Русские украинские

№28(914) 12 — 18 июля 2019 г. 11 Июля 2019 0

Книжное обозрение

«Русские писатели Украины» или «украинские русскоязычные писатели»? Во всех дефинициях подобного рода есть погрешности, ко всем требуются уточнения. Владимир Рафеенко определенно считает себя украинским писателем, более того, свой новый роман он впервые написал на украинском. Какое самоопределение выберет Максим Матковский, я сказать не берусь: сам он утверждает, что в Москве его знают лучше, чем в родном Киеве. У Каринэ Арутюновой украинское гражданство, армянско-еврейское происхождение, она 15 лет прожила в Израиле, но художественную прозу всегда писала по-русски — как ее идентифицировать? Четвертый автор в подборке — Bandy Sholtes, он с самоидентификацией вроде бы не заморачивается, но свое имя предпочитает писать латиницей.

Так велела Кобылья голова

Автор: Владимир Рафеенко

Название: «Мондеґрін»

Язык: украинский

Издательство: Черновцы: «Meridian Czernowitz», 2019

Жанр: экзистенциальная драма

Объем: 192 с.

До 2014-го Владимира Рафеенко в той части Украины, которая находилась за пределами его родного Донецка, почти не знали. Зато знали в Москве: к этому времени он уже был дважды лауреатом «Русской премии» в номинации «крупная проза» за романы «Московский дивертисмент» (2010 г., второе место) и «Демон Декарта» (2012 г., первое место). Война резко изменила судьбу писателя. Рафеенко переехал из захваченного Донецка в Киев, став одновременно и вынужденным изгнанником, и активным участником украинского литературного процесса. В 2017-м он выпустил роман «Долгота дней», самую неординарную, самую глубокую, да и просто лучшую книгу о трагических событиях в Донбассе. Следующим вполне логичным шагом стала попытка писателя выразить себя на украинском. Так появился роман «Мондегрин».

Это очень личная книга — пожалуй, самая личная во всем творчестве Рафеенко. Герой романа Габа Габинский — alter ego автора: он тоже переселенец из Донбасса, тоже своего рода сочинитель, тоже осваивает украинский и с тоской вспоминает невозвратное прошлое. «Габа» — небрежно-легкомысленное сокращение от Габриэля-Гавриила, архангела, открывающего людям тайное знание Бога. Герой Рафеенко не то чтобы визионер или пророк, но ему доступно особое художественное восприятие мира. Он способен находить вышнее в обыденном, замечать неочевидные культурные коннотации. Тем же постоянно занимается и сам автор: к примеру, реальное Клавдиево-Тарасово, поселок в окрестностях Киева, превращается у него в Публиево-Нероново — так возникает причудливая связь между украинской глубинкой и Древним Римом.

Превращение сопровождается ироническим пассажем: мол, Публиево-Нероново переименовали в Клавдиево-Тарасово в рамках декоммунизации — очень уж по-имперски звучало. Ирония в романе, как и вообще в творчестве Рафеенко, на каждом шагу. Он всегда остроумно миксует высокое и низкое, реальное и мифическое, сакральное и профанное. Рецензенты дружно называют «Мондегрин» постмодернистским романом — так проще всего обозначить его смысловую насыщенность и фантасмагоричность, объяснить обилие аллюзий, прямых и скрытых цитат. О бэкграунде романа красноречиво свидетельствуют эпиграфы — для них взяты фразы из Сервантеса и Шевченко, Послания апостола Павла и Психологической энциклопедии, Уильяма Блейка и Софии Андрухович. А еще — из сказки о Кобыльей голове, и это один из ключевых образов книги.

Кобылья голова — персонаж одноименной украинской народной сказки. Суровое, но справедливое архетипическое существо требует послушания, вежливости и гостеприимства: добрую дедову дочку она одаряет богатствами, вздорную бабкину — убивает и съедает. В романе Рафеенко Кобылья голова выступает в первую очередь проводником украинства: она принуждает Габу к изучению языка, а самого автора — к написанию романа. Вообще можно сказать, что «Мондегрин» это роман на украинском о том, как его автор пытается писать роман на украинском. Трудности этого процесса Рафеенко фиксирует со свойственной ему самоиронией — например, перечисляя взятые из словаря, неведомые ранее герою синонимы («кіготь, драпець, пазур, шпоня»).

Перечисления, в которых соседствуют создающие комический эффект действия, свойства, и явления принципиально разного рода — характерный прием его прозы. Об освоении украинского языка Габой он пишет так: «Мова входить в такого поліглота цілком непозбувною, надмірною та перенасиченою, як бентега після доброго коїтуса, травень у лютому, думки після смерті чи сині кола на мертвій воді». А о монструозном торговом центре «Карматаун», прообразом которого стал оболонский «Дримтаун», сообщает, что там «можна за один захід придбати пилосос, сфотографуватися з мавпою, випити віскі, викупатися у басейні, випити віскі, застрахувати власне життя, зіграти кілька партій в теніс, випити віскі, а потім вже як людина піти на ковзанку і вбитися нах...».

Название роману дала фраза из старинной шотландской баллады: «And laid him on the green», которую американская писательница Сильвия Райт воспринимала в детстве как «And Lady Mondegreen». Именно она в статье 1954 года предложила называть все подобные ослышки «мондегринами», и в результате слово стало нарицательным. В романе Рафеенко немало таких как бы ослышек, словесных игр, языковых сдвигов. В конце концов, то, что происходит с Габой Габинским, можно назвать языковым и ментальным дрейфом. Кстати, у американского мондегрина есть забавный аналог в русской литературе. Это подпоручик Киже, заглавный герой повести Юрия Тынянова, виртуальный персонаж, возникший и заживший собственной жизнью из-за ошибки переписчика.

Как и все прочие книги Рафеенко, «Мондегрин» — роман упоительно смешной и безмерно печальный. Как и все остальные книги Рафеенко, это роман о самом главном: о поиске себя, о самоидентификации, о жизни и смерти, о любви и Боге. Как и любая другая книга Рафеенко, это роман с катарсисом, с тихим светом внутри. Со стопроцентной гарантией душевной боли, но также и со смутной возможностью счастья.

Лузеры с Нивок

Автор: Максим Матковский

Название: «Пиво, женщины и другие проблемы»

Язык: русский

Жанр: сборник рассказов

Издательство: К.: «Каяла», 2019

Объем: 276 с.

«Как правильно молиться пенистому божеству в храме одиночества? Почему не стоит радоваться, если тебе в голову ударила молния? Как найти инопланетян, которые похитили твою любимую? На чью сторону стать, если твой отец и твоя женщина ненавидят друг друга? Как найти свою любовь, своё счастье на форуме для носатых людей?» Не знаю, кто писал аннотацию к сборнику, сам автор или редакторы издательства, но о манере письма Максима Матковского она дает вполне адекватное представление.

Матковскому 35, по профессии он арабист, учившийся не только в Киевском, но также в Каирском и Дамасском университетах. Оба его романа, «Попугай в медвежьей берлоге» и «Секретное море», выпустило российское «Эксмо». «Пиво, женщины и другие проблемы» — первая книга прозы Матковского, вышедшая в украинском издательстве. Показательно, что российских премий (два «Дебюта» и одна «Русская») у него больше, чем украинских («Активация слова», «Без границ»). В отечественном литпроцессе Матковский почти незаметен, и это беда: писателей такого уровня у нас единицы.

Матковский — житель Нивок, удаленного от центра столицы микрорайона, застроенного депрессивными хрущевками. Нивки в книге упоминаются многократно и не только как район: тут и метро «Нивки», и парк «Нивки», и базар «Нивки», и кинотеатр «Нивки»; в общем, вся жизнь — сплошные Нивки. Герои более полусотни вошедших в сборник коротких рассказов (обычно жители Нивок) — парни со всевозможными житейскими проблемами: одного с работы выгнали, от другого ушла девушка, у третьего умерла бабушка, четвертому врачи запретили пиво, пятому просто скучно жить. В книге целая галерея всевозможных неудачников; ее название, в котором пиво и женщины приравниваются к проблемам, достаточно показательно. Печальные персонажи книги говорят голосом Матковского, и голос этот очень своеобразный, не похожий ни на какой другой. В его модуляциях можно усмотреть отдаленное влияние Хармса, Вен. Ерофеева, Мамлеева, Горчева, но сам писатель в числе важных для него литературных имен называет совсем другие. Главные приметы его стиля: демонстративная простота слога, резко контрастирующие с ней вычурные метафоры, перманентные выходы из скучной рутины в роскошный абсурд. И вот еще что: тексты Матковского это всегда то ли смех сквозь тоску, то ли тоска на фоне смеха.

Вот несколько цитат. «Я до сих пор люблю его, — ответила девушка. — Он был хоть и злым человеком, но добрым» (рассказ «Его первая татуировка»). «Главное, чтобы девушка была некурящей, чтобы не вегетарианкой, и чтобы отец ее был мертв» («Три требования к женщине»). «Он схватил стакан и посмотрел на воду. Она была мутной, зеленоватой и пахла, как суп из крыс, воробьев и нерешительности» («Волшебный колодец»). Кстати, такие пассажи сближают Матковского с Рафеенко. Вообще они писатели очень разные, но есть несколько любопытных и характерных сходств.

Еще одна интересная штука, связанная с названием сборника: оно кажется отсылкой к знаменитой книге чешского фотохудожника Яна Саудека «Жизнь, любовь, смерть и другие пустяки». Я вовсе не уверен, что Матковский имел в виду эту книгу, но эстетически он к Саудеку и впрямь довольно близок: красота и уродство в его прозе ходят рука об руку.

Напоследок еще несколько цитат, но уже не из текстов Матковского а из его интервью. «Если люди в Киеве кажутся туристам добрыми, сам город — чистым, а цены — доступными, то, господи, из какой же дыры приехали эти бедолаги?!» «Если бы Земля воевала с Марсом, и зеленые человечки предложили мне напечататься на Марсе, я бы с радостью согласился». «Литература — про отчаяние и одиночество. Пусть будет смешно. Пусть будет страшно. Это билет в один конец. Это увлекательно. Это странно».

Детали и нюансы

Автор: Каринэ Арутюнова

Название: «Нарекаци от Лилит»

Язык: русский

Издательство: К.: «Каяла», 2019

Жанр: сборник рассказов

Объем: 208 с.

Это уже пятый сборник малой прозы Арутюновой, о котором я пишу в обозрениях «2000»; в него вошли как новые рассказы, так и уже публиковавшиеся ранее. Первые две книги, «Пепел красной коровы» и «Скажи красный», выходили до войны в российских издательствах «Колибри» и «Эксмо». Остальные три изданы уже после 2014-го в той же киевской «Каяле» — это «Цвет граната, вкус лимона», «Падает снег, летит птица» и вот теперь «Нарекаци от Лилит». Политика здесь и при чем, и ни при чем одновременно. На то, что русскоязычные писатели Украины стали гораздо меньше издаваться в России, она, безусловно, повлияла. Но ни для Арутюновой, ни для Матковского это не было политическим решением. К политике оба писателя по большому счету равнодушны.

Вообще забавно, что эти два автора оказались в обзоре соседями, поскольку во многом они ярко выраженные антиподы. Матковский пишет подчеркнуто просто, слог Арутюновой — изысканный, утонченный. Матковский бывает грубоват и прямолинеен, проза Арутюновой трепетная и нежная, хотя порой она тоже может ввернуть резкое словцо. Матковский всегда рассказывает истории, у Арутюновой сюжет имеет второстепенное значение — ей важнее эмоции, состояния, оттенки восприятия. Матковский пренебрегает деталями и нюансами, у Арутюновой они всегда в изобилии. Матковский совсем не эстет, а вот Арутюнова еще какой. Во многом это объясняется тем, что Арутюнова не только писатель, но и художник. Или наоборот, не только художник, но и писатель. Допытываться, какое из искусств для нее важнее — все равно что спрашивать у ребенка, кого он больше любит, маму или папу.

«Помножим высоту потолка на окружность кружевной салфетки, скрывающей шероховатость буфета, извлечем корень из монотонной капели, темнеющих провалов, наполненных дождевой водой, скудного освещения, скученности автомобилей, и получим вырезанный из стены кадр, за ним еще и еще один, и вот уже случайный кот, выпуская хищные коготки, обретает имя, а книжные корешки выгибаются навстречу поглаживанию детских пальцев, — в уютной тишине скрежет ожившего часового механизма приводит в движение механизмы гораздо более сложные, изощренные, — и вот уже далекий вечер приближается, выныривает из небытия, раскрывается, точно читанная не раз книга, — отнюдь не на самом захватывающем, а как раз обыденном, но от того не менее ценном».

Это очень показательный абзац. Во-первых, он весь состоит из одного предложения. Во-вторых, здесь есть все то, что важно для Арутюновой: свойства наблюдаемого пространства, фактура материалов, свет и тень, напоминающие о живописи и кинематографе, осязательные ощущения, звуки разнообразного свойства. В-третьих, здесь фигурирует книга, один из центральных объектов сборника. В конце концов, название «Нарекаци от Лилит» отсылает к книге средневекового армянского поэта Григора Нарекаци, подаренной писательнице ее ереванской подругой. Книга для Арутюновой — одно из главных жизненных удовольствий; и в этом ваш обозреватель с ней полностью согласен.

Европа для пляжа

Автор: Bandy Sholtes

Название: «Меня нет дома»

Язык: русский

Издательство: К.: «Люта справа», 2019

Жанр: путевые заметки

Объем: 288 с.

Bandy Sholtes живет в Ужгороде, пишет нон-фикшн. «Меня нет дома» — его третья книга. К названию прилагается уточнение: это «полунемецкий роман, основанный на реальных событиях». Реальные события — путешествие автора по Европе. Полунемецкий — потому что основная часть вояжа прошла по Германии. Кроме нее Bandy побывал в Словакии, Чехии и Нидерландах.

Забавно, что аннотация к книге Sholtes'а написана в том же стиле, что и к сборнику Матковского, и она не менее красноречива. Полностью я ее цитировать не стану, больно велика, приведу только один фрагмент. «Где собакам подают эспрессо? Какие анекдоты рассказывают в секс-шопах? Куда попадают после смерти убитые непоседы? Как развлекаются работники свинофермы? Чем пугать хулиганов в немецком лесу? Как повлиял мышьяк на строительство железных дорог? В чем особенность намибийского юмора? Как повысить градус невероятности существования? Почему профессорам не рекомендуют воровать утюги?» Сразу понятно: будет смешно.

Sholtes перемещается из города в город, беседует с приятелями, пьет пиво, курит траву, наблюдает жизнь и записывает свои наблюдения в тетрадку. Города живописны, приятели колоритны, пиво и трава хороши, жизнь прекрасна, наблюдения забавны и остроумны. В принципе, путешествие — только повод для разговора, в своей легкой ироничной манере Bandy может писать о чем угодно, и вам понравится. Собственно, его предыдущая книга была посвящена надписям на футболках — тоже ведь тема, почему бы и нет. Кстати, любопытная деталь: в прошлом году Матковский и Sholtes приняли участие в Международном конкурсе малой прозы «Без границ», в жюри которого входит ваш покорный слуга, и заняли соседние призовые места среди 260 участников, соответственно второе и третье.

Обычно как раз в это время, в июле, в печатных и сетевых изданиях появляются обзоры произведений, которые стоит взять на отдых. «Меня нет дома» для подборки отпускных книг подходит идеально. Это отличный вариант для досужего чтения; надеюсь, такая характеристика обидной автору не покажется.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

Каринэ Арутюнова: «Я люблю скучные книги»

Каринэ Арутюнова рассказала «2000», что главной эротической книгой ее юности была...

Загрузка...

Отцы, матери, дети

В очередном книжном обозрении — четыре романа о семейных делах. Действие первых...

Юрий Радионов: «Книга — это акт честности»

Юрий Радионов рассказал «2000», что в восемь лет жил на острове вместе с...

Победили извечное — «все уже решили за нас

Если исключить не всегда удачные попытки разыграть своих читателей 1 апреля, то...

Ужасное далёко

В нынешнее книжное обозрение попали сплошь экзотические для нас, европейцев, страны:...

Мария Старожицкая: «Я научилась читать в 2,5 года»

Мария Старожицкая рассказала «2000», что чтение дает ей толчок к собственному...

Реставрация в зеркале социологии

У нас нет социально-политических идей, которые имели бы распространение и авторитет в...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Idealmedia
Загрузка...
Ошибка