Живопись, город, история, война

№47(843) 24—30 ноября 2017 г. 21 Ноября 2017 5

В первом обозрении нынешнего года была литература нон-фикшен, на исходе 2017-го пора обратиться к ней снова. Как и в январской подборке, в ноябрьской будет книга Александра Гениса: лучший русский эссеист современности на этот раз пишет о живописи. Немало разговоров о ней и в сборнике эссе другого переселенца, Глеба Смирнова, но его книга соответственно названию в большей степени посвящена Венеции. Следующий сборник представляет собой совместный труд российских и украинских историков, попытавшихся разобраться с мифами и стереотипами: что получилось, что-то не очень. Украинский прозаик Артем Чех рассказал о том, как он временно сменил писательское перо на солдатский автомат.

Для тех, кто верит

Автор: Александр Генис

Название: «Картинки с выставки»

Язык: русский

Жанр: эссе об искусстве

Издательство: М.: АСТ, 2017

Объем: 288 с.

Оценка: ******

Где купить: knigograd.com.ua

Эта первая книга Гениса не о культуре в целом, не о литературе, не о кулинарии и не обо всем на свете, хотя даже когда Генис пишет обо всем на свете, у него все равно получается о культуре в целом, о литературе и немножко о кулинарии. «Картинки с выставки», как следует из названия, посвящены живописи. О ней Генис говорит с той же компетентностью, легкостью, свободой, широтой взгляда и остротой ума, что и обо всем вышеперечисленном. Впрочем, кто бы сомневался.

Нынешняя книга писателя, как и любая другая, имеет четкую структуру. Три части носят не менее говорящие названия, чем целое; тем, кому заглавие сборника не напомнило о Мусоргском, читать «Картинки с выставки» скорее всего нет нужды.

Первый раздел, «Персоны», содержит литературные портреты (вернее, небольшие наброски) мастеров мировой живописи преимущественно второй половины XIX — первой половины XX веков. Хотя в компанию к Сезанну, Климту, Шиле, Ривере, Магритту, Пикассо, Шагалу, Морандии Уайету из XVII столетия пожаловал Франс Хальс, а из наших дней — Билл Виола.

Второй озаглавлен «Вернисажи», и в нем Генис рассказывает о нью-йоркских выставках, коих великое множество и разнообразие. Тут тебе и древнекитайская живопись «литерати», и витражи Кентерберийского собора, и экспозиция, в которой подборка произведений, объявленных нацистами дегенеративным искусством, эффектно контрастирует с тогдашней немецкой живописью, лично одобренной фюрером. Впрочем, иногда Генис выбирается из галерей и музеев, чтобы изменить живописи с архитектурой: одно из эссе «Вернисажей» посвящено особенностям нью-йоркского зодчества.

Третий раздел книги носит самое легкомысленное название, однако в слове «фантики» отражено вовсе не снисходительное отношение к знаменитым картинам русских мастеров, а их широкое распространение в массовой культуре. Здесь Генис предлагает оригинальный взгляд на работы, давно уже ставшие хрестоматийными: «Последний день Помпеи» Брюллова и «Девятый вал» Айвазовского, «Явление Христа народу» Иванова и «Грачи прилетели» Саврасова, «Охотники на привале» Перова и «Бурлаки на Волге» Репина, «Утро в сосновом бору» Шишкина и «Богатыри» Васнецова.

Об оригинальности взгляда можно судить, к примеру, по строкам, посвященным суриковскому «Переходу Суворова через Альпы». Задумывались ли вы над тем, что на картине на самом деле изображено отступление? Замечали, что гарцевание фельдмаршала на краю бездны столь же эффектно, сколь и невозможно? Обращали внимание на то, что воины по существу катятся в пропасть? «С опасной кручи слезают как с дерева — задом, — резонно подмечает Генис. — Я никогда не поверю, что спускаться с почти отвесной скалы можно так, как это делают суворовские солдаты на картине, — лицом вперед. И это значит, что у Сурикова изображен марш к смерти».

Гениса можно разобрать на такое количество цитат, что если потом собрать обратно, получится практически та же самая книга. Приведу только несколько: «Шиле не оголяет женщину, а выворачивает ее наизнанку». «Сочетая что попало, Дали изображал соитие зонтика с швейной машинкой». «Искусство древних условно и универсально: скифская баба обозначает сразу все — это и жена, и мать, и сыра земля». Ну и последняя, которая может служить предуведомлением ко всей книге: «Великие картины, как мощи святых, меняют тех, кто в них верит; а другим и не стоит оставлять пивную».

Распушите свои чувствилища

Автор: Глеб Смирнов

Название: «Метафизика Венеции»

Язык: русский

Жанр: культурологические эссе, документальная проза

Издательство: М: ОГИ, 2017

Объем: 368 с.

Оценка: ******

Где купить: knigograd.com.ua

Биографические сведения о Глебе Смирнове — это нечто, исторический факультет МГУ в них самое ординарное. Дальше — скитания по Европе, иезуитский университет Gregoriana при Ватикане, диплом по философии языка, разработка «стратегии Тотального Рецензирования», создание метарелигии «Артодоксия», работа библиотекарем у графа Джироламо Марчелло, выпуск книги под названием «Распушение чувствилищ»... Пожалуй, принять все это к сведению перед тем, как приступить к «Метафизике Венеции», будет не лишним. Чтение предстоит небанальное.

В книге собраны произведения, написанные в разные годы и в разных жанрах. Есть тут и мемуары, и искусствоведческие эссе, и перевод философского трактата XVII века, сильно смахивающий на мистификацию (со Смирнова станется!), и рассказ не вполне ясного свойства — не то история из жизни, не то сущая выдумка. Из сочинений автора вырисовывается его собственный портрет: аристократ, эпикуреец, бонвиван, специалист в области философии, особенно античной, блестящий знаток всех и всяческих искусств. А еще венецианец до мозга костей: представить себе Смирнова вне Венеции, где он обретается уже почти двадцать лет, теперь решительно невозможно.

Практически все тексты «Метафизики Венеции» так или иначе связаны с самым удивительным городом на земле, хотя тут Смирнов может возразить, что не на земле, а на воде, и отчасти будет прав. Начинает он с верхнего «до»: «Три встречи» это не с кем-нибудь, а с самим Бродским, причем всего за два месяца до его смерти. В ноябре 1995-го Смирнов случайно столкнулся с поэтом на одной из улочек города, имел наглость с ним заговорить, вызвал интерес и симпатию (неудивительно). Последовало продолжение, и наглость стремительно возросла: дерзкий молодой человек не просто беседует с Бродским, но отчаянно с ним спорит и даже подвергает поздние сочинения великого жесткой критике. Третья встреча оказалось посмертной: в июне 1997-го Смирнов присутствовал на перезахоронении праха поэта на острове Сан-Микеле.

Следующие три раздела посвящены непосредственно Венеции, и они чудо как хороши. Там обнаруживается множество точных остроумных замечаний: о неразрывности в этом городе материального и духовного, о том, что Венеция не для свадебных путешествий, а для расставаний и принятия важных решений, о бесполезности прогулок по ней с картой — «все равно, что перед неземной женщиной упереться в анатомический атлас». Эту часть книги венчает глава «Венеция vs Петербург». Найдите десять различий; кто не сможет, пусть прочтет у Смирнова. В частности, о том, что Венеция органичная, романтическая, республиканская, а Петербург измышленный, классицистический, имперский. Еще Петербург — город логоса, город поэтов, а вот Венеция — услада для глаз, прибежище художников.

Шестой раздел книги, состоящий из трех текстов, озаглавлен «Любовь», и в нем искусствовед примеряет наряд беллетриста. Первый рассказ, о неблагодарном пианисте и мстительной преподавательнице, — чистый фикшн. Второй написан от первого лица, но в реальности встречи Глеба Викторовича с неземной красоты светской дамой, в подлинности упоительного флирта,обернувшегося сокрушительным кошмаром, приходится сильно сомневаться. Третий представляет собой обнаруженный Смирновым в графской библиотеке «Трактат о вечной любви», который он приписывает сочинителю XVII века Даниэлло Бартоли, и тут подозрения еще более серьезные: есть основания предполагать, что настоящим автором этих философских эпистол является сам Смирнов.

Завершающий текст «Метафизики Венеции», «Видение на берегах Леты», — безудержная фантазия об Элизиуме. В ней Смирнов собрал и перезнакомил гениев всех времен и народов, причем не только писателей-художников-режиссеров, но и выдуманных ими персонажей. Бердсли здесь приятельствует с Лермонтовым, Лесков позирует для Лотто, Чаплин прохаживается со Свифтом, Голем является в компании с Левшой, а Дракула со Снусмумриком. Эта идиллия — еще один аргумент в пользу главного тезиса книги: «У человечества нет другой истории, кроме истории искусств». Вряд ли этот тезис полностью справедлив, но уж больно симпатичен.

Поверх барьеров

Авторы: Вадим Аристов, Алексей Баканов, Игорь Данилевский, Александр Каменский, Георгий Касьянов, Игорь Курукин, Владимир Маслийчук, Валерий Солдатенко, Александр Шубин, Владислав Яценко

Название: «Русско-украинский исторический разговорник. Опыты общей истории»

Язык: русский

Жанр: научно-популярная литература

Издательство: М: «Новое издательство», 2017

Объем:182 с.

Оценка: ****

Где купить: knigograd.com.ua

Важен сам факт выхода этой книги. Оказывается, российские и украинские историки еще могут осуществить совместный проект, вынеся за скобки политическую конъюнктуру и руководствуясь сугубо профессиональным подходом к рассматриваемым темам. Тем не менее предисловие к изданию начинается фразой: «Эта книга рождалась в муках, несоразмерных ее скромным габаритам». Несколько известных историков отказались от работы над проектом, считая его несвоевременным и нецелесообразным. Можно предположить, что так поступили прежде всего украинские ученые. Их нетрудно понять.

В результате сборник статей о важнейших фигурах украинско-российской истории, инициатором создания которого выступила Людмила Улицкая, недосчитался ряда ключевых статей. В частности, в нем отсутствуют работы, посвященные XIX столетию, тому самому историческому периоду, когда закладывались основы украинского национального самосознания. Зато в «Историческом разговорнике» есть тексты, посвященные таким спорным и в российской и в украинской историографии личностям, как Богдан Хмельницкий, Иван Мазепа, Симон Петлюра и Степан Бандера. Все статьи призваны развенчивать некий миф, бороться с сомнительными стереотипами. Иногда борьба получается успешной. Иногда не совсем. Иногда совсем не.

Из всех текстов книги наиболее выгодное впечатление производит заключительный. Анализируя жизненный путь Бандеры, Алексей Баканов и Георгий Касьянов без какой-либо ангажированности и предвзятости объясняют причины, по которым один из лидеров ОУН — вовсе не самый значительный, талантливый и успешный — стал культовым героем для одних и главным объектом ненависти для других. Вывод историков показателен: «Обе стороны — иконописцы и иконоборцы — своим усердием дополняли друг друга. В результате довольно заурядная личность разрослась до масштабов весьма значительного персонажа, популярность которого явно не адекватна его вкладу в историю».

Немало интересного можно почерпнуть из работ Вадима Аристова и Игоря Данилевского, посвященных древним этапам восточно-славянской истории, а именно — князьям Владимиру и Андрею Боголюбскому. Мало кто помнит, что первый не только привел Русь к христианству, но также был братоубийцей, прелюбодеем, соблазнителем замужних и растлителем малолетних. Что до второго, то роль владимиро-суздальского князя в завоевании Киева 1169 года значительно преувеличена. Рассматривать его как «первого великоросса», накладывать на события XII в. этническую карту XIX в. и последующих веков совершенно неправомерно.

Самыми слабыми оказались статьи, посвященные Владимиру Ленину и Иосифу Сталину. Валерий Солдатенко и Александр Шубин доказывают, что оба коммунистических вождя косвенным образом способствовали грядущей соборности Украины и что голод 1932—1933 гг. был всего лишь роковой случайностью, вызванной общемировым финансовым кризисом. При этом о грандиозном количестве жертв революций, войн, голодомора и Большого террора авторы вспоминают мало и неохотно. Если следовать такой логике, евреи должны быть благодарны Гитлеру за то, что его деятельность в конечном счете способствовала созданию государства Израиль.

Кроме всего прочего, статьи Солдатенко и Шубина написаны до боли знакомым советским казенным языком. Читаешь фразу «объединение Украины было достигнуто благодаря содружеству, совместным ратным и трудовым усилиям всей многонациональной семьи народов СССР» и недоумеваешь: у нас точно на дворе 2017-й или, может, это вернулся 1971-й?

Неинтересное занятие

Автор: Артем Чех

Название: «Точка нуль»

Язык: украинский

Жанр: военная документальная проза

Издательство: Х: «Віват», 2017

Объем: 224 с.

Оценка: *****

Где купить: knigograd.com.ua

Артем Чех, как и многие отечественные «двухтысячники», начинал бурно, издавал много, но особых лавров не снискал. Потом была пауза, заполненная прикладными проектами, не имевшими прямого отношения к художественной литературе. Дальше случился майдан, за ним пришла война. В мае 2015-го 30-летний Артем Чередник (такова настоящая фамилия писателя) был призван в ВСУ. Результатом четырнадцати месяцев армейской службы, в том числе в зоне боевых действий, стала книга, которую на данный момент в творчестве Чеха можно без преувеличения считать самой удачной и самой важной.

«Точка нуль» имеет подзаголовок «сборник эссе», и это не совсем верно. Тут не столько эссеистика, сколько репортажная проза: в серии коротких, трех-четырехстраничных рассказах Чех описывает реалии армейской службы и свои рефлексии по их поводу. Описывает просто и точно, без позерства, но и без пренебрежения, не ретушируя печальную правду, но и не поступаясь патриотическими убеждениями. Эта книга сразу же подкупает подлинностью переживаний и искренностью интонаций. Писатель выступает в ней как очевидец, которому определенно можно доверять.

В ней много того, о чем не рапортуют спикеры минобороны, не сообщают в новостной ленте, не рассказывают в телесюжетах. Это и массовое пьянство, и широко распространенное мздоимство, и безобразное обеспечение, от устаревшего вооружения и убогой амуниции до несъедобных сухпайков, и растерянность призывников, не понимающих, зачем они тут оказались, и удручающая нищета украинской глубинки, и сложное отношение жителей прифронтовых ра-йонов к военным. В лучшем случае вяло-равнодушное, в худшем — откровенно негативное.

«Точка нуль» — книга о том, как, несмотря на все вышеперечисленное можно сохранить и себя, и свой взгляд на мир. О том, что армейское пьянство не отменяет армейского братства. Еще о том, что пресловутые тяготы и лишения проще пережить, если видишь в них высший смысл — тут вспоминается притча о строителях, один из которых просто таскал камни, а другой осознавал, что возводит храм. Наконец, о том, что война это занятие неинтересное, неприглядное и вообще довольно отвратительное, но ничего не поделать, бывают обстоятельства, когда не воевать нельзя.

Впрочем, если следовать сентенциям Чеха, последнее предложение лучше перевернуть. Да, бывают обстоятельства, когда не воевать нельзя, но война все равно занятие неинтересное, неприглядное и вообще довольно отвратительное. И с этим ничего не поделать.

******* — великолепно, шедевр

****** — отлично, сильно

***** — достаточно хорошо

**** — неплохо, приемлемо

*** — довольно посредственно

** — совсем слабо

* — бездарно, безобразно

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

Где взять машину за «копейки»? Спросите у волынских...

В Украине продолжается весенняя призывная кампания (продлится до 31 мая). В этой связи...

Дальше некуда

Такой экзотической подборки, как в нынешнем обзоре, у нас еще не было. Начнем с самого...

Альтернативна Історія Центрально-Східної Європи

Прочитал в газете «2000» от 30 марта с. г. интервью с поэтом Вано Крюгером «Читайте...

По обе стороны — несладко

Перелистав вместе с нами страницы региональных изданий, вы узнаете: как линия...

Не будем финансировать «опричников»!

Винница—Херсон—Тернополь...—Нью-Йорк — такой маршрут проложили «2000»,...

Ребусы и бонусы

В нынешнем обозрении собраны книги с преступлениями и тайнами, однако ни одну из них...

Загрузка...

Ирина Морозовская: «Книг у меня где-то десять тысяч»

Ирина Морозовская рассказала «2000», что в детстве родители обзывали ее...

Купим строчку за 5 тыс. грн. Как отличить газету от......

Наши читатели уже не раз обращали внимание редакции на то, что газете «2000» не...

Чевенгурщина

Читателям со стажем, которым в отличие от нынешего айфонного поколения знакомо еще...

По новому закону «Донбассом» может стать и Харьков

Не распространится ли «особый режим» на приграничные с Донецкой и Луганской...

Над политиками нависла детелевизация

11 января Национальный совет по вопросам телевидения и радиовещания, который выдает...

Андрей Блудов: «На меня, перешептываясь, выходили...

Андрей Блудов рассказал «2000», что с удовольствием проглатывает новинки на берегу...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка