Забытое имя

№29–30(743) 9 — 15 октября 2015 г. 07 Октября 2015 1 5

Хождение в Святую Землю

До революции его «Хождение в Святую Землю» не издавалось, так как автор считался одним из расколоучителей. Не печатали этого истового ревнителя древнего благочестия и в советский период. В результате из истории русской словесности на два столетия выпало имя одного из ярчайших художников слова первой половины XVIII ст.

Лишь в 2008 г. дневник странствия Иоанна Лукьянова в Константинополь, Малую Азию и на Ближний Восток, которое он совершил с 1701-го по 1703 г., был издан в академической серии «Литературные памятники». Тираж, как и у большинства постсоветских научных изданий, был мизерный, а потому текст этот остается малодоступен широкому кругу читателей.

Открытие Малороссии

О личности Иоанна Лукьянова известно немного. Можно с точностью утверждать, что он родился в Калуге и нежно любил свою малую родину. Это видно из текста его единственного дошедшего до нас произведения. Его путь из Москвы в Святую Землю проходил через этот город, «красовито» раскинувшийся на берегу Оки-реки.

Трогательно описано прощание в нем: «Декабря в 30 день поидохом ис Калуги в среду на первом часу дни, на отдание Рожества Христова. И в тот день бысть нам нужда велия: дождевая погода, снег весь согнало, Ока-река зело наводнилася, едва за нея переправились. И проводил нас Иосиф Никифорович за Оку-реку. И отдахом последнее целование друг другу, и поклонихомся до земли — и тако расталися. А сами плакали: уже мнехом себе, что последнее наше видание. И еда взыдохом на гору на другую страну Оки-реки, и обратихомся ко граду, и помолихомся церквам Божиим, и гражданом поклонихомся. Увы, наш преславный град Калуга, отечество наше драгое! И тако поклонихомся граду и поидохом в путь свой».

Путь этот был неблизок и весьма опасен. Записки Иоанна Лукьянова — увлекательный, местами прямо-таки остросюжетный текст. И везде автор предстает как добросовестный и внимательный бытописатель. Больше всего его занимают нравы и обычаи разных народов, по поводу которых он делает тонкие психологичные обобщения. Его интересует буквально все, вплоть до цен на рынках. Небезразличен он и к теме, которую мы называем политикой. В чем-то его свидетельства о Царьграде-Константинополе, Египте и Палестине, а также о других странах, через которые пролегал его путь в Святую Землю, уникальны, и, читая их, не перестаешь удивляться, как могли они столь долгое время оставаться невостребованными исторической наукой.

Много ли мы, к примеру, знаем живых свидетельств очевидцев о Малороссии начала XVIII в.?

Первый же малороссийский город — а это был Глухов — привел Иоанна Лукьянова в восхищение:

«Город Глухов земляной, обруб дубовой, велми крепок; а в нем жителей велми богатых много, панов. И строение в нем преузорочное, светлицы хорошия; полаты в нем полковника стародубского Моклошевского зело хороши; ратуша зело хороша и рядов много; церквей каменных много, девичь монастырь предивен, соборная церковь хороша очень! Зело лихоманы хохлы затейливы к хоромному строению!»

Ну что ж, так и есть: затейливы до сих пор. И лихоманы, то есть проказники, забавники, тоже. Только тем и развлекаемся, что лихоманим. Кролевец после Глухова показался автору невыразительным, однако же в нем встретилось ему много торгового люду из разных стран. Как раз попал он на «ярмонок», который длился три дня.

Очень интересны свидетельства Иоанна Лукьянова о Батурине, резиденции гетмана Мазепы. Город ему явно не приглянулся, так как «не добре крепок». «Да еще сталица гетманская!» — удивляется он. Везде он видит московских стрельцов, «на карауле все они стоят». «Тут целой полк стрельцов живут, — выдает он военную тайну. — И гетман, — добавляет, — он весь стрельцами-та и крепок, а то бы ево хохлы давно уходили, да стрелцов боятся; да он их и жалует, беспрестани им корм, а без них и пяди не ступит».

Как это расходится с тем образом, который рисуют из Мазепы авторы школьных учебников, по которым учатся наши дети.

Очень подробного описания удостаивается в «Хождении» «преславный град Киев». При виде его, открывшегося с левого берега Днепра, путники не в силах были сдержать переполнявших их чувств: «И возрадовалися тогда, слезли с коней, и поклонилися святому граду Киеву, и хвалу Богу воздахом, а сами рекохом: «Слава Тебе, Господи, слава Тебе, яко сподобил еси нас видети преславный град Киев!»

В то время, узнаем мы от Иоанна Лукьянова, «зело крепко было в Киеве приезжим людям». Город-то был приграничный, вокруг неспокойно, и без надежных документов внутрь городских стен никого не пускали. А те, перед кем ворота все-таки открывались, должны были лично предстать пред киевским воеводой, чтобы он мог убедиться в их благонадежности. Ночью путникам не давали уснуть караулы: «все кораул от кораула кричат и окликают: «Кто идет?»

Зато днем все неудобства ночного быта восполнялись посещением многочисленных храмов и монастырей, общением с благочестивыми киевлянами и прогулками по великолепным садам, которых было полно даже в «диких лесах»: «В Киеве монастырей и около Киева зело много, и пустынки есть. Райския места, есть где погулять! Везде сады и винограды, и по диким лесам все сады. Церквей каменных зело много; строение узорочное — тщателные люди! И много у них чудотворных икон, а письмо, кажется, иное и живописное. Сердечная вера у них к Богу велика (кабы к такому усердию и простоте правая вера — все бы люди святые были), и к нищим податливы».

Впрочем, замечает автор и то, что отнюдь не красит в его глазах киевлян, — пристрастие к хмельному питию и к телесному блуду: «...Шинки, — пишет он, — их [киевлян] велми разорили вконец да курвы, и с того у них скаредно силно, и доброй человек худым будет».

А церковный начальник, митрополит киевский, — воздыхает ревнитель «истинного благочестия», — искусился барокко, за что, правда, не столько обличает, сколько жалеет его, древнего старика: «...Старое стенное письмо митрополит все замазал известью. А у митрополита поют пение арганистое, еще пущи органов. Старехонек миленкой, а охоч до органного пения».

В нижней, торговой, части дивно автору то, что «стрелцам не дают хохлы в лавках сидеть», и те вынуждены ходить по базарам и «на себе всякий товар вразнос продавать».

На киевских рынках, отмечает путник, «все недорого», так как около города «лугами приволно, и всячинами, и овощем, и рыбы много». Уже тогда был Киев студенческим городом, вот только нравы среди студентов-могилянцев были слегка диковатые: «В Киеве школников очинь много, да воруют много — попущено им от митрополита. Когда им кто понадокучит, тогда пришедши ночью да укакошат хозяина, а з двора корову или овцу сволокут. Нет на них суда, скаредно силно очень попущено воровать, пуще московских салдат. А вечер пришел, то пошли по избам псалмы петь да хлеба просить».

После Киева Иоанн Лукьянов направился в Фастов, где устроил свою резиденцию «славный наездник» казачий полковник Симеон Палей. Он с казаками отбил у ляхов изрядный кус территории Посполитой Речи и устроил там что-то вроде казачьей республики — этакая лаборатория, где закладывались основы украинской государственности.

В отличие от авторов XIX в., в том числе и А.С.Пушкина, у Иоанна Лукьянова описание «казачьей вольницы» начисто лишено какого бы то ни было романтического флера: «И утре рано пришли под Фастов-городок и стали у вала земляного. А в том городке сам полковник Палей живет. Преж сего етот городок бывал лятской, а Палей насилием у них отнял да и живет в нем. Городина хорошая, красовито стоит на горе, по виду некрепок, а люди в нем что звери. По земляному валу ворота частыя, а во всяких воротах копаны ямы да соломы наслано. В ямах так палеевщина лежат человек по 20 и по 30: голы что бубны, без рубах, страшны зело. А в воротах из сел проехать нельзя ни с чем; все рвут что сабаки: драва, солому и сено. Харчь в Фастове всякой дешев очень... от Фастова пошло дороже вдвое или втрое...»

Интересно, как там сегодня в Фастове: харч все так же дешев?

Главная миссия

С большим и искренним интересом наблюдает Иоанн Лукьянов жизнь малороссов, валахов, болгар. Но главная цель его странствия все же Константинополь. Чтобы получить разрешение в Посольском приказе, он в качестве формального мотива указал желание поклониться христианским святыням в Святой Земле. На самом деле он отправился в столь опасное путешествие главным образом ради того, чтобы попытаться добиться от константинопольского патриарха поставления старообрядческого епископа от зарубежных архиереев. Это означало бы восстановление епископского преемства внутри старообрядческой церкви, а следовательно, возвращение ей статуса канонической.

Цель эта, прямо в сочинении не декларируемая, не могла быть достигнута: константинопольский патриарх старался избегать прямой конфронтации с Москвой. Из текста «Хождения» мы не видим, обращался ли Иоанн Лукьянов к нему с такой просьбой, но то, что он постоянно акцентирует, будто греческие церковные обычаи «несогласны с Восточною Церковью», некоторыми исследователями истолковывается именно как знак его обиды вследствие полученного отказа. Но все могло быть и наоборот: познакомившись ближе с греческими обычаями, он сам отказался от первоначальной идеи.

Как бы то ни было, из текста видно, что ему решительно не нравится, что греки в храмах не снимают шапок: «Станет в стойле (во всех церквах у них стойлы поделаны), а стоят лицем не ко иконам, но на сторону, к стене, друг ко другу лицем, да так и молятся — не на иконы, но на стену. И так во всю службу стоят в шапке...»

Осуждает он греков и за то, как они крестятся: «...Руку на чело взмахнет, а до чела дале не донесет да и опустит к земли. А духовный чин у грек хуже простова народу крестится: как войдет в церковь, а рукою махает, а сам то на ту сторону, то на другую озирается, что коза».

«И в олтарь бабы ходят и кадило раздувают», — развивает он дальше перечень «греческих вин».

То и дело вступает он с греками в «сопрения» — и некоторые из его собеседников признают: да, мы, как православный народ, стали совсем никудышные: «И они мне сказали: «Мы-де еще маячим, будто христиане нарицаемся, а есть-де у нас такие грады греческия, там-де и близ христианства не хранят: в посты-де, и в среду, и в пяток мясо едят!» Так в конце концов наскучили ему греки своим апломбом, высокомерием по отношению к русским, что у него нежданно-негаданно пробуждается патриотическое чувство, заставляющее его защищать от греков русского императора, между прочим, жестокого гонителя староверов. Автор с сочувствием цитирует жалобы на греков русских невольников, которым турки и евреи казались милостивее этих единоверцев.

Описание обратного пути автора обрывается на эпизоде прибытия в город Нежин, в одном обозе с земляками, калужскими купцами, с которыми он случайно сошелся в Константинополе.

Какова была дальнейшая судьба этого талантливого писателя, достоверных сведений не имеется. Чаще всего высказываются предположения, что Иоанн Лукьянов не вернулся в Москву, а укрылся в Ветковских лесах (нынешняя Гомельская область), где стал старцем Леонтием. Такой старец действительно существовал, есть даже его могила, а еще у него был выразительный слог. Но больше из его жизни почти ничего не известно.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

«Сшиваем» на востоке — рвется на западе

Возможное объединение Донетчины и Луганщины в один регион и другие темы в нашем...

Кризис правящего разума

Благополучие населения любой страны напрямую зависит от интеллектуального уровня...

Танцы в библиотеке и прифронтовой футбол

В Украине, как, впрочем, и во многих других странах, где столица явно доминирует над...

Акунин матата

Не исключено, что в скором времени украинцам, которых угораздило получить в дар от...

Зачем натягивать языковые вожжи?

В таких реалиях у нас станет немало тех, кто не будет удовлетворительно знать ни...

Негероический герой

В каждом романе этого книжного обозрения есть ярко выраженный центральный герой,...

Загрузка...

Вариации на тему

В нынешнем обозрении собраны книги, написанные на основе других книг. Израильтянин...

Сredo незаблудшего поколения

Сбившийся с правильного жизненного пути («заблудший») украинский народ, вот уже...

Мотивируем школьника

Чего никогда не следует делать, так это критиковать ученика, сравнивая его успехи с...

Каждый пятый готовится к худшему

Немцы очень уважают Гете, англичане благоговеют перед именем Шекспира. Но почему-то...

Сыновья укрепляют браки?

Шансы семейных пар, воспитывающих сыновей, на долгий счастливый брак выше, чем у...

Спящих дипломатов просят не беспокоиться

Не оставляет подозрение, что если бы не возмутился официальный Вильнюс, то и в Киеве бы...

Комментарии 1
Войдите, чтобы оставить комментарий
Валерий
17 Октября 2015, Валерий

Спасибо за наводку на интересную книгу. Действительно, познавательное и, иногда, даже умилительное чтение - аж "слезы от очию испускаху " в некоторых местах.

- 0 +

Получить ссылку для клиента
Маркетгид
Загрузка...
Авторские колонки

Блоги

Ошибка