Борьба Германии с пропагандой ненависти в сети

№21(820) 26 мая -- 1 июня 2017 г. 23 Мая 2017 0

Не так давно платформы социальных сетей славились изначально заложенным в них потенциалом содействия демократизации. Но в последние годы они приобретают откровенно печальную известность благодаря разгулу пропаганды ненависти, подстрекательства враждебности и запугивания в сетях.

Правительство ФРГ предприняло ответные наиболее радикальные (как для демократического государства) меры: в апреле 2017 г. одобрило законопроект о борьбе с пропагандой ненависти. И бундестаг планирует принять его уже этим летом. Положения данного документа позволяют Германии штрафовать владеющие соцсетями компании на огромные суммы (до 50 млн. евро) за отсутствие оперативного реагирования на жалобы о наличии пропаганды ненависти или незаконного контента в сетях.

Законопроект Netzwerkdurchsetzungsgesetz в Германии метко назвали «законом о дисциплине в сетях». Впрочем, в роли его главной мишени выступают американские технологические гиганты — провайдеры ведущих соцсетей страны. А причина столкновения между соцсетями Made in USA и правительством ФРГ вызвана не только необходимостью удаления подстрекательских комментариев в интернете: это еще и возможность определить, какая именно степень свободы допустима в условиях демократии.

Платформы для пропаганды ненависти

В немецком интернете доминируют американские компании. За исключением Xing (местного аналога LinkedIn), все ведущие соцсети, где общаются немцы, родом из Америки. 28 млн. граждан страны имеют аккаунты в Фейсбуке, а рыночная доля Google в поисковых запросах в Германии достигает почти 95% (в среднем в мире этот показатель составляет 89%). Многим немцам явно по душе американские новации, и они отдают предпочтение создающим их могущественным цифровым компаниям.

У местных же парламентариев (в особенности социал-демократов) активно зрело недовольство действиями этих компаний, не желающих соблюдать законодательство Германии, которое ограничивает возможность выступать с подстрекательскими и клеветническими заявлениями.

Уже несколько лет чиновники настойчиво добиваются от американских соцсетей удаления пропаганды ненависти с их платформ в ответ на жалобы пользователей. И особого накала возмущение и гнев законодателей достигли после выборов 2016 г. в США.

В декабре 2015 г. Фейсбук, Google и Твиттер пообещали удалять подобный контент на протяжении 24 часов с момента получения соответствующих жалоб. Но результаты проведенного в 2017 г. мониторингового исследования говорят об отсутствии заметных подвижек. YouTube в рамках указанного временного промежутка удалял 90% криминального контента, в Фейсбуке этот показатель составил 39%, а у Твиттера — только 1%. С точки зрения правительства ФРГ, добровольного согласия онлайн-гигантов оказалось явно недостаточно для защиты немецкой демократии от пропаганды ненависти, и добиться желаемого результата можно только с помощью соответствующего закона.

Действие нового законопроекта распространяется на платформы соцсетей более чем с 2 млн. пользователей. Компаниям, не сумевшим удалить комментарии, которые нарушают положения закона, на протяжении 24 часов с момента получения жалобы, грозят огромные штрафы.

Реакцией на предложенные меры стало стремительное формирование широкой оппозиционной коалиции. И хотя действие закона не распространяется на журналистские платформы (там уже и так есть ответственные за контент лица), например, онлайн-издания, Ассоциация журналистов Германии (GJA) присоединилась к гражданским активистам, ученым и юристам, подписав совместное заявление с предупреждением о том, что принятие такого закона «ставит под угрозу дальнейшее существование фундаментальных принципов свободы слова».

А в Global Network Initiative — транснациональной коалиции технологических компаний, правозащитных групп, инвесторов и ученых — утверждают, что данный закон «таит в себе угрозу для открытого и демократического дискурса». По мнению представителей таких групп, правительственный законопроект способен спровоцировать введение масштабной цензуры в интернете, а откровенно авторитарные режимы получат прецедент для дальнейшего наступления на свободу слова в глобальной сети.

Эти заявления вынуждают в ином свете оценивать новые проблемы юридической ответственности глобальных технологических компаний. Такие группы, как Wikimedia Deutschland, Internet Society и Федеральная ассоциация стартапов Германии (FAGS), выступили с коллективным осуждением закона, назвав его «приватизацией функций правоохранительных органов». Они уверены: только суды, а не администрация соцсетей, обязаны и далее определять, какие именно высказывания противоречат положениям немецких законов.

При этом они упускают из виду еще одну фундаментальную проблему: сегодня нет ясности в том, какие именно суды обладают необходимой юрисдикцией по делам таких компаний, как Фейсбук. Так, в 2016 г. суд Гамбурга отказался рассматривать иск, поданный немецким юристом в отношении Фейсбука, поскольку всю европейскую деятельность компания осуществляет из штаб-квартиры, расположенной в Ирландии. Именно поэтому одно из положений законопроекта обязывает каждую платформу соцсети указывать конкретное юридическое лицо, несущее ответственность за социальную сеть в Германии.

Сворачиваем свободу слова ради защиты демократии?

Немецкие политики издавна верят в ограниченность свободы слова, а с точки зрения американских апологетов этой свободы, подобный подход вообще несовместим с демократией. Фейсбук и ассоциации соцсетей уже говорят о том, что менее демократические государства вполне могут последовать примеру Германии. Впрочем, владельцы соцсетей сами спровоцировали появление этого закона, не сумев понять исторические причины столь весомых различий между немецкой и американской интерпретацией сути понятия «свобода слова».

В федеральной конституции Западной Германии, разработанной в 1949 г., изначально содержится это противоречие. Многие политики ФРГ (как консерваторы, так и социал-демократы) искренне верят в «воинствующую демократию», при которой свободу слова вполне можно ограничивать во имя защиты демократических норм.

В защиту такой концепции решительно выступал Карл Лёвенштейн, эмигрировавший из Веймарской республики в США: его работы и стали основой западногерманского представления о демократии. Он верил в то, что демократиям порой необходимо ограничивать свободу слова и собраний ради защиты себя от экстремистов. По сути демократам предлагалось использовать откровенно недемократические методы защиты демократии.

В ст. 18 конституции ФРГ сказано: «Каждый, кто злоупотребляет такими правами, как свобода слова, в ходе борьбы против устоев свободного демократического строя, утрачивает эти основные права». В итоге, говоря словами историка Гринберга, «сворачивание прав стало синонимом понятия демократический порядок».

В начале 50-х Западная Германия единственной из стран послевоенной Европы запретила и националистические партии, и коммунистов. Мало того, государство тайком ограничивало свободу распространения информации, обеспечивая «защиту демократии» ФРГ от фашистов и коммунистов. В 50-е и в начале 60-х гг. в ФРГ снимали информацию с сотен телефонных и телеграфных линий, а также вскрывали тысячи писем, приходивших из ГДР.

С 1950 г. вплоть до самой оттепели в отношениях между восточной и западной частями Германии (т. е. до сентября 1971 г.) контрразведка ФРГ ежегодно осуществляла цензуру почти 17,2 млн. единиц корреспонденции, считавшейся потенциально опасной.

Масштабы такой практики существенно сократились в после знаменитого «дела Spiegel»: тогда федеральные власти арестовали несколько журналистов и не покидали редакцию журнала на протяжении месяца. И все это было предпринято из-за статьи, содержащей некие сведения о вооруженных силах ФРГ, якобы относящиеся к числу государственных секретов.

Общественные протесты и гнев политической оппозиции по поводу столь суровых действий в отношении журналистов спровоцировали развал правящей коалиции. Тем не менее спецслужбы продолжали вскрывать письма и после 1971 г. — примерно по 1,6 млн. ежегодно. Впрочем, многие документы по этой теме до сих пор засекречены, и потому масштабы перлюстрации остаются неизвестными.

Действующие законы Германии в определенной степени ограничивают свободу слова, особенно в тех ситуациях, когда высказывания провоцируют разжигание розни или содержат прославление национал-социализма. Вот почему слова министра юстиции ФРГ Хайко Мааса о том, что «у свободы слова есть границы», совершенно законны.

В Соединенных Штатах изначально действует более «льготный» правовой режим в отношении свободы слова. Решение Верховного суда США от 1877 г. распространяет действие положений 4-й поправки к конституции на защиту от безосновательных досмотров и перехватов почтовой корреспонденции — писем и бандеролей. В 1978 г. Американский союз гражданских свобод (ACLU) подал иск в защиту конституционных прав нацистской группировки, собравшейся провести демонстрацию в пригороде Чикаго, где проживало множество жертв холокоста, — и выиграл дело в суде. На сайте союза с гордостью сообщается: «теперь многие считают это дело одним из самых впечатляющих достижений ACLU».

Американцы, как правило, превозносят первую поправку к конституции США, с упором на то, что она обеспечивает безграничную свободу слова. Естественно, отношение Америки к этой свободе тоже эволюционировало. К примеру, принятое в 2010 г. Верховным судом решение по делу «Организация Citizens United против Федеральной избирательной комиссии» многим либералам показалось вердиктом, наделяющим корпорации явно избыточной для них свободой слова.

И с тех пор в Америке перестали спорить только о праве высказаться. Теперь дебаты ведутся по поводу недавних и не столь явных угроз в отношении первой поправки, связанных с формированием нового цифрового измерения. Так, доцент университета Северной Каролины Зейнеп Туфекси полагает, что запугивания в Твиттере можно считать формой нарушения свободы собраний, поскольку эти действия вынуждают некоторых пользователей соцсети к уходу с платформы.

Политологи и специалисты по конституционному праву все еще ведут яростные дебаты относительно жизнеспособности (и даже легитимности) понятия «воинствующая демократия».

Но истина проста: ни в одной стране нет полной и абсолютной свободы слова. Права и свободы ограничивают многие современные демократии: в свое время такие демократические государства, как Бельгия и Финляндия, защищались от экстремистов правого и левого толка путем частичного ограничения прав экстремистских группировок.

Даже Соединенные Штаты уже успели очертить определенные границы свободы слова и агрессивно преследуют тех, кто, к примеру, осмеливается распространять порнографию. Кстати, немецкие чиновники утверждают, что владельцы соцсетей вполне способны оперативно удалять комментарии с пропагандой ненависти, поскольку американские законы вынудили их разработать технологии по выявлению и удалению изображений в стиле «ню».

Забавно, но руководству Фейсбука недавно пришлось признать наличие логики в действиях Германии: высказывания в интернете действительно нуждаются в мониторинге. После множественных инцидентов с трансляцией стрельбы в прямом эфире Facebook Live компания наняла 3000 сотрудников для просмотра видеозаписей и трансляции убийств и самоубийств.

Численность этого подразделения превышает общее количество сотрудников редакций двух крупнейших изданий — New York Times и The Washington Post. Мало того, в Фейсбуке планируют к концу 2017 г. нанять еще 700 человек для мониторинга контента в Берлине.

Министр юстиции Маас готов расширить опыт Германии на всю Европу, скорее всего — путем внесения соответствующего законопроекта в Брюсселе. Учитывая, что новым президентом Франции стал Макрон, план Мааса может оказаться успешным.

Макрон в ходе предвыборной кампании говорил о стремлении остановить поток фейковых новостей и «регулировать интернет, поскольку сегодня определенные лица стали активистами, и при этом они играют очень весомую роль в избирательной гонке».

Представленный правительством Германии законопроект — это не просто инструмент борьбы с новостями-фальшивками, но еще и попытка на ощупь определить границы свободы слова, необходимые для обеспечения максимальной защиты демократии. Подняты слишком серьезные вопросы, а ответы на них вовсе не столь очевидны, как это кое-кому могло показаться.

Данная статья — перевод материала, опубликованного Foreign Affairs 16 мая 2017 г. © Council on Foreign Relations. // Tribune News Services.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Свободная касса, несвободный язык

Иногда привычные вопросы напоминают о себе самым неожиданным образом.

Совесть. Испытание

В издательском доме «АДЕФ-Украина» вышла в свет книга «Испытание...

Дума

Приснився сон мені тривожний і сумний: Сліпий кобзар на призьбі біля хати

Киев и мелочное самозванство нашего времени

Отсечение русской культуры приведет к деградации украинской

И жизнь — как любовь

Любовь всегда милосердствует, не помнит зла, надеется на лучшее. В этих доминантах —...

Борис Олейник: «Когда вернусь...»

В начале декабря в Москве в рамках Международной книжной ярмарки интеллектуальной...

«ДНР» и Донецкая область — где платят больше?

Деньги и безопасность — главные темы сегодняшнего обзора региональных СМИ. В...

От первого лица

Название нынешнего обзора имеет самый что ни на есть прямой смысл: во всех четырех...

Русские украинские

«Русские писатели Украины» или «украинские русскоязычные писатели»? Во...

Отцы, матери, дети

В очередном книжном обозрении — четыре романа о семейных делах. Действие первых...

Юрий Радионов: «Книга — это акт честности»

Юрий Радионов рассказал «2000», что в восемь лет жил на острове вместе с...

Победили извечное — «все уже решили за нас

Если исключить не всегда удачные попытки разыграть своих читателей 1 апреля, то...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Авторские колонки

Блоги

Ошибка