Сергей Детюк: «Для меня книга книг — «Маленький принц»

№ 6 (894) 8 — 14 февраля 2019 г. 06 Февраля 2019 0

Сергей Детюк

Сергей Детюк рассказал «2000», что не может читать в суете, что в юности однажды не спал всю ночь из-за смерти любимого персонажа, что в последнее время он прочитал романы Людмилы Улицкой, Виктора Астафьева и Макса Фриша, что лирический герой Венедикта Ерофеева пронзил его насквозь, а из творческого кризиса ему помогал выходить Герман Гессе.

Кто он: актер Театра на левом берегу Днепра, сыграл около сорока ролей в кинофильмах и телесериалах.

— Почему и для чего вы читаете книги?

— Трудно представить себе полно ценного человека, не читающего книг. Иногда мне кажется, что унылый мир, в котором мы живем, это какой-то вымысел, а подлинная жизнь человеческого духа и разума — там, на страницах любимых книг.

Зачем я читаю? А зачем я дышу? Хорошая книга — это путешествие, отважившись на которое, ты не только сопереживаешь героям, но и словно общаешься с автором, переосмысливаешь свое существование, получаешь ключи к тайне, растешь как личность. Мишель Турнье сказал, что книги подобны вампирам: они спят на книжных полках, словно вечные мертвецы в гробах, пока не вопьются в ваше сердце, в вашу судьбу.

— Где вы обычно читаете?

— Завидую людям, которые могут читать в суете. Я, к сожалению, не научился. Не могу сосредоточиться. Читаю обычно ночью, в тишине, когда спят дети. Поэтому чтение для меня — роскошь. Но если уж очень захватывает сюжет, могу читать и в метро, и в промежутках между репетициями.

— Предпочитаете бумажные книги или электронные?

— Люблю бумажные — у них есть своя энергия. Мне нравится шелест переворачиваемых страниц — особенно когда книга в дорогом переплете, с красивым шрифтом, на хорошей бумаге. Но если под рукой нет бумажной книги, я пользуюсь электронной.

— Что входит в круг вашего чтения?

— Круг моих читательских интересов сводится к художественной и специализированной, по роду профессиональной деятельности, литературе. Это современная зарубежная драматургия, произведения мировой классики, поэзия. Иногда меня заносит на детективы и публицистику.

— Какая книга больше всего повлияла на вас в юности?

— В юности меня перевернул роман Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита». Осталось долгое послевкусие, и я до сих пор считаю, что эта книга одна из самых-самых. Никакая экранизация не может даже приблизительно передать всю глубину этого романа.

— Что вы читаете сейчас?

— Недавно закончил «Казус Кукоцкого» Людмилы Улицкой, приступил к «Прокляты и убиты» Виктора Астафьева и «Назову себя Гантенбайн» Макса Фриша. Перед этим перечел «Макбета». Я, как правило, читаю одно произведение, потом следующее — мне нравится находиться в одной определенной среде. Хотя говорят, что лучше читать несколько авторов одновременно.

— Как выглядит ваша домашняя библиотека?

— Мы с женой Ольгой Максимишиной оба актеры, часто переходили из одного театра в другой, переезжали, а переезд, как известно, равносилен пожару. Литература накапливалась, потом мы ее раздавали. Но любимые книги все же возим с собой по городам и весям. Это пятитомник Чехова, весь Гоголь, Беляев, Сент-Экзюпери, Гессе, Фриш, Улицкая, Рубина, четырехтомник Битова, весь Джек Лондон, О. Генри, Дюма и многое другое. Чуть подкупаем. Например, Бродского. Купили детям 20 томов детской энциклопедии «Аванта плюс».

— Топ- 5 главных книг вашей жизни?

— 1. Эрих Мария Ремарк, «Три товарища». Книга, которая совпала с романтическим периодом влюбленности и дружбы. Помню, что испытал внутренний переворот, после прочтения осталось ощущение одновременно горькой досады и светлой тоски. Сейчас все тонкости и детали уже стерлись из памяти, но помню, что смерть Пат обеспечила мне тогда бессонную ночь.

2. Антуан де Сент-Экзюпери, «Маленький принц». У меня двое детей. Если я хочу сказать им что-то очень важное, то открываю эту книгу. (Еще «Каштанку» Чехова, но это так, к слову.) Ибо нет лучше для детей и взрослых справочника по жизни. Все самое важное, все заповеди, все премудрости, все кризисы там есть. Для меня это книга книг. Без назиданий и нравоучений в ней просто и душевно сказано о самом главном.

3. Венедикт Ерофеев, «Москва — Петушки». Прочел еще в студенческие годы, когда все читали Лимонова и Ерофеева. Лимонов не зашел (видимо, уже тогда у меня намечался некий вкус), а вот Ерофеев потряс. Это было время развала совка: идеалы пошатнулись, реализм отступал, классический советский герой выглядел жалкой подделкой и служителем идеологии. А вот лирический герой Ерофеева пронзил меня насквозь. Никогда не испытывал такой жалости и сострадания.

Наверное, я тогда мало что понял. Потом еще дважды перечитывал, последний раз совсем недавно, и открывал новые смыслы. Поэма-притча, поэма-библия, поэма-загадка. Не буду писать про отсылки, цитаты, ребусы, художественные знаки. Кто читал, понимает. Поражает, что книга и судьба автора — одно целое и неделимое. Думаю, еще не раз проедусь электричкой Москва — Петушки по всем кругам Дантового ада вместе с любимым героем.

4. Герман Гессе, «Степной волк». Этот роман и еще «Игру в бисер» нам подарили друзья в период работы в Черниговском молодежном театре лет 20 назад. Сразу не прочли — видимо, тогда не нуждались. Прочел уже в зрелом возрасте. Роман о противоречивости человеческой природы. О том, как человек борется сам с собой, как противостоит своим мыслям, делам, характеру, поступкам, хороши они или плохи. Этот борьба биологического начала с социальным и духовным. У меня было два творческих кризиса, в 33 и 42 года. В то время я и как артист, и как личность попал в тупик. Гессе во многом ответил на терзавшие меня вопросы.

5. Кен Кизи, «Пролетая над гнездом кукушки». Роман о свободе и выборе. Пациентов психиатрической клиники хорошо кормят, водят на прогулки, содержат в чистоте, но многие из них отдают себе отчет в том, что их свободный выбор — лишь иллюзия свободы, что их самоуправление — фикция, что их жизнь — лишь подобие жизни. Такая же ситуация не раз возникала у меня в некоторых театрах, и я не мог с этим смириться. Я часто был Макмерфи, поэтому менял театры в поисках своего, где художественный руководитель был бы мне соратником, а не начальником. Это остросоциальный роман. Роман о личности в социуме. О неординарности, которая не вписывается в рамки. Абсолютно моя тема.

Еще Кафка с «Процессом», еще Битов с «Пушкинским домом», но это уже совсем другая история.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

Победили извечное — «все уже решили за нас

Если исключить не всегда удачные попытки разыграть своих читателей 1 апреля, то...

Ужасное далёко

В нынешнее книжное обозрение попали сплошь экзотические для нас, европейцев, страны:...

Мария Старожицкая: «Я научилась читать в 2,5 года»

Мария Старожицкая рассказала «2000», что чтение дает ей толчок к собственному...

Реставрация в зеркале социологии

У нас нет социально-политических идей, которые имели бы распространение и авторитет в...

Поиск истины — в двух раундах на ринге

Крутые разборки в Кропивницком, проблемы заповедной Хортицы в Запорожье,...

Любовь Морозова: «Я хотела поить Печорина компотом»

Любовь Морозова рассказала «2000», что набивает себя информацией, как хомяк зерном,...

Загрузка...

Советских солдат — на «Территорию террора»

Львовские альпинисты жалуются на крепкий советский бетон, трудовые мигранты из Одессы...

Лига меньшинств

Герои романа Камилы Шамси — британцы пакистанского происхождения. Действие книги...

«Создавать» Украину комфортнее в Польше

Вроцлав — Полтава, Ивано-Франковск, Кропивницкий — неизвестный пока город. Эти...

«Ми вижили, бо мали надію...»

Издательский дом Дмитрия Бураго представляет книгу «Незрадлива совість України....

Малые да удалые

Начнем новый год с короткой прозы. В нынешней подборке два украинских писателя и два...

Они рождены, чтоб анекдоты сделать былью

Как, если не издевательством над великим певцом, назвать украинизацию его пения в...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Лентаинформ
Загрузка...
Ошибка