Ужасное далёко

№14 (902) 5 – 11 апреля 2019 г. 03 Апреля 2019 0

В нынешнее книжное обозрение попали сплошь экзотические для нас, европейцев, страны: три азиатские (Вьетнам, Индонезия, Саудовская Аравия) и одна африканская (Ангола). Американец вьетнамского происхождения Вьет Тхань Нгуен рассказал о драматичной судьбе двойного агента, творившего зло во имя добра. Эка Курниаван рассмотрел трагические коллизии новейшей индонезийской истории сквозь призму магического реализма. Жузе Эдуарду Агуалуза объяснил, каким кошмаром обернулась для Анголы антиколониальная революция 1975 г. Украинка Елена Андрейчикова написала роман о роковой страсти в стране, где карой за прелюбодеяние может стать смертная казнь.Красная жара

Автор: Вьет Тхань Нгуен

Название: «Сочувствующий»

Язык: русский перевод с английского Владимира Бабкова

Издательство: М.: АСТ, Corpus, 2018

Жанр: социально-политическая драма

Объем: 416 с.

Оценка: ******

Вьет Тхань Нгуен родился в семье дважды эмигрантов: его родители в 1954 г. перебрались из Северного Вьетнама в Южный, а в 1975-м, после падения Сайгона, бежали в США. К литературному триумфу он шел долгим окольным путем: стал бакалавром искусств, получил степень доктора философии, преподавал в Университете Южной Калифорнии. Короткую прозу стал писать после 35, а «Сочувствующего» опубликовал в 2015-м, в год своего 44-летия. Дебютный роман Нгуена стал сенсацией, попал в бестселлеры The New York Times и принес писателю шесть престижных премий включая Пулитцеровскую.

Повествование в романе ведется от первого лица, причем герой ни разу не назван по имени. Это значимая деталь: его идентичность настолько сложная и по мере развития действия все более раздробленная, что, говоря языком математики, постепенно стремится к нулю. Он бастард и полукровка, мать его — вьетнамка, но вот отец — французский католический священник. Он учился в Соединенных Штатах, но проникся коммунистическими идеями. В 1975-м служит адъютантом генерала армии Южного Вьетнама, но при этом шпионит в пользу Северного. Когда войска Вьетконга входят в Сайгон, он не остается с камрадами-победителями, а вместе с боссом эвакуируется в США. В Лос-Анджелесе он ведет странную жизнь двойного агента, и это тот классический случай, когда дорога, вымощенная благими намерениями, неизбежно приводит в ад.

С одной стороны, он участвует в антикоммунистическом сопротивлении. Эту работу делают отнюдь не в белых перчатках, она предполагает не только легальную политическую борьбу, но и физическое устранение противников. С другой — герой продолжает работать на северовьетнамских коммунистов, а это значит, что его жертвами становятся его же единомышленники и соратники. Еще один парадокс «Сочувствующего» состоит в том, что герой с нескрываемым удовольствием вкушает плоды западной цивилизации, особенно налегая на разные сорта виски, однако делает все, чтобы его многострадальная родина этих плодов ни в коем случае не вкусила.

Семь лет назад во время поездки по сытой благополучной Швейцарии я натолкнулся на первомайскую демонстрацию. Несколько сотен человек, собравшихся перед базельской ратушей, размахивали красными флагами с серпом и молотом, несли плакаты с портретами Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина, раздавали листовки в поддержку революции и социализма. На этот митинг я смотрел приблизительно с тем же удивлением, с которым читал некоторые пассажи романа Нгуена. Притягательность левых идей остается для меня непостижимой загадкой. Вроде бы все прекрасно знают, к каким чудовищным последствиям ведет их применение на практике, но сторонников всеобщего равенства это почему-то не останавливает.

Название романа в высшей степени показательно. К жалкой участи заказного политического убийцы героя приводят вышеупомянутые благие намерения, то бишь сочувствие к эксплуатируемым и угнетаемым, которых он считает своим долгом защищать всеми возможными средствами. Тут возникает очередной парадокс, который Нгуен формулирует напрямую: «Чтобы стать революционером, разделяющим чужие страдания, надо уметь сочувствовать. Но если вы уже стали революционером, вам необходимо отринуть сочувствие — ведь нельзя же переживать за тех, кому вы должны волей-неволей причинять боль!»

Эта цитата своей дидактичностью может ввести в некоторое заблуждение, и мне следует немедленно его развеять. «Сочувствующий» написан в резкой, размашистой, ядовитой манере, причем от героя-рассказчика достается не только американцам, но и вьетконговцам, не только антикоммунистам, но и самим коммунистам, не только злейшим врагам, но и ближайшим друзьям. Самого себя он тоже не жалеет, впрочем, еще больше его не жалеет судьба. В принципе можно представить, чем оборачивается для героя возвращение на коммунистическую родину, но тут читателя ждет двойной сюрприз и финальная порция убийственных парадоксов.

Шлюха и ее дочки

Автор: Эка Курниаван

Название: «Красота — это горе»

Язык: русский перевод с английского Марины Извековой

Издательство: М: «Фантом пресс», 2018

Жанр: мистический эпос

Объем: 512 с.

Оценка: ******

Возьмите Маркеса, умножьте его на Павича, возведите в степень Мо Яня — и вы все равно не получите Эку Курниавана. Браться за роман «Красота — это горе» следует только в том случае, если вы не страдаете излишней впечатлительностью. В книге первого индонезийского писателя, попавшего в лонг-лист международного Букера, вас ждут изнасилования, убийства, инцест, скотоложство, сожительство с трупом, умерщвление младенцев. После всего этого какие-то там обманы и предательства покажутся детскими шалостями. В самом деле, чего еще ждать от романа, который начинается фразой: «Воскресным мартовским днем Деви Аю встала из могилы спустя двадцать один год после смерти»?

Главную героиню романа можно считать персонификацией Индонезии, но тогда странно, что за такое глумление над национальными идеалами Курниавану до сих пор не оторвали голову — в стране восемнадцати тысяч островов наверняка есть свои упоротые патриоты, вооруженные своими праведными скрепами. Так вот, Деви Аю родилась в 1930-е от кровосмесительного брака, в ней текла кровь голландских колонизаторов и индонезийских рабов, ее юность совпала с провозглашением независимости. Она выросла умницей и красавицей, но стала проституткой — во-первых, потому что другого способа зарабатывать на жизнь у нее не было, а во-вторых, потому что очень любила это занятие и была в нем лучше всех.

Три дочери Деви Аю тоже становятся невероятными красавицами (четвертая уродина, но ей это не помогло) и выходят замуж соответственно за коммуниста, бандита и военного командира, которые то живут в мире, то люто враждуют между собой. Тут опять-таки персонификация: из частной истории семьи Деви Аю вырастает общая история страны, раздираемой бесконечными политическими и социальными конфликтами, разгулом преступности, своеволием властей, восстаниями и другими прелестями постколониализма. Местами Индонезия до боли напоминает Украину; кстати, по уровню ВВП на душу населения между нашими странами всего 16 позиций. Догадываетесь, какая выше?

Ладно, бог с ней, с Украиной, у нас тут Индонезия. Страна, где одни захватчики сменяют других, а родная власть отличается не меньшей свирепостью, чем чужие. Где ислам, индуизм, христианство и язычество перемешаны самым причудливым образом — в романе полным-полно отсылок к мифологии разных религий. Где торжествуют первобытная витальность и дикая одержимость, а на каждом шагу вас подстерегает что-нибудь сверхъестественное. Где с голодухи едят пиявок, где драка между двумя громилами длится семь суток без отдыха, где прекрасные девушки берут в мужья то немощных старцев, то диких псов, а из чрева мертвой женщины вынимают живого ребенка. По крайней мере такой страна выглядит в описании Курниавана, а разве можно ему не верить?

Точнее сказать, так выглядит не вся Индонезия, а затерянная в яванской глуши Халимунда, аналог маркесовского Макондо. Вообще аллюзий к «Ста годам одиночества» в романе Курниавана предостаточно. Например, образ Ренганис Прекрасной, внучки Деви Аю, той самой, что собралась замуж за дикого пса, восходит к образу Ремедиос Прекрасной. Индонезийская прелестница, подобно колумбийской, совершенно бесстрастна и в упор не понимает, как воздействует на мужчин ее фантастическая красота. А вот мужчины точно знают, что красота — это горе. Если и не везде, то как минимум в Халимунде.

Прощение или поражение

Автор: Жузе Эдуарду Агуалуза

Название: «Всеобщая теория забвения»

Язык: русский перевод с португальского Рината Валиулина

Издательство: М: «Фантом пресс», 2018

Жанр: социально-политическая драма

Объем: 272 с.

Оценка: ******

Интересный нюанс: действие «Всеобщей теории забвения» начинается в том же 1975-м, что и действие «Сочувствующего». Через полгода после того как во Вьетнаме войска коммунистического Севера захватывают Сайгон, в Анголе приблизительно такие же истовые, только чернокожие, коммунисты провозглашают независимость. Старшее поколение наверняка помнит доносившееся в те времена из телевизоров и радиоточек назойливое словосочетание «МПЛА — Партия труда». Советская пропаганда преподносила ангольских революционеров как абсолютное добро, а португальских колониалистов — как абсолютное зло. В действительности все было совсем не так.

О том, как ситуация выглядела изнутри, рассказывает Жузе Эдуарду Агуалуза, ангольский писатель португальско-бразильского происхождения, автор трех десятков книг, в том числе семнадцати романов. Написанная в 2012-м «Всеобщая теория забвения» — самое известное его произведение. В 2017-м оно было удостоено Дублинской премии, после чего его перевели на десятки языков мира. Подобно книгам Нгуена и Курниавана роман Агуалузы охватывает немалый, почти полувековой, временной период, содержит несколько сюжетных линий и великое множество персонажей. Однако по объему он чуть ли не вдвое меньше предыдущих.

Центральный герой романа — 50-летняя Луду, старая дева с психологической травмой, полученной в далекой юности; подробности ее истории мы узнаем ближе к финалу. После смерти родителей Луду перебирается из Португалии в Анголу к старшей сестре и ее мужу. Вслед за объявлением независимости страну начинают сотрясать внутренние конфликты, перерастающие в гражданскую войну «всех против всех». Сестра с мужем пропадают без вести, в квартиру Луду, расположенную на последнем этаже новостройки, начинают ломиться разъяренные народные массы. Воспользовавшись оставленными стройматериалами, Луду замуровывает проход к двери в свою квартиру — теперь к ней можно попасть только через балкон.

Еще раз прибегнем к сравнениям. Если стиль Нгуена хлесткий и колкий, а у Курниавана в изобилии гротеск, натурализм и брутальный юмор, то Агуалуза гораздо более сдержан и в манере письма, и в изобразительных средствах. Он прежде всего замечательный рассказчик: предпочитает короткие емкие предложения, не тратит времени на рефлексии и отступления, слог его упруг и энергичен. Сам Агуалуза говорит об этом так: «Мой опыт в журналистике научил меня двум вещам: разговаривать с людьми и получать от них сюжеты, а еще — сокращать их. Из двух слов я выберу то, что короче».

В скромные 272 страницы текста Агуалуза втискивает множество человеческих историй, причем все сюжетные линии в конце концов пересекаются в той же квартире Луду. Характерно, что среди прочих там лицом к лицу встречаются те, кто считал друг друга антагонистами, а то и вовсе заклятыми врагами. Тут проясняется главная тема романа, заявленная в его названии. Луду приходит к выводу, что терзания по поводу прошлого бессмысленны и бесплодны. Ее старик-оппонент, вождь кочевого скотоводческого племени, наоборот, считает, что забывать ни в коем случае нельзя, что забвение равнозначно не прощению, а поражению.

Автор в споре своих персонажей участия не принимает, но позволяет себе высказаться в послесловии. «В «Теории» все персонажи получают возможность быть прощенными. В моей Анголе, чьи раны продолжают кровоточить, этого не происходит. И речь не о войне: последовавшее за ней революционное насилие было еще хуже, чем борьба за независимость, раскидав по разные стороны баррикад целые семьи. По сути моя книга о ксенофобии, о боязни другого человека... Нужно убрать разделяющие нас стены и позволить тем, другим, войти. Они — это мы. Каждый человек — все человечество».

Параллели с Украиной провести не желаете?

Если женщина хочет

Автор: Елена Андрейчикова

Название: «Тени в профиль»

Язык: русский

Издательство: Черновцы: Meridian Czernowitz, 2019

Жанр: феминистическая любовная драма

Объем: 400 с.

Оценка: ****

Последняя книга обзора существенно отличается от трех остальных. Те носили ярко выраженный социально-политический характер и давали широкую историческую панораму событий второй половины ХХ в. в постколониальных государствах. Действие романа «Тени в профиль» тоже происходит в весьма экзотической для нас стране — Саудовской Аравии, но это взгляд не изнутри, а снаружи: автор книги — русскоязычная украинская писательница Елена Андрейчикова. Художественные задачи здесь заметно скромнее, стиль простодушней, ракурс уже. А еще эта книга очень женская — вопреки тому, что главным ее героем является мужчина.

Украинец Стас, сделавший карьеру в США, приезжает работать по контракту в Саудовскую Аравию. Он живет в своеобразной резервации для иностранцев, общается только с соседом Хоком и шофером Кумаром, но несмотря на замкнутость среды и строгость саудовских нравов умудряется закрутить роман с местной юницей Джаной. Впрочем, надо сделать важное уточнение: роман крутит не Стас с Джаной, а Джана со Стасом. Это она инициирует знакомство и организует встречу, причем ритуал сближения целиком и полностью происходит по ее сценарию. Интимные встречи становятся регулярными, и Стас понимает, что втрескался в жгучую восточную красотку по самые кончики своих славянских ушей.

Тут надо вспомнить, что Саудовская Аравия — одна из самых несвободных стран мира. Что женщины там подвергаются жесткой социальной сегрегации и дискриминации, что они обязаны носить полностью покрывающий тело хиджаб, а во многих провинциях также закрывающий лицо никаб. Ну и вишенка на торте: высшей мерой наказания за интимную связь вне брака в СА является смертная казнь. Как ни странно, даже такая жуткая перспектива не может смирить плоть ни юных саудовских прелестниц, ни переваливших за сорок европейских инспекторов по технике безопасности в нефтедобыче.

Гендерная специфика «Теней в профиль» имеет два основных аспекта. Во-первых, это манифест свободной женщины начала XXI в., настаивающей на суверенном праве распоряжаться своим телом, своими чувствами, своей судьбой. В этом смысле актуальность романа Андрейчиковой для патриархально-консервативного украинского социума вполне очевидна. С другой стороны, стилистические особенности текста напоминают прозу, публикующуюся в женских журналах. Впрочем, для писательницы, которая стремится к популярности у массовой аудитории, это не упрек, а комплимент.

******* — великолепно, шедевр

****** — отлично, сильно

***** — достаточно хорошо

**** — неплохо, приемлемо

*** — довольно посредственно

** — совсем слабо

* — бездарно, безобразно

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

Победили извечное — «все уже решили за нас

Если исключить не всегда удачные попытки разыграть своих читателей 1 апреля, то...

Мария Старожицкая: «Я научилась читать в 2,5 года»

Мария Старожицкая рассказала «2000», что чтение дает ей толчок к собственному...

Реставрация в зеркале социологии

У нас нет социально-политических идей, которые имели бы распространение и авторитет в...

Поиск истины — в двух раундах на ринге

Крутые разборки в Кропивницком, проблемы заповедной Хортицы в Запорожье,...

Любовь Морозова: «Я хотела поить Печорина компотом»

Любовь Морозова рассказала «2000», что набивает себя информацией, как хомяк зерном,...

Советских солдат — на «Территорию террора»

Львовские альпинисты жалуются на крепкий советский бетон, трудовые мигранты из Одессы...

Загрузка...

Лига меньшинств

Герои романа Камилы Шамси — британцы пакистанского происхождения. Действие книги...

«Создавать» Украину комфортнее в Польше

Вроцлав — Полтава, Ивано-Франковск, Кропивницкий — неизвестный пока город. Эти...

«Ми вижили, бо мали надію...»

Издательский дом Дмитрия Бураго представляет книгу «Незрадлива совість України....

Сергей Детюк: «Для меня книга книг — «Маленький...

Сергей Детюк рассказал «2000», что не может читать в суете, что в юности однажды не...

Малые да удалые

Начнем новый год с короткой прозы. В нынешней подборке два украинских писателя и два...

Они рождены, чтоб анекдоты сделать былью

Как, если не издевательством над великим певцом, назвать украинизацию его пения в...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Лентаинформ
Загрузка...
Ошибка