Очень гуманная война

№31(828) 4—10 августа 2017 г. 01 Августа 2017 1

На фронте не слишком любят убивать

После публикации в николаевской областной газете «Южная правда» моего отклика на книгу Алексея Пайкина «Неудобные зарисовки гибридной войны», увидевшую свет в нынешнем году в местном издательстве «Илион», мне звонили многие читатели и знакомые. Думается, такой всплеск интереса к затронутой теме не случаен. Многим хочется осмыслить суть затянувшейся дикой гибридной войны. Интерес к военной тематике, желание разобраться, за что и почему гибнут люди, присущ литературе всегда. Достаточно вспомнить имена Эриха Ремарка, Генриха Бёлля, Олеся Гончара, Константина Симонова.

Но то, как видятся и понимаются писателем военные действия, во многом зависит от позиции автора. К примеру, Илья Эренбург и Эрнест Хемингуэй участвовали в военных действиях в Испании в одно и то же время. Но как по-разному они увидели и написали об этом!

Часто по различным политическим причинам массовый читатель лишен возможности адекватно, со всей полнотой оценивать происходящие военные действия. Так было со многими военными событиями в период Великой Отечественной или афганской войны.

Алексей Пайкин не заурядный участник АТО и боев на востоке Украины. Он был призван в зрелом возрасте, имея высшее образование, собственный бизнес, удачную спортивную карьеру. Как социальному психологу мне хотелось понять, как же видится гибридная война таким ее участникам. Поэтому и состоялось данное интервью с Алексеем Пайкиным.

Алексей Владимирович Пайкин: «Тема войны для ветерана интимна»

— Алексей Владимирович, из школьного курса литературы, из того, что мы читаем о войне в зрелом возрасте, у каждого человека складывается свое представление о ней. Что больше всего поразило вас, когда пришлось вплотную столкнуться с военными действиями на востоке страны?

— Что касается темы войны и отношения к ней человека, который в ней участвовал непосредственно, то эти вопросы и мне очень интересны. Мне кажется, что эта тема в некотором роде интимна. По-честному рассказать и полностью открыть свое отношение, чувства, эмоции способен не каждый участник войны.

Поймите правильно, дело не в стыдливости. Просто, на мой взгляд, это очень личный аспект жизни. Ведь каждый фронтовик сам в себе постоянно копается. Наверняка потому, что в жизни нет четкого деления на черное и белое. И черное — не всегда плохое, а белое не обязательно всегда хорошее.

Я, например, год назад участвовал в военном параде в Киеве по случаю 25-й годовщины Независимости Украины, маршируя в колонне участников АТО. Это было через полтора года после моей демобилизации, т.е. полтора года после возврата к мирной жизни. На мероприятие нас собирали областные военкоматы и по пять человек от каждой области направляли на сборы в учебку под Киевом.

Я как кавалер ордена «За мужество» попал в пятерку от Одесской области. (Просто объясняю предысторию, чтобы было понятно.) И собралось нас больше сотни. Нас переодевали в форму, тренировали на плацу, поэтому сборы длились около недели. Мы жили в казарме, и у меня появилась возможность понаблюдать за поведением и пообщаться с такими же контуженными, как я. Т.е. из среды общественного недопонимания я окунулся в ту атмосферу, где все понимают друг друга почти с полуслова.

Моим соседом в казарме был один парень. Я, к сожалению, не помню ни имени его, ни области, от которой он приехал, но это было отчасти из-за того, что с первого дня он почти ни с кем не разговаривал. Просто молча, без всяких эмоций сидел, ходил, курил. Общался односложно. Зато ночью, во сне он воевал, кричал, смеялся и плакал. Вообще хочу вам сказать, что первая ночь в казарме с атошниками — это ужас. Невозможно заснуть — звуки, как в зоопарке. Так вот в конце нашего совместного пребывания этот парень начал улыбаться. Его односложная речь превратилась в небольшие связные предложения.

Я думаю, вам, Илья Моисеевич, эта тема не нова, потому что наверняка вы не раз разговаривали с ветеранами Второй мировой войны. Подозреваю, что они себя вели подобным образом. Я, например, ребенком обоих своих дедов не мог заставить говорить о войне, о наградах, о количестве убитых ими фашистов. И уже приплюсовав к наблюдениям собственный опыт, думаю, что тема войны для ветерана интимна. А для остального социума — любопытна. Но я готов откровенно ответить на все вопросы.

— Действительно, моя тетя всю войну была на передовой, санинструктором. Как-то на юбилейный День Победы она надела свой китель, и я, мальчишка, обомлел, увидев обилие наград. Две медали «За отвагу». А три таких награды приравнивались к званию Героя.

Стал просить, чтобы она рассказала, за что получила хотя бы одну. После долгих просьб узнал следующее. В Польше их часть форсировала реку, но неожиданно встретила сопротивление немцев, которые перешли в наступление. Нашим, чтобы не попасть в окружение, пришлось отступать. У тети было несколько тяжелораненых, которых она вынесла из окопов. Но проезжавшие мимо танки и машины не останавливались. Тогда она перетащила носилки с ранеными прямо на дорогу. Остановился «Виллис», из него с матом выскочил майор, стал орать, что носилки перегородили дорогу маршалу. Из машины вылез Рокоссовский, выяснил, в чем дело. Приказал остановить проезжавшие танки, забрать раненых, чтобы они не попали в плен, записать фамилию и номер части тети — для представления к награде.

Дело, наверное, в том, что в условиях боя героические поступки воспринимаются как естественные. Они подготавливаются всей предыдущей жизнью человека.

— Согласен с вами. Но бывают исключения: у меня в подразделении был один боец (не стану называть его имени в знак глубокого к нему уважения), так вот он был до войны не очень героической личностью. Мягко говоря, асоциальный тип (это со слов участкового и соседей). Хотя он очень заботился о своей больной матери.

Я не знаю, каким ветром его занесло в армию. Он был заряжающим — т.е. снаряды подносил. Так вот однажды после серьезного обстрела нашей позиции командование отдало приказ отойти в тыл всем раненым и остаться только одному артиллерийскому расчету: мне — как старшему офицеру батареи, корректировщику — моему другу и пехоте в количестве 10 человек. Добровольцами остались не один расчет, а три, потом минометчики отказались отходить, и вся пехота не захотела оставлять артустановку на высотке. Правда, количество людей в расчетах было уменьшено до командира орудия, наводчика и заряжающего. И тот парень — с осколком в спине — остался на позиции. В перерывах между обстрелами ему ребята ножом достали осколок (ранение было легким), и он остался воевать, правда, погиб в бою и был награжден посмертно орденом. Я не успел узнать его вероисповедание, но знаю, что в Вальгаллу — рай для доблестных воинов — он вошел героем, а не бухариком.

На войне меня поразила в первую очередь какая-то киношная нереальность или абсурдность происходящего. Как будто это не про меня и не со мной. Второе, что меня удивило и стало большой неожиданностью, — это артобстрелы с территории РФ. У меня же мама русская, и ее родители, брат и сестра живут в России. У меня там двоюродная сестра. Я вырос на том, что никак себя от россиян не отделял. А тут обстрелы... У меня в подразделении двое погибших и более двадцати раненых. Одно дело, когда перед тобой идейный противник, и совсем другое — дружеская страна, недавний гарант безопасности. Я был зол и удручен.

— В чем, на ваш взгляд, главные отличия в военных действиях сегодняшней гибридной войны от тех, в которых приходилось участвовать нашим родителям?

— Как ни странно это покажется — но гуманность, избирательность, которая чувствовалась с обеих сторон. С нашей стороны это было, на мой взгляд, из-за технической и профессиональной неготовности, опять же — из гуманных побуждений: ВСУ прятались по пустырям и лесопосадкам, практически не используя инфраструктуру населенных пунктов, чтобы не подвергать опасности мирное население.

Война изначально по своей сути не богоугодное дело. Однозначно могу констатировать, что, имея такой разрушительный потенциал современного вооружения, такое количество сил и средств, сосредоточенных в зоне конфликта, если бы не гуманность с обеих сторон, погибших было бы в разы больше.

— Осознает ли основная часть участников АТО задачи, цели гибридной войны и идеалы, ради которых она ведется? И в чем это проявляется?

— Участники АТО — это не какая-то особая или высшая каста. Они обыкновенные люди: есть умные и неумные, есть честные и не очень, есть и герои и отъявленные подлецы. Есть идейные, которые реально отвоевывают свои дома и города, а есть «заробітчани» и мародеры. Но основная часть людей (не только наших военных, но и всех окружающих, вовлеченных в этот процесс) — это настоящие патриоты, борющиеся за справедливость и правое дело. Как бы пафосно это ни звучало, но это правда. А в чем оно конкретно проявляется? В ежедневных поступках.

— В годы советской власти партийная пропаганда и литература старались сформировать в украинцах братское чувство по отношению к россиянам и другим народам СССР. Павло Тычина образно назвал эти отношения «чуття єдиної родини». Что стало с подобными чувствами в гибридной войне? Проявляются ли они?

— Боюсь, что у меня по этому вопросу субъективное мнение. По себе и моим фронтовым товарищам могу судить о том, что ко всем, без исключения россиянам (не путать с русскими!) однозначно негативное отношение. Такое же, как у советского человека было к немцам во время и после Второй мировой войны. Про негативные проявления не хочу говорить, а про позитивные — осознанный переход на украинский язык.

— Факт, подмеченный вами, очень знаменателен. Моя тетя на мои мальчишечьи расспросы о войне часто отвечала так: «Илюшенька, она мне исковеркала всю душу... Даже теперь, как только услышу по телевизору немецкую речь, сразу его выключаю...»

И вдруг, уже когда Украина обрела независимость, узнаю, что тетя со всей семьей уезжает на ПМЖ в Германию. Прощаясь, я у нее спросил: «Как же ты будешь жить? Там же все говорят по-немецки?..»

И услышал в ответ: «А здесь моей пенсии хватает только на инсулин для уколов... Дочь и зять у меня — корабелы, без работы остались. А в Германии моей пенсии фронтовика нам будет хватать на нормальную жизнь».

Позднее я понял: очень часто языковую проблему политики используют в корыстных целях, когда человек вместо понимания сути явления воспринимает лишь внешние формы его проявления. На немецком говорили не только фашисты. Это же язык Канта, Гейне, Гёте.

Меня как психолога беспокоит, что часто не проводится грань между россиянами и русскими. Даже опытными журналистами. Запомнился такой факт: в интервью мать солдата из Алтайского края, попавшего в плен под Донецком, сокрушается, что не может понять, почему до сих пор идет война между братскими народами. А в ответ слышит от нашей журналистки: «Очень прошу никогда не говорить о «братских народах»...

Нельзя и опасно ставить равенство между народами и правительствами.

— Начну с конца. Во-первых, правительство — это слуги народа, как бы смешно это ни звучало. И народ заслуживает свое правительство, а значит, каждый в государстве лично отвечает за действия своего правительства. Если индивидуум не согласен с какими-либо действиями власти, то он (индивидуум) обязан что-либо предпринимать и главное — предпринимать в правовом поле. Чтобы не стать преступником перед лицом цивилизованного общества.

Вот, например, ваша тетя была не согласна с ситуацией в стране и выбрала относительно легкий путь — сменить страну, несмотря на свое предвзятое отношение к новому месту жительства. Могу даже представить перемены в ее мировосприятии. Моя бабушка, узник концлагеря, побывав в Германии, задавалась вопросом: «Кто же победил в войне?»

Чем дольше затягивается проблема отношений между государствами Украина и РФ, тем более длительным будет адаптационный период налаживания отношений. Могу судить на примере многострадальной Польши. Государства «Польша» не было на карте мира в течение 123 лет. Т. е. было-было государство, а потом 123 года его делили между собой три государства с орлами на гербах.

Теперь в отношении языкового вопроса. Тема языка в Украине, вы это знаете наверняка, потому что пишете на русском, никогда остро не стояла. Однако всегда была предметом манипуляции политиков. И цивилизованное отношение к различным языкам в Украине при европейском векторе более реализуемо (на примере Канады, Швейцарии и т. п.), чем при российском.

— Знаю, что вы успешно занимались спортом, обладаете международным черным поясом по карате, были чемпионом мира по карате 2008 г. и многократным призером различных международных соревнований. И для достижения победы человеку приходится вести нешуточную борьбу. Чем спортивное понятие «противник» отличается от того, которое используется при боевых действиях?

— Спортивный противник — это друг, единомышленник, соратник, которого по-мужски хочется переиграть, но не убить. В этих отношениях нет ненависти. Эти черные чувства поднимает в человеке война. Поэтому часто даже после самого жесткого спортивного поединка можно увидеть обнимающихся бойцов. На войне — все иначе...

— Многие российские и украинские деятели искусств, артисты, писатели, оценивая сегодняшние отношения между Россией и Украиной, отмечают необходимость и важность даже в самые суровые времена сохранять в личности человечность. Проявляется ли это в ходе гибридной войны?

— Человечность и война — это антонимы. Вы наверняка знаете случай 2014-го или 2015 г., точно сейчас не помню, когда на наш блокпост почти 80-летний дед принес банку меда со взрывчаткой и погибли трое наших бойцов. Эта трагедия однозначно была диверсией. Но мы ведь не знаем мотивов, которые подтолкнули к этому поступку пожилого человека. Что его заставило пойти на такое страшное преступление? Может, у него погиб кто-то из близких, находясь по ту от нас сторону?

— Американские психологи установили, что участие в военных действиях оказывает на личность неизгладимое влияние. У них собраны статистические данные о том, что более восьмидесяти процентов участников войны во Вьетнаме переживают и сейчас различные психологические потрясения.

Как участие в АТО отразилось на вашем бизнесе, спортивной карьере, на семейных отношениях?

— АТО негативно сказывается на всех, кроме военных, отраслях бизнеса. Мы все стали беднее вполовину. Что касается спорта — мне уже 46 лет, и карьеру спортсмена я завершил еще в 2013 г. После войны у меня некоторые пристрастия, такие как охота и тренировки по карате, утихли. Я с удовольствием бы, наверное, пострелял из ружья в тире или на стенде, но не по животным. К участию в поединках я тоже охладел. Занимаюсь каждое утро физкультурой, бегаю, работаю на снарядах и груше, купаюсь в море, но без фанатизма и для удовольствия. Что касается семейных отношений, то свою несдержанность и последствия контузии я пытаюсь контролировать, а моя жена мне в этом помогает и к очень редким срывам относится с пониманием.

После публикации в николаевской областной газете «Южная правда» моего отклика на книгу Алексея Пайкина «Неудобные зарисовки гибридной войны», увидевшую свет в нынешнем году в местном издательстве «Илион», мне звонили многие читатели и знакомые. Думается, такой всплеск интереса к затронутой теме не случаен. Многим хочется осмыслить суть затянувшейся дикой гибридной войны. Интерес к военной тематике, желание разобраться, за что и почему гибнут люди, присущ литературе всегда. Достаточно вспомнить имена Эриха Ремарка, Генриха Бёлля, Олеся Гончара, Константина Симонова.

Но то, как видятся и понимаются писателем военные действия, во многом зависит от позиции автора. К примеру, Илья Эренбург и Эрнест Хемингуэй участвовали в военных действиях в Испании в одно и то же время. Но как по-разному они увидели и написали об этом!

Часто по различным политическим причинам массовый читатель лишен возможности адекватно, со всей полнотой оценивать происходящие военные действия. Так было со многими военными событиями в период Великой Отечественной или афганской войны.

Алексей Пайкин не заурядный участник АТО и боев на востоке Украины. Он был призван в зрелом возрасте, имея высшее образование, собственный бизнес, удачную спортивную карьеру. Как социальному психологу мне хотелось понять, как же видится гибридная война таким ее участникам. Поэтому и состоялось данное интервью с Алексеем Пайкиным.

— Алексей Владимирович, из школьного курса литературы, из того, что мы читаем о войне в зрелом возрасте, у каждого человека складывается свое представление о ней. Что больше всего поразило вас, когда пришлось вплотную столкнуться с военными действиями на востоке страны?

— Что касается темы войны и отношения к ней человека, который в ней участвовал непосредственно, то эти вопросы и мне очень интересны. Мне кажется, что эта тема в некотором роде интимна. По-честному рассказать и полностью открыть свое отношение, чувства, эмоции способен не каждый участник войны.

Поймите правильно, дело не в стыдливости. Просто, на мой взгляд, это очень личный аспект жизни. Ведь каждый фронтовик сам в себе постоянно копается. Наверняка потому, что в жизни нет четкого деления на черное и белое. И черное — не всегда плохое, а белое не обязательно всегда хорошее.

Я, например, год назад участвовал в военном параде в Киеве по случаю 25-й годовщины Независимости Украины, маршируя в колонне участников АТО. Это было через полтора года после моей демобилизации, т.е. полтора года после возврата к мирной жизни. На мероприятие нас собирали областные военкоматы и по пять человек от каждой области направляли на сборы в учебку под Киевом.

Я как кавалер ордена «За мужество» попал в пятерку от Одесской области. (Просто объясняю предысторию, чтобы было понятно.) И собралось нас больше сотни. Нас переодевали в форму, тренировали на плацу, поэтому сборы длились около недели. Мы жили в казарме, и у меня появилась возможность понаблюдать за поведением и пообщаться с такими же контуженными, как я. Т.е. из среды общественного недопонимания я окунулся в ту атмосферу, где все понимают друг друга почти с полуслова.

Моим соседом в казарме был один парень. Я, к сожалению, не помню ни имени его, ни области, от которой он приехал, но это было отчасти из-за того, что с первого дня он почти ни с кем не разговаривал. Просто молча, без всяких эмоций сидел, ходил, курил. Общался односложно. Зато ночью, во сне он воевал, кричал, смеялся и плакал. Вообще хочу вам сказать, что первая ночь в казарме с атошниками — это ужас. Невозможно заснуть — звуки, как в зоопарке. Так вот в конце нашего совместного пребывания этот парень начал улыбаться. Его односложная речь превратилась в небольшие связные предложения.

Я думаю, вам, Илья Моисеевич, эта тема не нова, потому что наверняка вы не раз разговаривали с ветеранами Второй мировой войны. Подозреваю, что они себя вели подобным образом. Я, например, ребенком обоих своих дедов не мог заставить говорить о войне, о наградах, о количестве убитых ими фашистов. И уже приплюсовав к наблюдениям собственный опыт, думаю, что тема войны для ветерана интимна. А для остального социума — любопытна. Но я готов откровенно ответить на все вопросы.

— Действительно, моя тетя всю войну была на передовой, санинструктором. Как-то на юбилейный День Победы она надела свой китель, и я, мальчишка, обомлел, увидев обилие наград. Две медали «За отвагу». А три таких награды приравнивались к званию Героя.

Стал просить, чтобы она рассказала, за что получила хотя бы одну. После долгих просьб узнал следующее. В Польше их часть форсировала реку, но неожиданно встретила сопротивление немцев, которые перешли в наступление. Нашим, чтобы не попасть в окружение, пришлось отступать. У тети было несколько тяжелораненых, которых она вынесла из окопов. Но проезжавшие мимо танки и машины не останавливались. Тогда она перетащила носилки с ранеными прямо на дорогу. Остановился «Виллис», из него с матом выскочил майор, стал орать, что носилки перегородили дорогу маршалу. Из машины вылез Рокоссовский, выяснил, в чем дело. Приказал остановить проезжавшие танки, забрать раненых, чтобы они не попали в плен, записать фамилию и номер части тети — для представления к награде.

Дело, наверное, в том, что в условиях боя героические поступки воспринимаются как естественные. Они подготавливаются всей предыдущей жизнью человека.

— Согласен с вами. Но бывают исключения: у меня в подразделении был один боец (не стану называть его имени в знак глубокого к нему уважения), так вот он был до войны не очень героической личностью. Мягко говоря, асоциальный тип (это со слов участкового и соседей). Хотя он очень заботился о своей больной матери.

Я не знаю, каким ветром его занесло в армию. Он был заряжающим — т.е. снаряды подносил. Так вот однажды после серьезного обстрела нашей позиции командование отдало приказ отойти в тыл всем раненым и остаться только одному артиллерийскому расчету: мне — как старшему офицеру батареи, корректировщику — моему другу и пехоте в количестве 10 человек. Добровольцами остались не один расчет, а три, потом минометчики отказались отходить, и вся пехота не захотела оставлять артустановку на высотке. Правда, количество людей в расчетах было уменьшено до командира орудия, наводчика и заряжающего. И тот парень — с осколком в спине — остался на позиции. В перерывах между обстрелами ему ребята ножом достали осколок (ранение было легким), и он остался воевать, правда, погиб в бою и был награжден посмертно орденом. Я не успел узнать его вероисповедание, но знаю, что в Вальгаллу — рай для доблестных воинов — он вошел героем, а не бухариком.

На войне меня поразила в первую очередь какая-то киношная нереальность или абсурдность происходящего. Как будто это не про меня и не со мной. Второе, что меня удивило и стало большой неожиданностью, — это артобстрелы с территории РФ. У меня же мама русская, и ее родители, брат и сестра живут в России. У меня там двоюродная сестра. Я вырос на том, что никак себя от россиян не отделял. А тут обстрелы... У меня в подразделении двое погибших и более двадцати раненых. Одно дело, когда перед тобой идейный противник, и совсем другое — дружеская страна, недавний гарант безопасности. Я был зол и удручен.

— В чем, на ваш взгляд, главные отличия в военных действиях сегодняшней гибридной войны от тех, в которых приходилось участвовать нашим родителям?

— Как ни странно это покажется — но гуманность, избирательность, которая чувствовалась с обеих сторон. С нашей стороны это было, на мой взгляд, из-за технической и профессиональной неготовности, опять же — из гуманных побуждений: ВСУ прятались по пустырям и лесопосадкам, практически не используя инфраструктуру населенных пунктов, чтобы не подвергать опасности мирное население.

Война изначально по своей сути не богоугодное дело. Однозначно могу констатировать, что, имея такой разрушительный потенциал современного вооружения, такое количество сил и средств, сосредоточенных в зоне конфликта, если бы не гуманность с обеих сторон, погибших было бы в разы больше.

— Осознает ли основная часть участников АТО задачи, цели гибридной войны и идеалы, ради которых она ведется? И в чем это проявляется?

— Участники АТО — это не какая-то особая или высшая каста. Они обыкновенные люди: есть умные и неумные, есть честные и не очень, есть и герои, и отъявленные подлецы. Есть идейные, которые реально отвоевывают свои дома и города, а есть «заробітчани» и мародеры. Но основная часть людей (не только наших военных, но и всех окружающих, вовлеченных в этот процесс) — это настоящие патриоты, борющиеся за справедливость и правое дело. Как бы пафосно это ни звучало, но это правда. А в чем оно конкретно проявляется? В ежедневных поступках.

— В годы советской власти партийная пропаганда и литература старались сформировать в украинцах братское чувство по отношению к россиянам и другим народам СССР. Павло Тычина образно назвал эти отношения «чуття єдиної родини». Что стало с подобными чувствами в гибридной войне? Проявляются ли они?

— Боюсь, что у меня по этому вопросу субъективное мнение. По себе и моим фронтовым товарищам могу судить о том, что ко всем без исключения россиянам (не путать с русскими!) однозначно негативное отношение. Такое же, как у советского человека было к немцам во время и после Второй мировой войны. Про негативные проявления не хочу говорить, а про позитивные — осознанный переход на украинский язык.

— Факт, подмеченный вами, очень знаменателен. Моя тетя на мои мальчишечьи расспросы о войне часто отвечала так: «Илюшенька, она мне исковеркала всю душу... Даже теперь, как только услышу по телевизору немецкую речь, сразу его выключаю...»

И вдруг, уже когда Украина обрела независимость, узнаю, что тетя со всей семьей уезжает на ПМЖ в Германию. Прощаясь, я у нее спросил: «Как же ты будешь жить? Там же все говорят по-немецки?..»

И услышал в ответ: «А здесь моей пенсии хватает только на инсулин для уколов... Дочь и зять у меня — корабелы, без работы остались. А в Германии моей пенсии фронтовика нам будет хватать на нормальную жизнь».

Позднее я понял: очень часто языковую проблему политики используют в корыстных целях, когда человек вместо понимания сути явления воспринимает лишь внешние формы его проявления. На немецком говорили не только фашисты. Это же язык Канта, Гейне, Гёте.

Меня как психолога беспокоит, что часто не проводится грань между россиянами и русскими. Даже опытными журналистами. Запомнился такой факт: в интервью мать солдата из Алтайского края, попавшего в плен под Донецком, сокрушается, что не может понять, почему до сих пор идет война между братскими народами. А в ответ слышит от нашей журналистки: «Очень прошу никогда не говорить о «братских народах»...

Нельзя и опасно ставить равенство между народами и правительствами.

— Начну с конца. Во-первых, правительство — это слуги народа, как бы смешно это ни звучало. И народ заслуживает свое правительство, а значит, каждый в государстве лично отвечает за действия своего правительства. Если индивидуум не согласен с какими-либо действиями власти, то он (индивидуум) обязан что-либо предпринимать и главное — предпринимать в правовом поле. Чтобы не стать преступником перед лицом цивилизованного общества.

Вот, например, ваша тетя была не согласна с ситуацией в стране и выбрала относительно легкий путь — сменить страну, несмотря на свое предвзятое отношение к новому месту жительства. Могу даже представить перемены в ее мировосприятии. Моя бабушка, узник концлагеря, побывав в Германии, задавалась вопросом: «Кто же победил в войне?»

Чем дольше затягивается проблема отношений между государствами Украина и РФ, тем более длительным будет адаптационный период налаживания отношений. Могу судить на примере многострадальной Польши. Государства «Польша» не было на карте мира в течение 123 лет. Т. е. было-было государство, а потом 123 года его делили между собой три государства с орлами на гербах.

Теперь в отношении языкового вопроса. Тема языка в Украине, вы это знаете наверняка, потому что пишете на русском, никогда остро не стояла. Однако всегда была предметом манипуляции политиков. И цивилизованное отношение к различным языкам в Украине при европейском векторе более реализуемо (на примере Канады, Швейцарии и т. п.), чем при российском.

— Знаю, что вы успешно занимались спортом, обладаете международным черным поясом по карате, были чемпионом мира по карате 2008 г. и многократным призером различных международных соревнований. И для достижения победы человеку приходится вести нешуточную борьбу. Чем спортивное понятие «противник» отличается от того, которое используется при боевых действиях?

— Спортивный противник — это друг, единомышленник, соратник, которого по-мужски хочется переиграть, но не убить. В этих отношениях нет ненависти. Эти черные чувства поднимает в человеке война. Поэтому часто даже после самого жесткого спортивного поединка можно увидеть обнимающихся бойцов. На войне — все иначе...

— Многие российские и украинские деятели искусств, артисты, писатели, оценивая сегодняшние отношения между Россией и Украиной, отмечают необходимость и важность даже в самые суровые времена сохранять в личности человечность. Проявляется ли это в ходе гибридной войны?

— Человечность и война — это антонимы. Вы наверняка знаете случай 2014-го или 2015 г., точно сейчас не помню, когда на наш блокпост почти 80-летний дед принес банку меда со взрывчаткой и погибли трое наших бойцов. Эта трагедия однозначно была диверсией. Но мы ведь не знаем мотивов, которые подтолкнули к этому поступку пожилого человека. Что его заставило пойти на такое страшное преступление? Может, у него погиб кто-то из близких, находясь по ту от нас сторону?

— Американские психологи установили, что участие в военных действиях оказывает на личность неизгладимое влияние. У них собраны статистические данные о том, что более восьмидесяти процентов участников войны во Вьетнаме переживают и сейчас различные психологические потрясения.

Как участие в АТО отразилось на вашем бизнесе, спортивной карьере, на семейных отношениях?

— АТО негативно сказывается на всех, кроме военных, отраслях бизнеса. Мы все стали беднее вполовину. Что касается спорта — мне уже 46 лет, и карьеру спортсмена я завершил еще в 2013 г. После войны у меня некоторые пристрастия, такие как охота и тренировки по карате, утихли. Я с удовольствием бы, наверное, пострелял из ружья в тире или на стенде, но не по животным. К участию в поединках я тоже охладел. Занимаюсь каждое утро физкультурой, бегаю, работаю на снарядах и груше, купаюсь в море, но без фанатизма и для удовольствия. Что касается семейных отношений, то свою несдержанность и последствия контузии я пытаюсь контролировать, а моя жена мне в этом помогает и к очень редким срывам относится с пониманием.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

«Сшиваем» на востоке — рвется на западе

Возможное объединение Донетчины и Луганщины в один регион и другие темы в нашем...

Кризис правящего разума

Благополучие населения любой страны напрямую зависит от интеллектуального уровня...

Танцы в библиотеке и прифронтовой футбол

В Украине, как, впрочем, и во многих других странах, где столица явно доминирует над...

Акунин матата

Не исключено, что в скором времени украинцам, которых угораздило получить в дар от...

Зачем натягивать языковые вожжи?

В таких реалиях у нас станет немало тех, кто не будет удовлетворительно знать ни...

Негероический герой

В каждом романе этого книжного обозрения есть ярко выраженный центральный герой,...

Загрузка...

Вариации на тему

В нынешнем обозрении собраны книги, написанные на основе других книг. Израильтянин...

Сredo незаблудшего поколения

Сбившийся с правильного жизненного пути («заблудший») украинский народ, вот уже...

Мотивируем школьника

Чего никогда не следует делать, так это критиковать ученика, сравнивая его успехи с...

Каждый пятый готовится к худшему

Немцы очень уважают Гете, англичане благоговеют перед именем Шекспира. Но почему-то...

Сыновья укрепляют браки?

Шансы семейных пар, воспитывающих сыновей, на долгий счастливый брак выше, чем у...

Спящих дипломатов просят не беспокоиться

Не оставляет подозрение, что если бы не возмутился официальный Вильнюс, то и в Киеве бы...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Маркетгид
Загрузка...
Авторские колонки

Блоги

Ошибка