Из когорты лучших писателей Украины

№18-19 (653) 17 – 23 мая 2013 г. 15 Мая 2013 0

Олег КАЧМАРСКИЙ

Для человека, глубоко погружённого в данную тему, написать о лучших на сегодня украинских писателях — что может быть проще? Но...

Как некогда Диоген с зажженной средь бела дня свечой искал людей, так мы сегодня ищем литературу — в частности украинскую. Казалось бы, зайди в любой книжный магазин, подойди к отделу, где представлены украинские авторы, — вон сколько книг! Или рейтинги посмотри: «самые читаемые и влиятельные украинские писатели...», либо «25 наиболее успешных украинских писателей».

Загвоздка, однако, в том, что далеко не всегда количество переходит в качество, а процесс издательский — вовсе не то же самое, что литературный. И когда из рейтингов узнаёшь, что, например, «талант Шкляра признают даже его идеологические оппоненты», «произведения Жадана как никого другого из украинских литераторов подходят к определению «новой постсоветской прозы», сочетающей полную свободу повествования с виртуозным владением языком и всепоглощающей иронией», на ум приходит из Козьмы Пруткова: «Не верь глазам своим!»

Дело в том, что и двоих названных, и всех остальных фигурантов нынешних рейтингов довелось узнать не из рекламных статей, а из детального ознакомления с их текстами. А так как я давно имею привычку много читать — и кроме современных украинских писателей, много другого — ну, например, Лукиана, Апулея, Гофмана, — то и усомнился я в принадлежности доморощенных наших мастеров к литературному искусству. Уж больно велик контраст!

В литературном искусстве, в изящной словесности есть разные стили, жанры и направления, но... помимо этого есть ещё — и это реалии именно нашего времени! — огромный пласт того, что несмотря на внешнюю схожесть, по сути своей вообще не принадлежит к литературе как таковой!

Поэтому и написать о лучших на сегодня украинских писателях оказывается весьма непростым делом. По той причине, что литературный процесс — это ныне нечто скрытое, трудноуловимое, находящееся не на видимой поверхности, а под густой завесой псевдолитературного дыма. Литература — она есть, никуда не делась, и писатели настоящие имеются, но всё это — где-то в глубинах. А на виду, как правило, пустая оболочка, симулякр, имитация. Посему — чтобы правильно сориентироваться на местности, необходимо чётко уяснить особенности ситуации.

Особенность первая: отсутствие иерархии и смешение жанров. В одной куче оказались явления качественно разных планов: высокая литература, жанровая (чтиво), постмодернизм — явления, к которым нельзя подходить с одинаковыми мерками. Лишь уяснив принципиальную между ними разницу, можно определяться и с художественными критериями. Такими как владение словом, стилем, способность строить фабулу, создавать внутренние измерения, улавливать как признаки времени, так и вневременные идеи. Но препятствием на пути к этому стоит...

Особенность вторая: утрата главного критерия — что есть литература и что не является таковой в принципе? Ныне это определяется просто: раз напечатано, да ещё известным издательством, да ещё и переведено на другие языки — значит, литература! Таким образом, печатная продукция лишь по факту печати автоматически причисляется к литературе! Налицо — подмена, когда определяющим становится внешнее, а не внутреннее, упаковка, а не содержание. Впрочем, эта проблема легко бы устранялась, если бы не...

Особенность третья: отсутствие критики. Не заказной и не поверхностно-акынской — что вижу, о том пишу — а свободной, устремлённой к сути явлений.

И надо сказать, что три эти особенности в той или иной степени характерны для общемирового литературного процесса: размытость и утрата чёткости. На Украине же вдобавок к ним на передний план выходит ещё и...

Особенность четвёртая: двуязычие и политическая составляющая. А где политика, там всегда нечисто! Искусственно раздутый, политически мотивированный языковой вопрос вклинивается в суть дела, в результате чего развитие на Украине литературы украиноязычной и литературы русскоязычной — это два различных и малопересекающихся процесса, анализировать которые нужно по отдельности.

Таким образом — ориентируясь на вышесказанное — мы и настроили свой взгляд на определение лучших писателей Украины. Взгляд, разумеется, субъективный, исходящий, однако, из объективных критериев, — а только так и можно приблизиться к истине. С чего же следует начинать, как не с истоков? Итак, когда дым развеялся, на золотом крыльце изящной украинской словесности мы увидели прежде всего тех, с чьим творчеством посчастливилось познакомиться ещё в детстве.

Юрий ЯЧЕЙКИН

Юрий ЯЧейкин — настоящий «динозавр»! Родился 26 декабря 1933 г. в Свердловске (ныне Екатеринбург), Россия. Окончил факультет журналистики Киевского университета им. Т. Шевченко, фельетонист журнала «Перец» (1961—1968), печататься начал с середины 1960-х — именно тогда в издательстве детской литературы «Веселка» впервые вышли его «Дивовижні пригоди капітана Небрехи». С тех пор из-под пера Юрия Дмитриевича вышло несколько десятков(!) книг — юмористических и сатирических, исторических и детективных, для детей и для взрослых, среди них: «Допотопна історія» (1966), «Мої та чужі таємниці» (1967, 1979, 1989), «Важке життя і небезпечні пригоди Павла Валеріановича Хвалимона: Правдива історія з побрехеньками» (1971), «Мемуари пророка Самуїла» (1971), в соавторстве с Петром Поплавским трилогия «Кодова назва «Едельвейс» (1972: «Посланець», 1982: «Сплячий лелека», 1984: «Блакитна лінія»), «Груз для горилл» (1983), «За образом та подобою» (1986), «Гості з греків» (1986).

Благодаря сочетанию таких качеств, как, с одной стороны, эрудиция, а с другой — лёгкость стиля, лучшие произведения Ячейкина оказываются неподвластными изменениям политической конъюнктуры. Написанные в советское время, они с интересом читаются и сегодня. В этом я убедился на примере «Агента візантійської секрети» — увлекательной и глубоко поучительной повести из времён принятия Владимиром христианства, известной ранее как «Гості з греків», а в 2004 году переизданной издательством «Зелений пес». Тогда же вышел в свет и цикл новых (или ранее неиздававшихся) произведений Ячейкина: «Друге бажання королеви», «Війна троянд», «Зоря хрестових походів», «Незнані тамплієри», «Орлиця у двох коронах» — ввиду обращения не к отечественной истории для украинских авторов это просто беспрецедентное явление!

Но даже на фоне столь замечательных произведений главным для писателя Ячейкина остаётся всё же первое его детище: напомним, 1965-й — это год рождения знаменитого космического волка, покорившего Вселенную, капитана межзвёздного плавания Небрехи. И дело не только в том, что на этой книге росло несколько поколений советских пацанов, а ещё и в том, что это аналог таких бессмертных образов, как лемовский Ийон Тихий («Звездные дневники Ийона Тихого»), как капитан Врунгель, барон Мюнхгаузен, наконец, Лемюэль Гулливер. И при этом — глубоко национальный тип, извлечённый из глубин украинского юмора фельетонистом из «Перца».

Так что остаётся только добавить: — Капітане, ви — геній! — щиро визнав Азимут. Властива мені скромність не дозволяє говорити так про себе. Але що вдієш? Запитайте будь-якого міжзоряного капітана, і кожен відповість, що штурман Азимут — це втілення точності і глибини формулювань. А я у своїх розповідях завжди дотримуюсь голих фактів, хоч які вони були неприємні.

Всеволод НЕСТАЙКО

Всеволод Нестайко родился 30 января 1930 г. в Бердичеве. Окончил филологический факультет Киевского университета им. Т. Шевченко, первый рассказ для детей опубликовал в журнале «Барвинок» в 1954 г., первая книга рассказов — «Шурка і Шурко» — вышла в 1956 г. Работал в редакциях журналов «Дніпро» и «Барвінок», в издательстве «Молодь», с 1956-го по 1987 год заведовал редакцией в издательстве «Веселка». Автор около 30 книг рассказов, сказок, пьес и повестей для детей. Среди них: «В Країні Сонячних Зайчиків» (1959), «Одиниця з обманом» (1976), «Пригоди Грицька Половинки» (1978), «Незвичайні пригоди у лісовій школі» (1981), «Чудеса в Гарбузянах» (1984), «П'ятірка з хвостиком» (1985), «Незнайомка з Країни Сонячних Зайчиків» (1988). Вершиной же творчества Всеволода Зиновьевича является трилогия «Тореадори з Васюківки», в которую входят повести «Пригоди Робінзона Кукурузо» (1964), «Незнайомець з тринадцятої квартири» (1966) и «Таємниця трьох невідомих» (1970).

В 1979 г. решением Международного совета по детской и юношеской литературе при ЮНЕСКО «Тореадори з Васюківки» были внесены в Особый почётный список Г.-Х.Андерсена как выдающееся произведение современной детской литературы.

Наконец, в 2003-м и 2006 г. издательством «Веселка» были изданы свежие повести-сказки Всеволода Нестайко «Ковалі Щастя, або Новорічний детектив» и «Чарівні окуляри». Таким образом писатель вошёл в новое тысячелетие, в новую эпоху.

А в 2004 г. в издательстве «А-БА-БА-ГА-ЛА-МА-ГА» осуществлено модернизированное переиздание знаменитой трилогии, о чём сам автор говорит так: «Минув час. Відбулися знаменні історичні події. Україна стала незалежною... І я вирішив повернутися до «Тореадорів». Аж ніяк не відмовляючись від попереднього тексту книжки, яка розійшлася по світу сотнями тисяч примірників, друкувалася й друкується в хрестоматіях, шкільних та студентських підручниках, я вирішив зробити нову авторську редакцію «Тореадорів з Васюківки», позбавивши книжку деяких неминучих ідеологічних нашарувань минулої доби, деталей, незрозумілих сучасному, а тим паче майбутньому читачеві. З'явилися й нові епізоди. Допоміг мені в роботі прекрасний поет і талановитий редактор Іван Малкович. Щиро дякую йому за це».

Относительно «талановитого редактора» от себя добавим, что он и гоголевского «Тараса Бульбу» редактировал — только в отличие от случая с Нестайко без согласия автора. Что же до переделок в «Тореадорах» — это как если бы из фильмов Гайдая стали вырезать эпизоды с атеистическим подтекстом.

Дело в том, что в отличие от вневременного — исторического и фантастического — Ячейкина творчество Нестайко по сути своей реалистично и потому имеет чёткую временную укоренённость. Это — отображение советского детства 60«70-х. В другие годы ничего подобного не получилось бы в принципе.

В нынешнем обществе совсем другие энергии, изменилась объективная реальность.

Сегодня книги Нестайко в большом ассортименте продаются в книжных магазинах и киосках. Стоят, правда, от 30 до 50 грн. Да и будут ли они интересны нынешнему интернет-поколению — тоже вопрос! И посему вывод: творчество Всеволода Нестайко — это классика, в чём нет сомнений: «Тореадоры» — это навсегда! Но это классика не только детской украинской литературы — а ещё и советской.

Юрий АНДРУХОВИЧ

От динозавров, мастодонтов советского периода, так сказать, последних из могикан перейдём к тем, кому выпало представлять новую литературную эпоху. Одной из наиболее заметных фигур является ЮРИЙ АНДРУХОВИЧ (род. 13 марта 1960 г. в Ивано-Франковске). Почитатели считают его «патриархом современной украинской литературы». Определение интересное, вот только что за ним стоит? Ведь само понятие СУЧУКРЛИТ требует анализа. Но как бы там ни было, а в книге «Екзотичні птахи і рослини» находим действительно интересную поэзию: У нього палка потреба, /у нього жадання слізне: / окраєць нічного неба /піймати у фокус лінзи...

Так начинается стихотворение «Астролог». А вот — «Алхімія»:

В реторті вариться коктейль — /твоя й моя першооснова, /якої давній менестрель /шукав із музики і слова...

Андрухович определяет смысл не только тайных средневековых наук, а собственно... самой поэзии! «Алхимия слова» — недаром так называется известная книга о литературном искусстве Яна Парандовского. Ведь это только для профана суть алхимии заключается в преобразовании металлов в золото. Для посвящённого же алхимическое золото не что иное, как философский камень, то бишь жизненная первооснова, то, что позволяет достичь духовного совершенства.

Но в этом же — в постижении жизненных первооснов — суть настоящего высокого искусства! И стихи Юрия Андруховича в этом смысле действительно стоят того, чтобы быть причисленными к лучшим образцам современной украинской поэзии (и не только современной).

Чего, увы, не скажешь о его же прозе. Просто разительный контраст! Прочтя все без исключения прозаические произведения Андруховича: постмодернистские романы «Рекреації» (1992), «Московіада» (1993), «Перверзія» (1996), «Дванадцять обручів» (2003), а также (до половины) автобиографическую как бы исповедь «Таємниця. Замість роману» (2007), с полной уверенностью можно сказать лишь одно: алхимия здесь и не ночевала!

И ещё: политика убивает литературу, как, например, в таком вот фрагменте о Москве: «Це місто втрат. Добре б його зрівняти з землею. Насадити знову дрімучі фінські ліси, які тут були раніше, розвести ведмедів, лосів, косуль — хай пасуться довкола порослих мохами кремлівських уламків, хай плавають окуні в ожилих московських водах, дикі бджоли хай зосереджено накопичують мед у глибочезних пахучих дуплах. Треба цій землі дати спочинок від її злочинної столиці. Може, потім вона спроможеться на щось гарне. Бо не вічно ж їй отруювати світ бацилами зла, пригнічення й агресивного тупого руйнування!..»

Очевидно, что этот автор совершенно не разумеет той истины, что поэзия и политика, поэт и политик — понятия несовместимые! И что ПОЛИТИКА СРОДНИ ПОТУГАМ ОТДРЮЧИТЬ КОШКУ В ЖОПУ — в отличие от Чарли Буковского Андрухович этого не понимает.

Русофобия и понты — вот две особенности его прозы. По его мнению: «Россия зловеще самовлюбленна, уверенна и очень нагла», а «русский язык — это язык блатняка и попсы».

О министре Табачнике он говорит: «Как по мне, он человек психопатичного состава. Он чем-то очень сильно обижен на галичан, и теперь из этого реванша пытается выжать максимум. Там какая-то очевидная травма. Это очень интересный объект для исследования если не психиатра, то по крайней мере психоаналитика». Но как-то не очень верится, что галичане чем-то могли насолить Табачнику! А вот то, что сказанное целиком относится к самому Андруховичу, это факт! Только под галичанами нужно понимать москалей.

Об этом — вся его проза! А лирический герой — будь-то український поет Отто фон Ф. («Московіада»), або добре знаний у Львові український поет і культуролог молодшої генерації, уродженець міста Чортополя Стас Перфецький («Перверзія»), а також австрійський фотожурналіст Карл-Йозеф Цумбруннен, чи то пак Артур Пепа, львівський письменник (обидва — «Дванадцять обручів») — все эти понтующиеся, то есть самоутверждающиеся авторские альтер-эго — действительно интересный объект для психоаналитика.

В то же время, читая интервью с Юрием Андруховичем и натыкаясь на умозаключения о том-де, что «Крым и Донбасс политически являются частью российской нации, поэтому надо дать возможность этим регионам отделиться от Украины» и что «Как ни парадоксально это звучит, но Украину вместе держат материальные интересы Януковича и его окружения. Ничто другое нас не держит», убеждаешься, что так (парадоксально) говорить может никак не политик, а всё же... поэт!

После конфуза с прозой Андруховича очень всё же хотелось отыскать что-то стоящее — и оно таки нашлось: «Набагато пізніше, в Ітхелі, почув я від Мелхиседека: «Існує три визначення у часі — минуле завжди істинне, майбутнє завжди брехливе, сучасність невловима. Течіями життя володіє той, хто завжди встигає, але Вічність належить спроможним очікувати». Эти строчки из романа «Адепт» вселили надежду, что современная украинская проза может быть не только объектом для психоаналитика, но и субъектом алхимического делания.

Владимир ЕШКИЛЕВ

Одним из соавторов на обложке значится ВЛАДИМИР ЕШКИЛЕВ (род. 23 мая 1965 г. в Ивано-Франковске) — главный идеолог так называемого «Станиславского феномена». Хотя этот самый «феномен» лично у меня вызывает большие сомнения, но несколько произведений самого Ешкилева действительно достойны внимания как лучшие произведения современной украиноязычной прозы.

Это, во-первых, уже упомянутый, написанный в соавторстве с Олегом Гуцуляком «Адепт» (1997), чья тема вводит его в контекст таких произведений, как «Хазарский словарь» Милорада Павича и «Открытие Хазарии» Льва Гумилёва. Во-вторых, «Пафос» (2001), вторая часть которого своим названием — «Хімічні заручини» — отсылает к знаменитому памятнику XVII века — «Химической свадьбе Христиана Розенкрейца». Впрочем, для разбора алхимических тонкостей данных произведений необходимо отдельное исследование и потому отметим одну лишь — лежащую на поверхности — особенность: творчество Владимира Ешкилева оказывается вне политики — то есть вне какой-либо политической ангажированности. И это весьма необычно для современного украиноязычного писателя — быть может, это объясняется тем фактом, что Ешкилев — билингв?

Как бы там ни было, а в романе «Пафос» мы нашли место — не иначе «место силы», — незаметным движением более высокой и чистой энергии нейтрализующее всё антимосковское гониво Андруховича: «Йому стає тепло-тепло, як не було нікому у житті, так тепло, як буває при поверненні додому і при здачі в полон представникам великої мудрої держави, з якою чомусь воювалось сто втрачених років. Він відчуває безмежну і звільняючу вдячність до гоблінки Фіони за нірванічну свободу, що раптом тече з усіх отворів і капілярів гномового тіла, тече потоком від'ємного диму, сухої, розжареної вологи, висвітлюючого туману, більш прозорого, аніж сама реальність між землею і білим-білим небом Москви».

Увы, в творчестве Ешкилева это был пик, ибо последующие его произведения — «Імператор повені» (2004), «Втеча майстра Пінзеля» (2007), «Богиня і консультант» (2009) — оказались гораздо слабее. Как говорилось в шедевральном «Адепте»: «Демони злетіли з глибин астралу і наповнили мерзотою мою душу».

На мой взгляд, неудача последних работ Ешкилева была обусловлена ниспадением в жанр фэнтези, то есть из элитарной литературы в жанровую. Но это вовсе не означает, что элитарное — это хорошо, а жанровое — плохо. Это означает, что такой переход плохо удался Ешкилеву: его роман «Богиня и консультант» плох не потому, что это фэнтези, а потому, что это низкопробное, то есть грубо состряпанное фэнтези.

Надо сказать, жанр этот представляет собой автономное пространство, отвечающее интересам прежде всего тинейджерской аудитории. Среди интересующихся серьёзной литературой существует — и небезосновательно — предубеждение относительно заполонившего книжный рынок фэнтезийного чтива. Однако при желании можно убедиться, что и в столь лёгком (несерьёзном) жанре (как и в любом другом) вполне возможны явления, отвечающие всем требованиям высокой литературы.

К таковым относится, например, повесть-фантазия «Заклятий скарб», случайно найденная и прочитанная мною в № 11 за 2001 год журнала «Однокласник» (колишня «Піонерія»).

Владимир ПУЗИЙ (АРЕНЬЕВ)

Её автор ВЛАДИМИР ПУЗИЙ (АРЕНЬЕВ) родился 1 октября 1978 года в Киеве, окончил Институт журналистики КHУ им. Т. Шевченко (специализация: журналистское мастерство и редакционно-издательское дело), где ныне и работает. А кроме того, активно сотрудничает с журналами «Реальность фантастики» и «Мир фантастики» и пишет книги в жанре фэнтези и научной фантастики. На обоих языках.

«Заклятий скарб» — это история про казака-характерника Ярчука и его хождение — вместе с хлопчиком Миколкою — у потойбіччя, тобто у Вирій: «...кожна людина носить у собі власну смерть — і коли настає час, Кістлява просто відокремлюється від душі. І йде. А душа, не прив'язана більше до тіла, також іде — цим ось шляхом, за небокрай».

Уверенность мастера, с которой он совершает столь необычное путешествие, делает это произведение сродни вовсе не плоским бесконечным историям в ядовито-ярких обложках, а вызывает ненавязчивые параллели с такими замешанными на фольклоре жемчужинами мировой литературы, как «На берегах Ярыни» Александра Кондратьева, «Педро Парамо» Хуана Рульфо, «Миракли» Славко Яневского, а также с произведениями Павича и Кастанеды.

«Тут теж падав сніг — тільки чорний. І небо світилося фіолетовим, і зорі на ньому проступали хворобливою висипкою. Такою бачив Ярчук-характерник Рівнину передсмертя. Він знав, що в неї, напевно в ній, — тисяча ликів, для кожного свій. Але яка, Боже ж мій, різниця?..» А разница, как это в своей небольшой повести наглядно показал автор, не в количестве, а в качестве. Главное — не сколько, главное — как это сделано. Только это, а вовсе не успехи маркетинга, определяют принадлежность того или иного текста к литературе.

А теперь перейдём ко второй стороне медали — ко второму лицу двуликого Януса, к русскоязычной литературе современной Украины. И укажем на главную особенность её существования. В отличие от получающей все преференции украиноязычной литературы русскоязычная существует у нас сама по себе, так сказать, под спудом. Дело в том, что кому-то очень хочется, чтобы русскоязычная литература на Украине представлялась как нечто неполноценное, недостаточное, второсортное — по сравнению с русской литературой в России и украинской на Украине. Тогда всё будет чётко и ясно. В России — русская литература, на Украине — украинская, то есть на украинском языке. Существование же здесь ещё и русскоязычной путает все карты — вот и не знают, как к ней относиться и что с ней делать.

И речь здесь идёт не о чтиве (Лузина, Курков) — это совсем другая парафия, не имеющая к искусству никакого отношения, речь именно об изящной словесности. С творчеством всех вышеперечисленных авторов из украиноязычной части нашего списка особых проблем познакомиться не возникает. Их произведения целенаправленно издаются ведущими издательствами.

Для того же, чтобы узнать о существовании русскоязычных украинских писателей, нужно проводить специальные поиски — ибо книжные магазины здесь не помогут. Нужно либо знать их лично, либо иметь общих знакомых, либо... совершенно случайно наткнуться на какую-нибудь их книгу. Поэтому — по самым что ни на есть объективным причинам — наш список не может претендовать на сколько-нибудь полный охват. Уверен, что в каждом регионе есть множество достойных. Мы же будем говорить только о том, что знаем.

Поэзия бывает разная. Но что составляет её существо? Нет, вовсе не умение версификации — это лишь необходимый инструментарий. Главное — то, что скрыто между строк, но что открывается по мере вхождения в поток, воспроизводителем которого и является поэт. Если ничего не открывается и кроме слов — пускай и красивых, оригинально выстроенных, ничего больше нет, то это и не поэзия вовсе, а так — красочный мыльный пузырь. Если нет ничего, кроме того, о чем непосредственно говорится — никакой перспективы, — это тоже не поэзия, а зарифмованная публицистика. Движение и пространство — вот главные составляющие настоящей поэзии. Как, например, здесь:

Одинокий путник моей тоски, я боюсь за тебя, понимая кто ты... Нынче небо обманчиво, и броски Дикой Охоты расшатали ритмический пульс часов, и сему созвучно биенье крови... Сам Владыка Погони со сворой псов сдвинул брови так, что искры ошпарили их проем, и сверкнул в осязании коловерти облака пронзающий острием треугольник смерти.

Ирина КОРСУНСКАЯ

Это начальная строфа стихотворения «Сон о Дикой Охоте», в основу которого легло предание из кельтского фольклора о том, что происходит в ночь Самайна — с 31 октября на 1 ноября, когда грань между этим и тем миром утончается до предела. Его автор ИРИНА КОРСУНСКАЯ родилась 10 февраля 1958 г. в Куйбышеве (ныне Самара), с пяти лет проживает в городе Ровно, закончила библиотечный факультет Института культуры. Её перу принадлежат книги стихов «Другая драма» (1998), «Углубляясь в чащу» (2004), «По следу единорога» (2008), книга стихов, прозы и эссеистики «Воздушные знаки» (2008), романы «Восьмой» и «Карета Божьей помощи», повесть «Мечты и жизнь Вальдемара Фаворского».

Творческая палитра Корсунской разнообразна, и даже методы применяются разные — от мифологического (в цикле стихов и баллад на темы античной, кельтской и германской мифологий) и герметического (от слова Гермес — в увлекательнейшем лабиринте романа «Карета Божьей помощи») и до сгущённого натурализма (в повести о доморощенном писателе-эротомане Вальдемаре Фаворском).

Но при всём методологическом разнообразии один момент неизменен — проникновение в суть предмета. Замечателен в этом смысле цикл эссе о русских поэтах — Мандельштаме, Бродском, Данииле Андрееве, Цветаевой, Есенине, Каролине Павловой, Бенедиктове, Мирре Лохвицкой, Александре Кондратьеве, Высоцком, Татьяне Алюновой, — который находит своё продолжение и непосредственно в поэзии, в частности в стихотворениях «Достоевский» или же «Валерий Брюсов. Беспристрастный сонет».

Третья составляющая поэзии — КОНЦЕНТРАТ, никакой воды, одна лишь тинктура, эссенция, в данном случае — сущность поэзии Брюсова и трагизм его личности, извне и изнутри. Единственный «недостаток» видится мне в творчестве Корсунской — то, что для широкого круга оно недоступно.

Поэзия — субстанция летучая. Прочесть стихи и получить представление об их качестве можно быстро, чего не сделаешь с обширными прозаическими произведениями. Но для стреляного воробья, для книжного червя достаточно открыть тот или иной роман на любой странице, пробежаться глазами по тексту и тогда или читать дальше, или... Другое дело — что хорошую прозу найти сегодня сложнее, чем хорошую поэзию. Поэтому в печатном виде найти это непросто, а нырять в бездны интернета — занятие не из приятных. И тогда на помощь приходит случай.

Елена УШАКОВА

Лет 10 назад на книжном раскладе в руки мне попалась увесистая книженция (670 страниц) с обнажённой Памелой Андерсон на обложке (как выяснилось, к тексту такое оформление не имело никакого отношения). Это был роман «Звезда волшебная», изданный в 1996 году киевским издательством «Молодь». Его автор ЕЛЕНА УШАКОВА, как было указано на обложке, киевлянка 33 лет (родилась, следовательно, в 1963 году), закончила факультет журналистики Киевского университета, автор книги «Срібна креш» и более ста художественных и журналистских публикаций. Над романом же «Звезда волшебная» работала около десяти лет.

В аннотации говорится: «Это яркий, захватывающий волшебно-эротический роман, действие которого разворачивается в современном Киеве. Падший ангел Люцифер и его прекрасная фаворитка лунная королева Танит охотятся за человеческими душами. В арсенале властителя ада есть все, чем можно прельстить человека: богатство и власть, женщины, вечная молодость и сама жизнь. Устоять перед соблазном удается немногим...»

Подобные рекламно-завлекательные аннотации часто сопутствуют самому что ни на есть низкопробному чтиву (наглядный пример — «Киевские ведьмы» от Лады Лузиной). Но к моему превеликому удовольствию, в данном случае это оказалось интереснейшее и очень хорошо написанное произведение. Поразительно глубокое и многоплановое — вот сколько планов я насчитал: психологический, социально-политический, сатирический, исторический, философский, мистический, эротический, юмористический.

У меня даже возникла мысль, что это какая-то мистификация, что не могла молодая особа осилить всё это, и что над текстом работал коллектив авторов. Тем более что никаких признаков жизни в обозримом пространстве писатель Ушакова не подавала...

Владимир КАЛИНИЧЕНКО

Так же случайно попала ко мне книга «Избранного» автора совершенно иных, нежели Ушакова и Корсунская, как творческого направления, так и возрастного поколения. ВЛАДИМИР КАЛИНИЧЕНКО, человек с внешностью Хемингуэя и не менее бурной судьбой, родился 20 августа 1935 г., как сказано в его автобиографической заметке: «в небольшом южнорусском городке Красный Сулин». В первый год войны, после бомбёжки вместе с родными и другими беженцами оказался в Донбассе — в Енакиево, где, несмотря на все жизненные перипетии, проживает и поныне.

Большую часть «Избранного» (Киев, издательство «Етнос», 2008) составляют стихи разных лет — стихотворные циклы, поэмы и венки сонетов. Стихи различные — лирические и иронические, но неизменно высокого качества. Лично меня больше всего привлекла часть прозаическая — «Маленькие эссе. Исторические новеллы. Повесть-гипотеза», — в самом начале которой автор формулирует собственное кредо: «Вообще эпиграфом к самому себе мог бы поставить строчки из программного стихотворения в моей первой московской книжке «Пласты» («Советский писатель», 1979 г.):

Я исповедую сомненье...

С сомнения-то все и начинается. И неважно, в конце концов, каким путем придется двигаться к истине — по унылым пескам выжженной солнцем пустыни или по сумрачным распадкам таежной глухомани, главное, рано или поздно мы начинаем понимать Природу. А пустыня или тайга воспринимается только страницами великой и единой книги, и мы уже знаем, у нее нет конца. Как, впрочем, зыбко и туманно видится начало...»

Вот это сомнение и стало отправной точкой для небольших рассказов, фокусирующих то, что осталось за кадром. Как, например, в рассказе о заключении договора между графом Рэтлендом и актёром и пайщиком театра «Глобус» Вильямом ШекспЕром — ставшим с той поры ШекспИром, то бишь Потрясающим копьём («Визит, затянувшийся на жизнь»). Или — как рождалась Леонардова «Джоконда» и кто был её прообразом («Сфумато. Повесть-гипотеза»). Как Марк Рейзен, знаменитый бас из Никитовки, прославившийся ролью Мефистофеля, встретился со Сталиным («Искушение для Мефистофеля»).

Наконец, о том, как была выкована ставшая символом Донецка пальма Мерцалова («Нам Европа не указ»).

В том же своём кредо Владимир Калиниченко говорит: «А по мне — нет занятий упоительней путешествий. Даже если мы совершаем их, не покидая дома, — пространство мысли не имеет границ». И надо признать, что путешествовать вместе со старым волком из Енакиево — одно удовольствие!

Итак, каким путём? Через тайгу или пустыню? Есть Джойс, а есть Майринк, есть Пруст, а есть Экзюпери — каждый стремится остановить время — пожалуй, это и есть главная цель для высокого искусства, объединяющая художников самых разных направлений. Можно идти изнутри, проникая в мистическую подкладку, в мир ноуменов, а можно извне — через поэтизацию непоэтических образов, грубой материи, приведение её в поэтическое движение. Как, например, в стихотворении «НАБЕРЕЖНАЯ»:

То вприпрыжку, а то стеная, шла за нами из бара / в бар эта песенка пристяжная, приставучая, как загар. / Пахло килькой, шурпой, духами, ленью, мыслями ни о ком, / осетровыми шашлыками, разбодяженным коньяком. / И, пиная пивные банки, посерёдке людской реки / то ли рокеры, то ли панки плыли юркие, как мальки...

С первых слов попадая в ритм, просто физически чувствуешь движение — тотальное, непреодолимое: стеная (стена я), со всеми сопутствующими нюансами: пиная пивные банки — в повторении двух пи- и всей последующей звукописи — тупое и бессмысленное дребезжание как пассивных банок, так и тех, кто активно их пинает.

У холста в золочёной раме, / где корвет погибал в грозу, / про «Варяга» турист в панаме пел, катая в глазу слезу. / Кольца, фенички, амулеты, караоке и кабаки. / Местной флоры апологеты, местной фауны вожаки...

Предметы и явления не нагромождённые, но сведённые вместе — вот это и есть стена, которая стенает, фиксация её, а затем дифференциация и разглядывание под микроскопом — так же, как, например, в прозе Джеймса Джойса или Ольги Славниковой.

Почитатели Кастанеды. В черной шапочке иудей... / Сухо щёлкали кастаньеты трудоголиков-лошадей. / И слеталась к дешёвым цацкам речь, подсвеченная вином, / на хохляцком и на кацапском, на ментовском и на блатном...

Ирина ЕВСА

Здесь — всё: стена и её движение, иными словами — поток жизни. Автор этого стихотворения ИРИНА ЕВСА родилась 15 октября 1956 г. в Харькове, где ныне и проживает. В 1981 г. окончила Литературный институт им. Горького, ныне тесно сотрудничает с московским издательством «ЭКСМО». Её послужной список включает в себя поэтические сборники: «Отзвук» (1976), «Дыхание» (1978), «Август» (1985), «Сад» (1986), «День седьмой» (1986), «Изгнание из рая» (1995), «Наверное, снилось...» (1999), «Лодка на фаянсе» (2000). Стихотворение «Набережная» взято из книги «Опись имущества» (2003), само название которой не оставляет сомнений в принадлежности автора к поэтической школе Бродского.

Но к чему же ведёт отмеченное нами движение? Может, оно бессмысленно и не ведёт ни к чему?

Придвигая друг к другу спины, в маслянистых разводах тьмы, / словно всплывшие субмарины, чуть подрагивали холмы. / Но в одну неживую точку ты глядел поверх мутных гор, / как посаженный в одиночку смертник, знающий приговор, / что направив к такой-то маме и священника, и врача, / в пустоте шевелит губами, песню глупую бормоча.

Главное здесь — и священника, и врача — то есть послать к чёрту искусственное цепляние за ту или иную жизнь. Точка же эта неживая, то есть находящаяся вне жизни в обычном понимании, это и есть преодоление времени, выход из потока, постижение Дао как высшей пустоты.

Станислав МИНАКОВ

И совсем иную поэтическую традицию, нежели И.Евса, представляет своим творчеством её земляк СТАНИСЛАВ МИНАКОВ Родился 22 августа 1959 г. в Харькове (там проживает и ныне), закончил радиотехнический факультет Института радиоэлектроники, автор книг (в основном стихотворных) «Имярек» (1992), «Вервь» (1993), «Листобой» (1997), «Хожение» (2004), «Невма» (2011), а также автор-составитель альбомов, подготовленных московским издательством «ЭКСМО», — «Храмы России» (2008, 2010, 2012), «Храмы великой России» (2009), «Святыни великой России» (2011).

Как это видно из одних только названий его книг, для Минакова при вполне модернистском инструментарии характерны стремление прежде всего к почвенности, укоренённости, тяга к православию и к вечным этическим категориям, свойственным не только русской духовной поэзии, но и многим образцам советской. Об этом, в частности, его статьи «Вино с печалью пополам» — превосходный разбор стихотворения Михаила Исаковского «Враги сожгли родную хату». Или же «Я прочно впаян в этот лёд» — статья-посвящение Юрию Левитанскому. У Минакова — как и у перечисленных выше авторов — тоже о вечности, но с других — не буддистских, не даосских, не теософско-герметических — а с православных, традиционно христианских позиций:

Обещал, что скажу. Вот теперь говорю: золотой. / Словно шар золотой за душою Святого Франциска, Этот мир — золотой. / Подступивший так явственно, близко, / Но, как тайная тайна, в светящейся кокон свитой...

Сергей ЗАДОРОЖНЫЙ

Мария МАТИОС

Самая яркая (и, пожалуй, самая плодовитая) представительница прекрасной половины в современной украинской литературе — это МАРИЯ МАТИОС.

Родилась она 19 декабря 1959 года на буковинской Гуцульщине — в с. Розтоки Путильского р-на Черновицкой обл. В 1982 г. закончила филфак Черновицкого университета, а следующие 10 лет посвятила журналистике. С 1982-го по 2007 год издала ряд поэтических сборников.

В свое время Мария Матиос возглавляла Черновицкую областную организацию Национального союза писателей Украины. В 2012 г. была избрана в Верховную Раду (фракция «УДАР Виталия Кличко»).

Прозаический дебют Марии Матиос состоялся в 1992 г. — журнал «Київ» опубликовал ее новеллу «Юр'яна і Довгопол». Далее последовали произведения крупных форм, самым известным из которых стал роман «Солодка Даруся» (2004). По сути — семейная сага, по определению автора — «драма на три жизни». Павло Загребельный отметил, что этим романом писательница «решительно отбросила правила политической осторожности и общественных табу — и на свой страх и риск осуществила жесткое путешествие в наш кровавый и не менее жестокий исторический ад, в бездну, куда страшно заглядывать».

Вещь, действительно, тяжелая, хотя и состоит роман во многом из диалогов. Впрочем, какой еще может быть история, большая часть которой развивается в украинском (в частности, буковинском) селе в 30—40-е годы прошлого века?

... Даруся не любить людей, які світять на могилах свічки. Вони швидше хочуть позбутися болю, що дихає з-під сумної могильної глини. Люди втікають від туги, яка заходить зашпорами в душу, як тільки очі вихоплюють хрест. Люди не люблять тужити. Вони взагалі нічого не люблять.

А Даруся не хоче не тужити за татом. Бо для неї тут не туга — тут, коло тата, лиш стільки її справжнього життя...

В любом случае — это уже почти классика.

Анна ГЕРМАН

История еще одной нашей героини в отдельных моментах удивительным образом перекликается с судьбой Марии Матиос. Ее ровесница АННА ГЕРМАН тоже с Западной Украины (родилась 24 апреля 1959 года в с. Колодрубы Николаевского р-на Львовской обл.). Тоже работала журналисткой — правда, на этом поприще преуспела несоизмеримо больше. И сегодня точно так же принимает законы в ВР — хотя, опять же, опыт такой работы у нее богаче (была депутатом с апреля 2006-го по февраль 2010 г.). В парламенте представляет Партию регионов.

Анна Герман в 1982 г. окончила факультет журналистики Львовского государственного университета. Работала в разных газетах на Львовщине. В 1986—1987 гг. входила в состав правления Союза журналистов СССР в Москве. В 2002—2004 гг. возглавляла киевское бюро «Радио Свободная Европа — Радио Свобода». В 2004-м была назначена пресс-секретарем премьера Януковича и руководителем пресс-службы правительства.

Литературное творчество Анны Герман — это, прежде всего, роман «Піраміди невидимі» (2003) и повесть «Червона Атлантида» (2011). Оба эти произведения вышли под одной обложкой в издательстве «Довіра».

Место действия «Пірамід» — опять западноукраинское село и опять же — густого замеса колорит (такого густого, что издание снабжено словариком диалектизмов). И снова-таки — о судьбе народа, сквозь призмы судеб простых людей. Но больше всего поражает, насколько сцеплены оба произведения, написанные с промежутком в 8 лет. Судите сами.

Роман «Піраміди невидимі» начинается такими словами:

Їхні могили — то літописи. З них зчитують минувшину і ними вписують нові рядки буття, їхні могили — то незнищенні папіруси часу — ані спалити, ані затерти. Коли задекларували Волю, на початку дев'яностих, у кожному селі гарячково, поспіхом, наче боялися не встигнути, насипали символічні могили, ставили на них хрести. Пощо? Чи ж ці люди вміли лише голосити та «будувати» кургани? Та ж уже була Незалежність — навіщо могили? А вони все поспішали вписати хрестами новий рядок у Літопис. Боялися, що прийде знову хтось переінакшувати їхню історію, яку папіруси курганів лише й могли зберегти.

А повість «Червона Атлантида», написанная уже в совершенно иную эпоху нашей истории, заканчивается так (один из последних абзацев):

Про революцію тепер в селі говорили мало. Хто не хотів собі зізнатися, що так легко довірився колись гарній казці; кому за щоденними клопотами і зовсім здавалося, що це був сон — кольоровий і обнадійливий, як ялинка на Різдво. Ніхто на людях вголос не шкодував, що їздив на Майдан. Але ніхто тепер без причини про це не згадував. І така мовчанка без домовленості лише підсилювала гіркоту розчарування...

Любите играть в компьютерные игры? Хотите узнать, как сделать скриншот в игре? Предлагаем вам зайти на сайт www.screencapture.ru и прочитать информацию более детально. У вас всё получится!

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

«Создавать» Украину комфортнее в Польше

Вроцлав — Полтава, Ивано-Франковск, Кропивницкий — неизвестный пока город. Эти...

«Ми вижили, бо мали надію...»

Издательский дом Дмитрия Бураго представляет книгу «Незрадлива совість України....

Сергей Детюк: «Для меня книга книг — «Маленький...

Сергей Детюк рассказал «2000», что не может читать в суете, что в юности однажды не...

Малые да удалые

Начнем новый год с короткой прозы. В нынешней подборке два украинских писателя и два...

Они рождены, чтоб анекдоты сделать былью

Как, если не издевательством над великим певцом, назвать украинизацию его пения в...

Знай наших!

Украинская молодежь дебатирует умело

Загрузка...

Англия, Англия!

Осенью приходит долгожданная прохлада, дети отправляются в ненавистную школу, а на...

Где взять машину за «копейки»? Спросите у волынских...

В Украине продолжается весенняя призывная кампания (продлится до 31 мая). В этой связи...

Дальше некуда

Такой экзотической подборки, как в нынешнем обзоре, у нас еще не было. Начнем с самого...

Альтернативна Історія Центрально-Східної Європи

Прочитал в газете «2000» от 30 марта с. г. интервью с поэтом Вано Крюгером «Читайте...

По обе стороны — несладко

Перелистав вместе с нами страницы региональных изданий, вы узнаете: как линия...

Не будем финансировать «опричников»!

Винница—Херсон—Тернополь...—Нью-Йорк — такой маршрут проложили «2000»,...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Лентаинформ
Загрузка...
Ошибка