Негероический герой

№40(836) 6—12 октября 2017 г. 03 Октября 2017 0

В каждом романе нынешнего обозрения есть ярко выраженный центральный герой, который ведет себя либо не совсем по-героически, либо совсем не по-героически. Учитель украинского языка Паша из романа Сергея Жадана осознает, что если война приходит в твой дом, оставаться посторонним невозможно. Отец Одран, рассказывающий о своей судьбе в книге ирландца Джона Бойна, с ужасом понимает, что долгие годы закрывал глаза на преступления друга. Сюй Саньгуань, заглавный герой романа Юй Хуа, всю жизнь плыл по течению — впрочем, в коммунистическом Китае у него просто не было выбора. А вот у путешественницы Луизы из книги француженки Изабель Отисье выбор был, но настолько страшный, что не пожелаешь и врагу.

На краю войны

Автор: Сергей Жадан

Название: «Інтернат»

Язык: украинский

Жанр: социальная драма

Издательство: Черновцы: Meridian Czernowitz, 2017

Объем: 336 с.

Оценка: *****

Где купить:

www.knigograd.com.ua

Из ведущих украиноязычных прозаиков Сергей Жадан остался чуть ли не единственным, кто продолжает писать романы. Юрий Андрухович и Тарас Прохасько не занимаются этим с начала двухтысячных и теперь направляют все свои творческие силы на борьбу с вражеским русским языком. Оксана Забужко после монументального «Музея покинутих секретів» взяла паузу, которая длится уже почти десятилетие. Остальные до звания ведущих не дотягивают.

О том, что темой нового романа Жадана станет война на востоке страны, было известно давно. Ничего удивительного: о чем сейчас писать, как не о войне, и кому сейчас это делать, как не Жадану, организовавшему благотворительный фонд помощи жителям прифронтовой зоны Донбасса и регулярно выступающему на творческих встречах в этом регионе. Тем не менее свою читательскую аудиторию Жадан все-таки немного удивил. Его «роман о войне» оказался книгой, напрочь лишенной героики. Да и самой войны в нем почти не видно.

По жанру это своего рода роман-путешествие. Его главный персонаж — учитель украинского языка Паша, житель одного из донбасских поселков, отправляется в интернат за своим 13-летним племянником Сашей. В обычное время такая дорога заняла бы пару часов на пригородных автобусах, но на дворе, по всей видимости, январь 2015-го, и время давно уже необычное. То издалека, то поблизости доносятся взрывы, в любой момент и в любом месте можно напороться на вооруженные отряды без опознавательных знаков, встреча с которыми ничего хорошего не сулит.

Пашина одиссея растягивается на три долгих дня. Как положено в одиссее, за это время Паша сталкивается с разными людьми, и каждый контакт — с беженцами, с бойцами, с проституткой, с начальником железнодорожной станции, с интернатовскими преподавателями — имеет свой смысл и свое значение. И все же главным содержанием путешествия становится сама дорога: ее мучительный морок, ее нелепости на грани абсурда, ее смутно осознаваемые опасности — «Інтернат» не случайно сравнивают с постапокалипсической «Дорогой» Кормака Маккарти, написанной в очень похожем ключе. Когда я сказал об этом Жадану, он признался, что «Дорогу» не читал, а если бы читал, постарался бы написать свою книгу иначе.

В образной системе романа нетрудно выделить ряд основных понятий, в которых кроме прямого смысла наличествует метафорический. Интернат это не только учебное заведение, но и весь Донбасс — неприкаянный, бесприютный, свой среди чужих, чужой среди своих. Туман это не только погодное явление, но и состояние умов, в том числе Пашиного, который не в состоянии разобраться в происходящем и сделать осмысленный политический выбор. Сбивающиеся в стаи озверевшие псы очень уж похожи на людей: и те, и другие от страха и растерянности становятся только более агрессивными.

«Інтернат», как для Жадана, роман непривычно простой, причем по многим критериям сразу. В нем несложный синтаксис, бесхитростные диалоги, незатейливые рефлексии, но в том-то и дело, что любая другая стилистика в такой ситуации рискует сбиться на фальшь. Возможно, финальные образы и приемы слишком очевидны, однако и в предоставлении завершающего слова Саше, и в спасении полумертвого щенка есть четкая художественная логика. И вот еще что: «Інтернат» можно ругать сколько угодно, но он уже состоялся и задал новую систему координат для измерения донбасской войны. Куда менее идеологическую и куда более гуманистическую, чем та, к которой мы привыкли.

Признан виновным

Автор: Джон Бойн

Название: «История одиночества»

Язык: русский перевод с английского Александра Сафронова

Жанр: социальная драма

Издательство: М: «Фантом пресс», 2016

Объем: 384 с.

Оценка: *****

Где купить: www.knigograd.com.ua

Если одни писатели всю жизнь пишут словно одну и ту же книгу, то другие ухитряются всякий раз представать в новом обличье, и Джой Бойн как раз из вторых. Самым известным романом ирландского писателя остается «Мальчик в полосатой пижаме», пронзительная трагедия о холокосте, ставшая знаменитой благодаря экранизации Марка Хермана. Ничего общего с ним не имеет опубликованный в 2013-м викторианский мистический триллер «Здесь обитают призраки». Ну а вышедшая годом позже «История одиночества», рассказывающая о тайной педофилии священников ирландской католической церкви, ничуть не похожа ни на один, ни на другой.

Герой-рассказчик романа — отец Одран, чью судьбу читатель прослеживает от детских до зрелых лет. Несмотря на все тяготы жизни в семинарии, на все сомнения и тягостные раздумья, будущий священник уверен в своем призвании, в благородстве избранной профессии и в непоколебимости авторитета католической церкви, который в 1970-е годы действительно был чрезвычайно высок. При этом Одран ничуть не догматик, ему присуще и определенное свободомыслие, и терпимость к чужим слабостям. Другое дело, что некоторые слабости бывают абсолютно неприемлемыми, а то и вовсе преступными.

Может показаться, что такое невозможно. Что столь ответственный, порядочный и отзывчивый человек, столь ревностный служитель церкви, как отец Одран, не мог не видеть, что его ближайший друг и коллега не просто испытывает влечение к юношам, но на протяжении десятков лет расчетливо и целеустремленно занимается растлением малолетних. Самое страшное, что среди жертв Тома Кардла при полнейшем попустительстве Одрана оказывается его собственный племянник, но это выяснится только много лет спустя.

Один из главных вопросов романа состоит в том, следует ли подвергать подобные вещи огласке. Понятно, что католическая церковь всеми правдами и неправдами скрывает нежелательную информацию, но ее попытки сохранить преступления в тайне приводят к еще более печальным последствиям. После того, как дело Тома Кардла становится достоянием общественности, отношение к священникам из уважительно-почтительного меняется чуть ли не на прямо противоположное. Сутана из символа достоинства за считанные месяцы превращается в знак греха.

Бывают странные сближения, и вот одно из них: герой Бойна отчасти похож на героя Жадана. Оба закрывали глаза, умывали руки и проявляли непростительную пассивность там, где следовало действовать. В «Истории одиночества» месседж еще более лобовой, к тому же он сформулирован в финале напрямую. Последняя фраза романа «молчальники виновны наравне с преступниками» ни для оправдания героя, ни для уклончивых трактовок возможностей не оставляет.

Вряд ли такую однозначную прямоту можно отнести к достоинствам книги, но что поделать, это Бойн. Если склонность к жанровому разнообразию в его творчестве налицо, то пристрастие к изображению сложных моральных проблем ирландскому писателю явно не свойственно.

Судьба простака

Автор: Юй Хуа

Название: «Как Сюй Саньгуань кровь продавал»

Язык: русский перевод с китайского Романа Шапиро

Жанр: сатирико-эпическая драма

Издательство: М.: «Текст», 2016

Объем: 224 с.

Оценка: *****

Где купить: www.knigograd.com.ua

Литература из Поднебесной для нас по-прежнему сущая экзотика, хотя в последнее время на слуху имена как минимум двух китайских прозаиков. Один из них, конечно же, Мо Янь, нобелевский лауреат 2012 года — на русский перевели уже три его эпических романа. А вот второй — как раз Юй Хуа, чей дебютный роман «Жить» послужил основой для одноименного фильма Чжана Имоу, завоевавшего в 1995 году каннский Гран-при. «Как Сюй Саньгуань кровь продавал» — вторая книга писателя, в оригинале она вышла в 1995 году. Любопытно, что этот его роман отчасти похож на два других, вышедших в русском переводе несколькими годами ранее.

Первое сходство — с упомянутым выше романом «Жить». Обе книги весьма скромного объема, но при этом в каждую втиснуто почти полвека китайской истории, от маоистского безумия 1950-х до либеральных новшеств 1990-х. Стержнем обоих служит судьба центрального героя, маленького беззащитного человека, вынужденного всю жизнь гнуться во все стороны вместе с линией партии и оставаться на плаву всеми возможными способами, в том числе нанося вред собственному здоровью. Герои обоих романов отличаются удивительным простодушием — читая Юй Хуа, начинаешь думать, что это национальная черта, типичная чуть ли не для всех полутора миллиардов китайцев.

Второе сходство — с романом «Братья». По большинству параметров он совершенно другой — более поздний, более зрелый и гораздо более масштабный, зато эти две книги очень похожи стилистически. Обе написаны с жестким сарказмом, с сатирическими эскападами, с фарсовыми интонациями. Герои обоих выглядят отъявленными балбесами, но при этом оказываются способными на благородные самоотверженные поступки. В конце концов, в полном соответствии с названием Сюй Саньгуань сводит концы с концами, подрабатывая донором, причем делает это не для себя, а чтобы хоть как-то прокормить семью.

Структура названия «Как Сюй Саньгуань кровь продавал» характерна для фольклорных текстов, и это не случайно. Как пишет в предисловии автор, его роман по своей манере похож на народную песню — в русской традиции это была бы диковинная смесь сказания с частушкой. И да, еще одно сходство с «Братьями» обнаруживается в резких жанровых контрастах: в любой момент площадная комедия может превратиться в высокую трагедию и наоборот. В общем, несмотря на простоту нарратива, чтение романа Юй Хуа — не такое уж простое и комфортное занятие. Очень уж иная культура тут представлена: Восток и без того дело тонкое, а уж китайский что и говорить.

За гранью человечности

Автор: Изабель Отисье

Название: «И вдруг никого не стало»

Язык: русский перевод с французского Александры Васильковой

Жанр: современная робинзонада

Издательство: М: «Фантом пресс», 2017

Объем: 224 с.

Оценка: *****

Где купить: www.knigograd.com.ua

Молодые супруги Людовик и Луиза, бороздящие на собственной яхте просторы всяческих океанов, бросают якорь у берегов заповедного острова в окрестностях мыса Горн. Раньше там была китобойная база и научная станция, теперь остров необитаем и посещение его вообще-то запрещено, но если очень хочется, то кто же помешает — остров ведь необитаем. Оставив все вещи на яхте, Людовик и Луиза берут шлюпку, высаживаются на берег и отправляются бродить по окрестным скалам в поисках красивых видов. Виды и впрямь хороши, но тут поднимается ветер, на острове начинается ливень, а на море и вовсе шторм. Путешественники возвращаются к шлюпке и обнаруживают, что яхты на месте нет. Как сказал бы один президент, «она утонула».

Итак, имеется остров на широте какого-нибудь Стокгольма: людей нет, средств связи нет, пищи нет, на старой китобойной базе остался скромный неприкосновенный запас, рассчитанный от силы на пару недель. Есть дом с кое-какой утварью, есть всевозможные инструменты, которыми новые робинзоны не очень-то умеют пользоваться. В качестве гипотетической еды можно рассматривать тюленей и пингвинов, но первых попробуй завали, а вторые для человеческого питания годятся мало. Еще одна беда: покамест на дворе более-менее сносное в этих широтах лето, но дальше будут осень и зима. При этом вероятность того, что в ближайшие месяцы на остров заглянет какой-нибудь научный или круизный корабль, не сильно отличается от нуля.

Изабель Отисье отлично знает, о чем пишет. Одна из самых знаменитых мореплавательниц мира, совершившая несколько одиночных кругосветных путешествий, не раз попадала в критические ситуации и буквально чудом оставалась в живых. Впрочем, ситуацию, описанную в романе, Отисье, к счастью, переживать не приходилось. К счастью, не только из-за страшных тягот и лишений, а прежде всего потому, что «И вдруг никого не стало» — на самом деле роман не приключенческий, а этический.

Однажды его героиня понимает: чтобы спастись, нужно во что бы то ни стало добраться до научной станции, но ослабленный болезнью Людовик этот путь не осилит. Дилемма проста и ужасна: остаться на базе означает с высокой вероятностью обречь обоих на медленную смерть, но в то же время решение отправиться в дорогу одной выглядит как страшный риск и предательство. Неизвестно, сможет ли Луиза добраться до станции и сможет ли Людовик продержаться до ее возвращения.

Обычно подобные проблемы в литературе решаются с позиций гуманизма, который в данной ситуации уместно назвать абстрактным. Роман Отисье хорош тем, что он честен, хотя честность эта как минимум жестока, а то и вовсе бесчеловечна. Но в том-то и дело, что при столкновении с дикой природой законы цивилизации перестают быть безусловными — приблизительно так же на войне люди делают то, что в мирное время не стали бы делать категорически.

В общем, отправляясь в путешествие на необитаемый остров, высаживаться на который запрещено, обязательно соблюдайте меры предосторожности, не нарушайте технику безопасности, а главное, ни в коем случае на него не высаживайтесь.

*******— великолепно, шедевр

****** — отлично, сильно

***** — достаточно хорошо

**** — неплохо, приемлемо

***— довольно посредственно

** — совсем слабо

* — бездарно, безобразно

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

Они рождены, чтоб анекдоты сделать былью

Как, если не издевательством над великим певцом, назвать украинизацию его пения в...

Знай наших!

Украинская молодежь дебатирует умело

Англия, Англия!

Осенью приходит долгожданная прохлада, дети отправляются в ненавистную школу, а на...

Где взять машину за «копейки»? Спросите у волынских...

В Украине продолжается весенняя призывная кампания (продлится до 31 мая). В этой связи...

Дальше некуда

Такой экзотической подборки, как в нынешнем обзоре, у нас еще не было. Начнем с самого...

Альтернативна Історія Центрально-Східної Європи

Прочитал в газете «2000» от 30 марта с. г. интервью с поэтом Вано Крюгером «Читайте...

Загрузка...

По обе стороны — несладко

Перелистав вместе с нами страницы региональных изданий, вы узнаете: как линия...

Не будем финансировать «опричников»!

Винница—Херсон—Тернополь...—Нью-Йорк — такой маршрут проложили «2000»,...

Ребусы и бонусы

В нынешнем обозрении собраны книги с преступлениями и тайнами, однако ни одну из них...

Ирина Морозовская: «Книг у меня где-то десять тысяч»

Ирина Морозовская рассказала «2000», что в детстве родители обзывали ее...

Купим строчку за 5 тыс. грн. Как отличить газету от......

Наши читатели уже не раз обращали внимание редакции на то, что газете «2000» не...

Чевенгурщина

Читателям со стажем, которым в отличие от нынешего айфонного поколения знакомо еще...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка