ДЕЛО КУЧМЫ: зигзаги 2010 года

№20 (558) 20 - 26 мая 2011 г. 18 Мая 2011 0

Возбуждение уголовного дела против Леонида Кучмы по «делу Гонгадзе» большинство политиков и экспертов восприняли как сенсацию. На самом деле 21 марта 2011 г. проявил себя десятилетний латентный процесс, время от времени безрезультатно вырывавшийся наружу.

Немного истории

Процедура привлечения Леонида Кучмы к уголовной ответственности была запущена в ночь с 16-го на 17-е сентября 2000 г. Ее ознаменовало исчезновение Георгия Гонгадзе. 18 сентября последовал телефонный звонок в грузинское посольство: было сообщено, что состоянием на 13.00 Георгий жив, искать его нужно в Московском районе Киева, поблизости от Феофании, а знают об этом Кравченко, Волков и Кисиль. Затем — находка в таращанском лесу обезглавленного трупа, символизирующая гибель Гонгадзе. Четвертый, решающий шаг к «Украине без Кучмы» — обнародование Александром Морозом тайных записей из президентского кабинета 28 ноября 2000 г. Однако ни одно из этих действий не привело к ожидаемому результату. Фиаско потерпели и все последующие «убойные» мероприятия.

Ситуация коренным образом изменилась со вступлением в президентскую должность Виктора Ющенко. 1 марта 2005 г. были задержаны лица, по версии Генпрокуратуры, непосредственно причастные к убийству журналиста. 4 марта оборвалась жизнь Юрия Кравченко, чем были сняты все барьеры к произвольной трактовке его роли в истории с Гонгадзе.

В то же время возникли обстоятельства, не позволившие оперативно «повязать» остальных желаемых фигурантов дела. К тому времени уже наметилось дистанцирование Тимошенко от Ющенко, и последний соответственно попал в некую зависимость от спикера парламента Владимира Литвина. До лучших времен Литвин стал неприкасаем. Т.о., в состояние анабиоза впали остальные звенья (за исключением задержанных милиционеров).

Ожидаемые лучшие времена — парламентские выборы 2006 г. — надежд не оправдали. По их результатам властные позиции Ющенко не усилились — парламентское большинство сумел сколотить Виктор Янукович. В новой политической реальности только что назначенный заместителем Генпрокурора Ренат Кузьмин, ознакомившись с наработками предшественников, позволил себе публично задаться вопросами: «Мы считаем, что заказать может Кучма. Почему это не мог быть другой влиятельный персонаж? Почему это не мог быть любой из администрации президента?» (НТН, 24.11.06). Знаки вопросов в отличие от 2010—2011 гг. конвертировались в поиски ответов и разработку новых гипотез.

В начале 2007 г. Ющенко, впрочем, удалось переломить ситуацию, ввергнуть страну в досрочные парламентские выборы и под этот шумок вернуть на должность Генпрокурора Святослава Пискуна. С возвратом Генпрокуратуры под эгиду президента Апелляционный суд Киева получил отмашку на вынесение приговора полковнику милиции Николаю Наумцу и майору милиции Олегу Маринцу в деле избиения Алексея Подольского.

8 мая следствие таким образом обзавелось важной составляющей для предъявления обвинения Леониду Кучме. Суд узаконил следственное представление того, что член общественного объединения «Мы» подвергся нападению сотрудниками милиции. А излагая обстоятельства совершения преступления, позволил себе приписать, что Подольский «в 1999 — 2000 гг. опубликовал и распространил ряд критических статей в адрес действующего на то время Президента Украины, должностных лиц МВД Украины, а также в которых утверждал о наличии коррупции в высших эшелонах власти Украины» («УП», 14.09.10). Это был намек на то, кто заказал избиение. Это все что можно было сделать, чтобы обозначить в деле Кравченко, Кучму и других, кто — благодаря записям из президентского кабинета — прослыл коррупционером. Оформлять прямые показания против них от имени офицеров МВД среднего звена было уж слишком дерзко. Миссию основного доказательства должны были выполнить «пленки».

Об их благополучной судьбе позаботились еще 3 мая 2007 г. В тот день ПАСЕ сотворила рекомендации, согласно которым обстоятельства записывания должны быть воссозданы в тогдашней интерьерной среде и при участии лиц, чьи голоса оказались на аудиофайлах. Обсудив с Николаем Мельниченко 11 мая детали, Святослав Пискун 14 мая в письме докладчице ПАСЕ по делу Гонгадзе Сабине Лойтхойзер-Шваренбергер выразил согласие на предложение и попросил выделить международных экспертов для участия в воссоздании при участии Мельниченко обстановки и обстоятельств записи в президентском кабинете и экспертизе записей.

Поскольку следствие вступало в период сплошных манипуляций (причем примитивных по механизму и содержанию, а посему заметных невооруженным глазом), 17 мая от кураторства над всеми резонансными делами был отстранен ненадежный тогда Ренат Кузьмин. На его место был назначен Николай Голомша.

22 июня в кабинете на Банковой, в котором работал Леонид Кучма, состоялась реконструкция мебельной обстановки. Мельниченко продемонстрировал установку диктофона под диван. Эти следственные действия должны были засвидетельствовать возможность записи в президентском кабинете в изложении экс-майора, что в свою очередь позволило бы утверждать: в этом помещении действительно велись разговоры о необходимости расправы с Подольским и Гонгадзе.

Затем нужно было решить более сложную проблему: избавиться от разной акустической среды на разных пленках, ведь это ставило под сомнение вероятность записи в одном и том же месте. С этой целью была придумана фоноскопическая экспертиза, которая в официальной трактовке должна была выяснить, можно ли было на диктофон, спрятанный под диваном, уловить голоса людей в других частях кабинета.

На самом деле этот пункт экспериментальных действий служил лишь поводом для официального приглашения в бывшие президентские апартаменты Кучмы, Литвина, Деркача, Потебенько. Осенью Мельниченко пополнил этот список именами Ющенко, Тимошенко, Мороза и Януковича. Это позволило бы записать их голоса в едином акустическом пространстве и на диктофон, который якобы использовался Мельниченко. И на этой речевой основе скомпоновать аналог уже обнародованных разговоров, переписать его в цифровом виде, устраняющем следы «вставок» и «склеек» и в то же время не позволяющем диагностировать монтаж, и представить его как оригинал 2000 г.

Сравнение этого образца со свежей записью, естественно, показало бы их идентичность по всем акустическим параметрам. К тому же были бы ликвидированы изъяны уже распространенных «пленок» (перепады интенсивности звука и шумы). Это, мол, следствие копирования. Ну а нереальность полного совпадения, обусловленного естественным изменением звуковой среды за семь лет, да и возрастными мутациями голосов фигурантов можно бы было как-то затушевать. Именно поэтому Мельниченко не передавал в ГПУ то, что должно было считаться как первичная запись. По согласованной со следователем процедуре этот материал должен был поступить только после завершения данного следственного действия.

В августе, когда окончательно стало понятно, что «бело-синих» удастся отстранить от власти, следователь Генпрокуратуры возбудил уголовное дело по факту превышения власти и служебных полномочий служебными лицами, которые занимали особенно ответственное положение, что повлекло тяжкие последствия и привело к убийству Гонгадзе. Это событие, собственно, и стало отправной точкой для постановления, которое Ренат Кузьмин подписал 21 марта сего года.

К концу ноября, считалось, сложились политические условия, чтобы осуществить единовременную запись всех фигурантов «пленок» в интерьерной обстановке 2000 г. Однако из-за отказа представителей Совета Европы принимать участие в этой процедуре и при отсутствии носителей нужных голосов во время следственного эксперимента, проведенного 9 декабря, разжились мало чем — контрольными записями на магнитофон «Тошиба», не соответствующий обнародованным по результатам экспертизы «Бек—Тек» серийному знаку.

В январе 2008 г. украинская сторона достигла договоренности с ПАСЕ о том, что фоноскопическую экспертизу записей, полученных при участии бывших высокопоставленных лиц, будет проводить ФБР США. К тому же было заявлено, что окончательное решение по делу об убийстве Гонгадзе будет принято только после проведения этого исследования. 11 февраля представители ГПУ провели встречу с атташе посольства США в Украине, где обсудили детали сотрудничества. На том в тот период все и закончилось.

Параллельно к финишу двигался процесс над Костенко, Протасовым и Поповичем. 20 июня на открытом судебном заседании судмедэксперты Главного бюро судмедэкспертизы подтвердили, что «таращанское тело» является телом журналиста Гонгадзе.

Но аккордная стадия процесса смещалась во времени в связи с трудностями с формированием коалиции НУНС и БЮТ и соответственно — реинкарнацией «оранжевых» во всех структурах власти (в первую очередь в ГПУ и МВД). Ожидаемая на начало октября (сразу после завершения парламентских выборов) очередная сессия судебных заседаний стартовала только 29 ноября 2007 г., но и она под предлогом болезни одного подсудимого была перенесена на 13 декабря, потом на 27 декабря. Возобновление судебной работы в полном объеме произошло лишь 14 января 2008 г.

Вследствие этого приговор Костенко, Протасову, Поповичу, ожидаемый к концу 2007 г., был оглашен только 15 марта 2008 г. В привлечении к ответственности бывших высших государственных лиц осталось открыть последний шлюз — предъявить Алексея Пукача и его показания против них. Но тут президента и оппозицию охватила лихорадка отставки Юлии Тимошенко с поста премьер-министра, а осенью — вышел очередной указ о досрочных парламентских выборах. В этой суматохе предпринять следующие реальные шаги по «делу Гонгадзе» так и не удалось.

С наступлением предвыборного 2009 г. откладывать финал было некуда. В первые дни лета с интервалом в несколько дней ушли из жизни Владимир Кисиль (долгое время фигурировавший в качестве руководителя группы исполнителей убийства) и Эдуард Фере (по версии следствия, запечатленной в постановлении о возбуждении уголовного дела против Кучмы, — посредник между Кравченко и Пукачем в организации негласных оперативно-розыскных мероприятий относительно Подольского).

А 21 июля по случаю приезда в Украину вице-президента США Джозефа Байдена было организовано зрелище поимки четыре года как бы скрывавшегося от правосудия Алексея Пукача со служебным удостоверением в заднем кармане спортивных брюк. Осталось взять последнюю высоту. «В действительности, возбуждение уголовного дела против Кучмы началось с июля 2009», — подтвердил сущность тогдашних процессов один из активнейших их участников, в то время глава СБУ Валентин Наливайченко в интервью газете «День» (15.04.11). Завершить начатое вновь не удалось.

И хочется, и колется

Со вступлением в должность президента Виктора Януковича началось окучивание новой власти, с тем чтобы к десятой годовщине исчезновения Гонгадзе наконец-то закрыть дело. К лету 2010 г. удалось заручиться поддержкой на беспрепятственную работу в секторе «заказчики». Первыми под раздачу попали Владимир Литвин и Николай Джига. В материалах дела появился протокол их очной ставки с Алексеем Пукачем. А 3 августа его якобы показания против них, а также против других лиц, слитые в «УП», стали доступными для всеобщего обозрения.

Учитывая то обстоятельство, что Пукач по роду службы не мог свободно и долго вращаться в президентской канцелярии и даже в ее окрестностях и не имел доступа к главе государства, следствие сочинило такую мнимую схему контактов: 1) экс-руководитель «наружки» стал свидетелем преступных телефонных разговоров Кравченко и Кучмы; 2) через несколько дней после убийства Гонгадзе он был лично представлен Владимиру Литвину (глава АП заехал проведать министра ВД в его кабинете, где находились генералы Эдуард Фере и Николай Джига; 3) через 2 дня после этой встречи он в том же кабинете получил приказ от министра отрезать голову и перезахоронить Гонгадзе с целью сокрытия следов преступления («УП», 3.08.10).

Вместе с тем следствие понимало, что провести это творение через суд будет не так-то просто. Хотя бы потому, что и Литвин, и Джига во время перекрестного допроса начисто отвергли «откровения» Пукача. Тот же результат ожидался по итогам очной ставки Пукача с Кучмой. Додавливать «заказчиков», следовательно, нужно «пленками». С этой целью была заказана еще одна серия экспертиз, на этот раз отечественная. 26 августа следствие получило вывод о том, что на том участке записи, который касается Алексея Подольского, голоса на пленке принадлежат Леониду Кучме и Юрию Кравченко.

Этого оказалось достаточно, чтобы заместитель Генпрокурора, он же куратор Управления по расследованию особо важных дел ГПУ Ренат Кузьмин поручил главе следственной группы Александру Харченко подготовить проект постановления о возбуждении уголовного дела против Кучмы. Тот указание выполнил, указав на достаточность доказательств виновности президента и экс-министра ВД («УП», 13.10.10).

Однако, как свидетельствует та же «УП», Кузьмин постановление не подписал. Надо полагать, эта инициатива не нашла поддержки у Генпрокурора Александра Медведько. Ведь эксперт признал и другое: «в категорической форме установить подвергались ли пленки монтажу или другим изменениям, экспертным путем невозможно»

В ход пошел план «Б», а по большому счету — модифицированный вариант плана образца 2009 г. Его суть в интервью газете «День» (15.04.11) раскрыл тогдашний глава СБУ Валентин Наливайченко: «... хочу еще раз подчеркнуть, они («пленки Мельниченко». — Авт.) не являются главными по этому делу... Главными здесь являются показания Пукача, и не только его».

В русле этой схемы в постановлении о привлечении Алексея Пукача как обвиняемого, подписанном 4 сентября 2010 г., в качестве подстрекателя и заказчика убийства Гонгадзе фигурировал один Юрий Кравченко. История его «падения» начиналась 13—14 сентября 2000 г. В привлечении «пленок», относящихся к более раннему периоду, надобность отпала.

Ну и раз заказ замыкался на Кравченко, а подготовка к убийству стартовала всего лишь за два—три дня до исчезновения Гонгадзе, лишними оказались все, кто в прежнем сценарии совершал какие-то преступные действия ранее этой даты. Под новое веянье 10 сентября следователь Александр Харченко вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела против Кучмы, Литвина, Деркача, и Фере — по ст. 6 п. 2 УПКУ (отсутствие состава преступления).

Но это вовсе не означало, что эти лица окончательно выпали из поля зрения Генпрокуратуры. На сцене преступления им судилось появиться по результатам публичных показаний Алексея Пукача. А чтобы не потерпеть фиаско и на этом фронте, за несколько часов до официального объявления о завершении расследования по делу экс-руководителя «наружки», которое, естественно, не могло отражать того, что на время было вынесено за скобки, «УП» повторно опубликовала как бы показания Пукача, где все прежние фигуранты оставались при своих прежних ролях.

Присутствовал и эпизод по Подольскому. Скоро, однако, сообразили, что он не вписывается в начинающие отсчет в середине сентября сроки «преступного деяния» двух милицейских генералов. Для устранения этого конфуза «УП» получила и 16 сентября опубликовала копию другого постановления Харченко, где об избиении 9 июня 2000 г. Подольского не упоминается.

14 сентября о том, что заказчиком преступления является один Юрий Кравченко, Генпрокуратура сообщила официально. Признать его виновным в условиях вывода за кулисы «пленок» позволили свидетельства Пукача. Такой итог расследования взбудоражил общество. Одни возмущались предъявлением обвинения мертвому, другим не давало покоя ограничение числа заказчиков бывшим главой милицейского ведомства.

Под общественным напором ГПУ объявила о продолжении расследования. 17 сентября Ренат Кузьмин направил в суд представление с требованием продлить Алексею Пукачу срок содержания под стражей до 14 декабря.

С ног на голову

Учитывая дальнейшие события, можно смело говорить о том, что сентябрьский провал операции по завершению «дела Гонгадзе» стоил ее отечественным «операторам» серьезной взбучки. Их обязали идти до конца, без каких-либо оговорок работать по полной программе («пленки» плюс показания Пукача) и не гнушаться никакими средствами для достижения поставленной цели.

Ввиду этого следствие кардинально поменяло свою позицию, и 4 октября выдало на гора документ, отменяющий постановление от 10 сентября. Кучма, Литвин, Фере, Деркач вновь оказались перед лицом уголовного преследования. При наличии достаточного количества материалов уголовное дело может быть возбуждено и в отношении бывшего главы государства, заявил Ренат Кузьмин в эфире Шустер Live 8 октября.

Понятно, что приставка «может быть» к слову «возбуждено» к тому времени была простой формальностью. Предположение Леонида Кучмы о том, что следствие не будет заниматься поисками истины и заказчика убийства журналиста не найдет, а назначит, высказанное несколькими часами ранее в Харькове, уже было реализовано.

Ну разве можно за каких-то 20 дней отработать все альтернативные версии (в чем убеждал Кузьмин) в такой полноте, чтобы остановиться на одной-единственной, всесторонне ее проверить и утвердиться в том, что есть основания начать процедуру привлечения к уголовной ответственности первых лиц государства?

Ясно, что за столь короткие сроки виновных можно только назначить, точнее — переназначить! Особенно с учетом исходной базы, концентрированно выраженной в постановлении о привлечении Алексея Пукача в качестве обвиняемого: Гонгадзе ему заказал Юрий Кравченко, и случилось это 13—14 сентября 2000 г. До этой даты ничего, что могло привести к исчезновению учредителя «УП», следствие, в поте лица трудившееся много лет, не заметило, и никого иного в возможной причастности к случившемуся не заподозрило. И такой результат руководство Генпрокуратуры, к которому Ренат Кузьмин принадлежал и ранее, приняло как приемлемый.

Курс на расширение круга причастных к убийству, однако, наталкивался на ту же проблему, из-за которой он в начале сентября был сужен до одного лица — записи не прошли полного теста на аутентичность.

Как поступать следствию в условиях, когда, как заметил Алан Дершовиц, «закон не изменился, записи не изменились, наука не изменилась, свидетелей не добавилось», а привлекать определенных лиц кровь из носу надо? Искать экспертов, которые напишут заключение нужного содержания. И такое заключение незамедлительно появилось — в течение двух, от силы трех недель!

Кроме того, слова Рената Кузьмина о том, что «по заключению дополнительных судебно-фоноскопических экспертиз голоса лиц, причастных к убийству Гонгадзе, зафиксированные на пленках Мельниченко, принадлежат Кучме и Кравченко» («Фокус», (8.04.11), позволяют предполагать, что новейший экспертный вывод охватывает не только фрагмент разговора относительно Подольского, но и фрагменты разговоров относительно Гонгадзе. Это, с одной стороны, позволяет абстрагироваться от неудобной экспертизы, завершенной 26 августа, а с другой — дополняет как бы доказательную базу по магистральному направлению.

Барьер к продвижению по этому пути все же оставался. Им был генпрокурор Александр Медведько, после сентябрьских событий, надо полагать, особенно тщательно вникающий во все детали дела. А новейшая, пока засекреченная экспертиза «пленок», несмотря на удовлетворяющий общий вывод, очевидно, по чистоте доказательной базы была так же сомнительна, как и предшествующие ей. Постановления о возбуждении уголовного дела против Кучмы на ее основе, судя по всему, Медведько бы не одобрил.

Пришлось дожидаться плановой ротации генерального прокурора — 4 ноября 2010 г. Решающую роль смены власти на Резницкой, 13/15 в продвижении «дела Гонгадзе», объясняя «Фокусу» (8.04.11) прогресс следствия, подтвердил Ренат Кузьмин: «В прокуратуре власть сменилась. Пришел новый генеральный прокурор, заменена коллегия Генпрокуратуры, куратор этого дела больше в ней не работает».

Кроме того, была разработана система мер, позволяющая позиционировать наработки следственной группы как выполнение задачи, поставленной лично президентом.

Почему один

В какую турбулентность ни попадало бы «дело Гонгадзе», в нем всегда выдерживается принцип разделения его на части и этапы в проводке. А все потому, что в большинстве своем оно зиждется на пустышках. Пузыри принимаются за чистую монету, когда обвиняемые под арестом, полностью изолированы от внешнего мира, им назначаются адвокаты, работающие на стороне гособвинения, и в таком же русле исполняют свои функции судьи. Симбиоз этих элементов позволил беспрепятственно осудить лиц, которые как бы ассистировали своему начальнику в похищении и убийстве Гонгадзе. По той же накатанной дорожке движется дело самого Пукача.

А вот на уровне фигурантов, таких как Леонид Кучма, Владимир Литвин, Леонид Деркач, Виктор Медведчук, Михаил Потебенько, Николай Джига, ни один из упомянутых благоприятствующих Генпрокуратуре факторов не срабатывает. Материалы дела, соответственно, попадают под скрупулезный и придирчивый анализ обвиняемых и их защитников, который к тому же предается огласке. И никакой гриф секретности тому не помеха.

Эти объективные обстоятельства вынуждают ограждать «исполнителей» от «заказчиков», т. е. выделять их дела в отдельное производство при всем большущем желании усадить всех на одну скамью подсудимых. И в сентябре прошлого года, и в марте нынешнего Алексей Пукач пошел под суд один.

Осенью 2010 г. из-за проблем с принятием «пленок» в качестве неоспоримого доказательства «заказчики» должны были всплыть вдогонку. Но чтобы не совсем внезапно, в активе Алексея Пукача заблаговременно появилась отсутствующая ранее статья — умышленное убийство, совершенное по заказу (п. «и» ст. 93 УКУ 1960 г.). Тогда заказ обрывался на Юрии Кравченко, но другая статья — умышленное убийство по предварительному сговору группой лиц (п. «і» ст. 93 УКУ 1960 г.) — оставляла огромные возможности для увеличения их численности. То, что следствие не ограничивало сговорившихся кругом «исполнителей», вскоре подтвердил Виктор Пшонка: «убийство совершено по сговору группой лиц и Юрий Кравченко — в этом сговоре» («Сегодня», 10.12.10).

Воскрешение «заказчиков»

Как погруженные в виртуальный мир «заказчики» должны были материализоваться, знаем из неоднократных заявлений и требований Валентина Наливайченко: по результатам показаний Пукача в ходе открытых судебных слушаний.

Затем публично (по предложению Мирославы Гонгадзе — в прямой трансляции) их должны были допросить в суде. «Мы будем настаивать на участии в этом процессе всех высокопоставленных должностных лиц, которых назвал генерал Пукач и с которыми у него проходили очные ставки. Прежде всего, речь идет об экс-главе администрации президента Владимире Литвине и экс-заместителе министра МВД Николае Джиге. Кроме того, мы будем требовать участия в процессе самого экс-президента Леонида Кучмы» («Фокус», 15.09.10), — не раз заявляла жена пропавшего журналиста.

Такой вариант, очевидно, был предусмотрен давно. В 2009-м, когда на авансцену был выведен Пукач, расчет делался именно на него. Поэтому уже на следующий день после его задержания замглавы СБУ Василий Грицак разразился сенсацией: генерал подтвердил причастность к убийству отдельных должностных лиц. О том же все полтора года рассказывает и Наливайченко: «Когда мы взяли Пукача, одной из первых вещей, которые он сказал, было: «Я готов назвать людей, которые приказали мне совершить это убийство» (Kyiv Post, 16.12.10).

Причем, как явствует из интервью экс-главы СБУ газете «День» (15.04.11), теми показаниями, которые уже были засвечены в прессе, дело бы не ограничилось. В ход пошел бы прибереженный до поры до времени неприкосновенный запас. О его наличии заместитель Наливайченко Василий Грицак предупредил еще 22 июля 2009 г., когда сообщал, что Пукач после задержания не только назвал заказчиков, но и «дал еще несколько интересных показаний».

Ведь внезапное вскрытие каких-то обстоятельств имеет множество преимуществ: освобождает досудебное следствие от мудрствования над их доказанностью, особенно в случаях, когда доказанность невозможна в принципе. В таком недоказанном виде они воспринимаются как факты и вовсю работают против определенных лиц; подозреваемые и обвиняемые лишены возможности основательно подготовиться к защите и во всеоружии оппонировать обвинению; упрощается процедура получения необходимых экспертных выводов.

Планы на сей счет подтвердила и Мирослава Гонгадзе, отвечая на замечание «Фокуса» (15.09.10), что Генпрокуратура не назвала других заказчиков, кроме Кравченко: «Это не означает, что в деле не могут появиться новые доказательства. Во время знакомства с материалами дела мы можем подать прошение о дополнительных следственных действиях».

Ключевая роль в расширении доказательной базы против «заказчиков», с одной стороны, отводилась гособвинению, а с другой — представителю интересов Мирославы Гонгадзе в суде Валентине Теличенко. Первым надлежало выжимать максимум в пределах обвинительного заключения по Пукачу, где в заказчиках числился один Юрий Кравченко. Миссия Теличенко — помогать генералу в полной мере раскрыться относительно других фигурантов, а также вовлечь в процесс материалы, в целях конспирации пока не приобщенные к делу. «В процессе есть адвокат, Валентина Теличенко... Те вопросы, которые она поставит в суде, надо просто предоставить ей право это сделать и поддержать государственное обвинение. Есть шанс раскрыть это преступление и назвать заказчиков», — призывал у Шустера (4.03.11) Наливайченко.

В результате не только накопился бы массив данных, позволивших начать уголовное производство против названных Пукачем лиц, была бы причина вести его отдельно от основного дела, оберегая его таким образом от новых фигурантов.

Впрочем, предпосылки для начала уголовного преследования «Кучмы и Компании». были созданы еще на стадии досудебного следствия. Их составляли материалы дела, именуемые «показаниями Пукача». «Если придерживаться версии, что заказчиком убийства был Кравченко, и верить свидетельствам Пукача, то я не вижу возможности законно избежать возбуждения уголовного дела и в отношении названных вами лиц (Кучмы, Литвина. Джиги. — Авт.)», — резонно заметила Валентина Теличенко, отвечая на вопрос «ЗН» (18.09.10).

Взятие «заказчиков» в осаду осуществлялось и по другому направлению. С момента оглашения Юрия Кравченко в качестве возможного заказчика Мирослава Гонгадзе яростно бросилась заявлять, что у министра ВД не было личных мотивов убивать ее мужа, поскольку в статьях Гии он упомянут всего дважды. Такая постановка вопроса позволяла настаивать на том, что главный милицейский начальник, мол, выполнял приказ сверху, и соответственно следует изобличать тех, кто отдавал ему распоряжения.

К укоренению этого посыла в умы украинцев подключились и другие: Валентина Теличенко, Олег Мусиенко, международные организации.

В конце концов, предпосылки для снятия с Кравченко обвинения в единоличном заказе на убийство журналиста были заложены в постановлении о возбуждении уголовного дела против Пукача. Те публикации «УП», которые следователь Александр Харченко обозначил в качестве факторов раздражения министра внутренних дел, на самом деле таковыми не являются. И как мы теперь понимаем, это было сделано нарочно, чтобы в итоге поддержать позицию потерпевшей стороны в том, что у Кравченко не было личного интереса в убийстве Гонгадзе, а в схеме заказа он всего лишь промежуточное звено, главное же действующее лицо в этой трагической истории — президент.

Во что должна была преобразиться эта вымышленная фабула, видим в тексте постановления о возбуждении уголовного дела против Кучмы: «Ознакомившись со статьями и будучи возмущенным содержанием критических публикаций Подольского А. И. и Гонгадзе Г. Р. и их общественной деятельностью, Президент Украины Кучма Л. Д. принял решение прекратить их деятельность путем применения к ним физического насилия и других незаконных методов влияния, с привлечением к этому сотрудников правоохранительных органов Украины...» («УП», 30.03.11).

Строго по курсу

Магистральный курс на дробление «дела Гонгадзе» и обособление «заказчиков» от «исполнителей» выдерживался и в дальнейшем. Как сообщила «УП» 13.10.10 (и эта информация не опровергнута), в канун смены руководства следственной группы судья Апелляционного суда Киева Ирина Григорьева, вынесшая обвинительный приговор Костенко, Протасову и Поповичу, отправила главе АП Сергею Левочкину письмо с предложением возобновить досудебное следствие и выделить дело по обвинению Алексея Пукача и Юрия Кравченко в отдельное производство.

По упомянутой выше причине — «при рассмотрении судом уголовного дела в отношении Пукача А. П. не будет оснований для удовлетворения ходатайств о вызове в качестве свидетелей бывших высокопоставленных должностных лиц». Этот пункт в обосновании Григорьевой стоит на первом месте. Ведь она как никто другой знает, что материалы дела по «исполнителям» — продукт глубокого искусственного синтеза, к тому же алогичный по содержанию и построению, и понимает последствия, в первую очередь для себя лично, если эти материалы попадут в руки адвокатов обвиняемых первых лиц государства. Кроме того, ясно, что никто из VIPов не даст удовлетворяющего следствие ответа, а то, что с их слов запишут в протоколе, будет только нивелировать тезисы государственного обвинения. Суду придется хорошо «потрудиться», чтобы законопатить пробоины, нанесенные версии следствия обвиняемой стороной.

По этой ли подсказке или по собственному разумению, но 7 октября новоназначенный руководитель следственной группы Владислав Грищенко вынес постановление о возобновлении досудебного следствия по делу бывшего начальника Департамента наружного наблюдения МВД для выполнения дополнительных следственных действий. 30 ноября 2010 г. уголовное дело по обвинению Алексея Пукача в части доказанного обвинения было выделено из общего дела для направления в суд. Среди тех, кто подтолкнул генерала к убийству журналиста, значится все тот же Юрий Кравченко.

Официально направление дела в суд в прежнем составе «заказчиков» объясняли процессуальной необходимостью — истечением 8 декабря 2010 г. крайнего 18-месячного срока содержания Пукача в следственном изоляторе. С одной стороны. А с другой — огромным объемом информации в части превышения власти и служебных полномочий лицами, занимавшими особо ответственное положение (сотни свидетелей — сотрудники «наружки», фигуранты «пленок Мельниченко»), что не позволило ее к этому времени повторно обработать.

Однако основания, согласно которым Леониду Кучме было выдвинуто обвинение: показания Пукача, которые, как утверждает Ренат Кузьмин в интервью «Фокусу» (8.04.11) стабильны с первого дня задержания, и «пленки Мельниченко», снабженные необходимыми экспертными заключениями еще к октябрю, свидетельствуют о том, что условия для «разоблачения заказчиков» к концу ноября были готовы.

Т. е. доводы ГПУ несостоятельны. А посему будем настаивать на своем видении — Пукач ушел под суд один из-за необходимости отстранения от этой части дела «заказчиков».

Манипуляция дефинициями

Заменив в квалификации обвинения Алексея Пукача пункт «и» ст. 93 УКУ 1960 г. — «умышленное убийство, совершенное по заказу», на п. «в» той же статьи — «умышленное убийство, совершенное в связи с выполнением потерпевшим служебного или гражданского долга», первые лица ГПУ развернули соответствующую разъяснительную работу.

А замгенпрокурора Ренат Кузьмин попытался выстроить на основании этого тезиса целую теорию: «Для того чтобы квалифицировать это убийство как «заказное»... нужно доказать, что исполнитель, в нашем случае Пукач, договорился с заказчиком совершить убийство Гонгадзе за материальное вознаграждение ...» («Фокус» (8.04.11).

Но эта версия не выдерживает критики. Да, у следствия нет данных о том, что Пукач обсуждал с вышестоящим начальником условия выполнения полученного распоряжения и получал за это деньги. Но даже в сентябрьском постановлении о возбуждении уголовного дела против бывшего руководителя ГУУР говорится о том, что он согласился выполнить приказ в расчете на получение повышения по службе, а также присвоение специального звания сотрудника милиции, что влечет за собой увеличение денежных доходов, причем в течение всей оставшейся жизни.

Впрочем, определяющей чертой заказного убийства является не поиск исполнителя или его наем, а наличие заказа, независимо от того, предполагает он вознаграждение или нет. Оплата характеризует наемное убийство. Однако наемное убийство не тождественно заказному, а является одной из его разновидностей.

Убийство по заказу, разъяснил Верховный Суд в постановлении 7 февраля 2003 г., это умышленное лишение жизни потерпевшего, совершенное лицом по поручению другого лица. Такое поручение может иметь форму приказа, распоряжения, а также договора, согласно которому исполнитель обязуется лишить потерпевшего жизни.

Умышленное убийство журналиста Георгия Гонгадзе Алексеем Пукачем по указанию тогдашнего министра внутренних дел Юрия Кравченко и других должностных лиц, на чем настаивает следствие, таким образом полностью вписывается в определение заказного убийства.

Кроме того, отсутствие данных о материальных взаимоотношениях Кравченко — Пукач как-то не смущало Рената Равелиевича в сентябре 2010 г., когда он, возглавляя Главное управление ГПУ по расследованию особо важных дел, дал добро на расширение обвинения Алексею Пукачу. При том что за два дня, которые прошли с момента встречи Пукача и Кравченко до исчезновения журналиста, физически невозможно было реализовать ключевые этапы заказного убийства: разработку сценария преступления, включающего изучение образа жизни будущей жертвы, распорядка дня, привычек, увлечений, позволяющих подобрать наиболее благоприятное место, время и способ совершения преступления, а также подготовку к совершению конкретных активных действий, в данном случае — организацию засады. Тогдашние наработки следствия — сплошное белое пятно в этом аспекте. Отсутствуют сведения о месте задержания Гонгадзе, о причинах его выбора, доставке к месту расправы.

Что на уме

Поэтому, меняя квалификацию преступления Пукачу, в Генпрокуратуре могли руководствоваться иными соображениями, нежели заявленные. Так, заказное убийство не может рассматриваться без заказчиков. В то же время «заказчики» по «делу Гонгадзе» во избежание знакомства с делом в целом не должны проходить в одной обойме с «исполнителями». Замена заказа на указание обеспечивает соблюдение этого фундаментального правила. Причем без ущерба мере наказания. И по первой, и по второй статьям предусмотрено пожизненное заключение, что обеспечивает изоляцию бывшего руководителя ГУУП от внешнего мира и сводит к минимуму утечку данных о том, что последние без малого семь лет с ним происходило.

И главное. Если бы в ноябре прошлого года, когда не были созданы внешние условия для возбуждения уголовного дела против Кучмы (да и не было в этом политической надобности), преступление квалифицировалось бы как заказное убийство, заказ замыкался бы на одном Кравченко. Поиски в этом направлении следовало бы прекратить или же расписаться в том, что при передаче дела в суд не была обеспечена полнота расследования.

Указание же, предполагая наличие тех, кто поставил задачу министру (раз у последнего не было личного мотива), в то же время не обязывает рассматривать дело отдающего распоряжение и исполнившего его в одной связке.

В последнем варианте обвинения Пукачу, кроме того, усилилась идеологическая составляющая этого дела. Если в прежней квалификации Георгий Гонгадзе фигурировал как обыкновенный гражданин («умышленное убийство гражданина Гонгадзе Г. Р. на заказ»), а причина расправы над ним терялась в текстовом массиве обвинительного заключения («...Кравченко Ю. Ф. устно отдал начальнику ГУУП МВД Украины Пукачу А. П. явно преступный приказ — убить журналиста Гонгадзе Г. Р. для прекращения таким способом журналистской деятельности того, направленной на создание и публикацию в средствах массовой информации и Интернет-издании критических статей относительно власти в Украине»), то теперь она перекочевала на «титульный лист» («убийство, совершенное в связи с выполнением потерпевшим служебных и общественных обязанностей по предварительному сговору группой лиц»).

Вместо эпилога

Как стало известно из интервью Виктора Януковича программе «ТСН—неделя» (26.12.10), в том, что «исполнители» в лице Пукача и «заказчики» не могут сидеть на скамье подсудимых вместе, Генпрокуратура убеждала и президента. По первому из них, мол, расследование уже завершено, по другой же части еще многое нужно сделать.

Прошло три месяца. То, что было нельзя, росчерком пера Рената Кузьмина трансформировалось в «можно». Без какой-либо дополнительной информационной нагрузки материалов следствия. «Нет никаких свежих новостей в этом деле», — уведомил глава государства в комментарии по поводу возбуждения уголовного дела относительно Леонида Кучмы. Но это уже другая история...

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

Проникновение в тело на фоне Уголовного кодекса

Если мужчина крепко обнял женщину и прижал к себе, означает ли это, что он подпадает под...

Украинский Ring: полезный умный гаджет или всевидящий...

История успеха базирующегося в Украине стартапа Ring, приобретенного в феврале 2018 г....

Украина создает роботов-убийц

Использование роботов ради сохранения жизни людей позволяет вести войны вечно

В 2019 г. Украина получит 6 турецких БПЛА Bayraktar TB2

Турецкий производитель беспилотных летательных аппаратов Baykar произведет и поставит в...

Каков «дух» — таковы и сидельцы

Получается, что открывать с помпой малозначительные объекты — это наша новая...

Александр Ватутин: «Не послушай Сталин Хрущева, дед...

Когда Ватутин оставил Житомир, Сталин был в ярости. С этого момента между ними...

Загрузка...

Пекин как последний бастион на пути торговой тирании...

В контексте противостояния США и Китая развивающиеся страны теперь могут искать...

А новостей об отечественной экономике сегодня нет

Предварительные итоги экономического развития Украины в 2018 г. подтвердили главные...

Зеленая, как доллар

То, что ЕБРР отвернулся от украинского солнца, — скверный знак для многих инвесторов

Дефолт и «нетрясимая страна»

Дефолт, конечно, не конец света. Но перспектива его для страны, согласитесь, несколько...

Выстрел в колено как способ заставить выучить...

Немногие здравомыслящие граждане говорят, что Украине следует спокойно и без истерик...

И прости нам долги наши

Американский экономист Хайман Мински, представитель монетарного посткейнсианства, в...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка