», «Жизнью птиц» и т. д. Информацию из них я иногда использую в творчестве. Есть немного философии: «Закат Европы» Шпенглера, сборник «Антология гнозиса», труды Ницше. Ну и художественная литература: Рубина, Улицкая, Андрухович, Уэльбек.

— Топ-5 главных книг твоей жизни?

— Непросто перечислить только пять произведений. Очень сильное впечатление произвела «Белая гвардия» Булгакова, особенно то, как в ней ощущается касание города, с каким трепетом описаны узнаваемые киевские места. Люблю рассказы Чехова. До сих пор вспоминаю, как на службе в зенитно-ракетной бригаде нашел в захудалой армейской библиотеке один из его томов и не мог оторваться. Особенно впечатлили знаменитые «Записные книжки», в которых он метко подмечает все тонкости человеческого характера.

Из современных авторов мне нравится Пелевин с вышеупомянутым романом «Любовь к трем цукербринам». Необыкновенно густой текст-антиутопия, пропитанный разочарованием в современном человеке, роман-пророчество о конце света, который уже начался. Если говорить о зарубежной литературе, то это «Сто лет одиночества» Маркеса, «Имя розы» Эко, «Игра в классики» Кортасара и сборник рассказов Борхеса «Сад расходящихся тропок».

загрузка...

Загрузка...

Михаил Юдовский: «Я читаю радости для»

Михаил Юдовский рассказал «2000», что научился читать в три года, что в чтении...

Юрий Радионов: «Книга — это акт честности»

Юрий Радионов рассказал «2000», что в восемь лет жил на острове вместе с...

«Стокгольм»: о победах пишем, кризис – в уме. Книжная...

Пока до катастрофы не дошло, нам предлагают почитать книгу

Луценко предложил провести предвыборные дебаты в...

Генеральный прокурор Украины Юрий Луценко предложил провести предвыборные дебаты...

Мария Старожицкая: «Я научилась читать в 2,5 года»

Мария Старожицкая рассказала «2000», что чтение дает ей толчок к собственному...

Ян Валетов:«Я читал книги котятам во дворе!»

Ян Валетов рассказал «2000», что может читать все что угодно, лишь бы было хорошо...

Загрузка...

Русские украинские

«Русские писатели Украины» или «украинские русскоязычные писатели»? Во...

Отцы, матери, дети

В очередном книжном обозрении — четыре романа о семейных делах. Действие первых...

Победили извечное — «все уже решили за нас

Если исключить не всегда удачные попытки разыграть своих читателей 1 апреля, то...

Ужасное далёко

В нынешнее книжное обозрение попали сплошь экзотические для нас, европейцев, страны:...

Реставрация в зеркале социологии

У нас нет социально-политических идей, которые имели бы распространение и авторитет в...

Поиск истины — в двух раундах на ринге

Крутые разборки в Кропивницком, проблемы заповедной Хортицы в Запорожье,...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Idealmedia
Загрузка...
Ошибка