От космоса до подземного арсенала

№41 (878) 12 — 18 октября 2018 г. 10 Октября 2018 2

Наземная часть космического ракетного комплекса в Бразилии. Техническая зона

Центральный проектный институт Минобороны — единственное узкопрофильное учреждение по проектированию сооружений оборонного и специального назначения. Мировым признанием профессионализма коллектива института стало участие в строительстве бразильского космодрома «Алкантара». Также институт проектировал многие объекты военного назначения, жилье для военных, а после 2014-го — оборонительные укрепления, новые арсеналы и склады. О прошлом и о сегодняшней работе института мы поговорили с его директором Олегом ПриймаЧуком, отдавшим ему 31 год, из которых 23 — в должности руководителя.

Олег Приймачук: «Наш институт с 1970-х проектировал всю инфраструктуру размещения ракетно-ядерного оружия стратегического назначения в Украине»

И признание, и вызов

— Наверное, ваш институт многие коллеги в мире до сих пор ассоциируют с бразильским космодромом?

— Эта история началась 15 лет назад, когда президент Леонид Кучма подписал соглашение с правительством Бразилии о совместном строительстве и использовании космодрома «Алкантара». Его вполне логично собирались разместить хоть и среди джунглей, но в месте, расположенном почти на экваторе, — чрезвычайно удачной и экономически оправданной локации для космических стартов. Это позволяло украинской ракете-носителю «Циклон-4» выводить на орбиту больший полезный вес, чем, например, с Байконура, где эффективность старта значительно ниже.

Так возник мощный кооперационный и партнерский конгломерат из десятков участников от двух стран. И то, что ЦПИ доверили войти в его состав, было как признание, так и вызов. Ведь далеко не каждому даже известному проектному учреждению приходится браться за такое дело. И нам удалось справиться со своей задачей.

— А в чем вызов?

— Тогда в нашей отрасли происходил технологический бум, появлялось современное программное обеспечение, позволявшее поднять качество и скорость строительного проектирования на невиданную ранее высоту. Мы тоже вовремя взялись за освоение комплекса ВIМ-технологий. Это помогло нам спроектировать космодром практически с нуля. Определенную роль сыграло и то, что по специальности я военный инженер ракетно-космических комплексов и прошел хорошую практику — служил в Капустином Яре и на Байконуре.

Бразильский проект подкинул нам много головоломок — надо было под землей разместить такие сложные вещи, как помещения заправки ракетоносителя, а также стартовый комплекс. Когда мы получили всю исходную информацию к проектированию, ее объем оказался реально космическим! Нужна была новая компьютерная программа для ее обработки, а тогдашние нас не устраивали.

Остановились на программном комплексе автоматического 3-D-проектирования Autodesk Revit. Фактически это информационный модулятор строительства (Building Information Modeling, или BIM. — Авт.). Он прекрасно подходит для командной работы над сложными, многоэлементными объектами. Стоимость комплекса $60 тыс. Еще надо было, чтобы каждый блок специалистов научился работать на нем. Архитекторы, дизайнеры, инженеры, проектировщики несущих конструкций и другие специалисты должны были уверенно и совместно владеть программой, как бы сшивающей наработки различных участков проектирования.

ВIМ-технологии помогли издать 12,5 тыс. листов А1 проекта космодрома всего за 5 месяцев, сократив время проектирования на треть. Но отсутствие гарантированного финансирования затормозило реализацию бразильского проекта примерно на 3 года.

— То есть институт мог хорошо заработать и получить всемирную известность?

— Да, но показательно другое: Украина уже тогда смогла отказаться от услуг проектных учреждений РФ. Структура проекта была такова: генеральным конструктором стал гендиректор КБ «Южное» ныне покойный Станислав Конюхов. Бюро разделилось на два лагеря. В одном говорили: в России есть два института, проектировавшие космодромы вроде Байконура, давайте закажем проект строительства им. В другом лагере считали, что у нас есть ЦПИ, и там все сделают. Россияне в конце концов отказались, и мы ничего не потеряли, потому что ничего не боялись.

Наш институт с 1970-х проектировал всю инфраструктуру размещения ракетно-ядерного оружия стратегического назначения в Украине (43-й армии РВСН. — Авт.). Одними из первых более 20 лет назад перешли на карточную систему оплаты труда. Под проект космодрома сделали комнату телекоммуникации со всеми его участниками в Украине и Бразилии. В защищенный электронный «ящик» сходилась вся отработанная документация и чертежи. Только от «Южного» мы получили 900 страниц исходных данных по 57 системам управления космодромом, которые должны были учесть!

Главное в таком проектировании — системный профессиональный подход. Это лучшее лекарство от лжи на всех уровнях планирования, а затем и обнародования обещаний о введении в эксплуатацию значимых для государства объектов. Если в одном проекте работают несколько участников, достаточно одному соврать, преувеличить свои возможности, как все покатится в пропасть. Или невероятно подорожает. К примеру, более емкого проекта в СССР, чем «Буран-Энергия» не было. В него заложили колоссальные средства — 5,1 млрд. руб. Строительство начали в 1979-м, а закончили в 1986-м, когда состоялся первый запуск. Но в процессе строительства его стоимость выросла примерно вдвое.

12 миллионов экономии

— Какие еще проекты для ЦПИ являются этапными?

— Институт был главным проектировщиком в процессе ядерного разоружения в 1990-е. Примечательно, что в вестибюле ЦПИ подписывали соглашение с правительственной делегацией США о предоставлении первого миллиона долларов. Пришлось дважды ездить в Балтимор, чтобы защищать наш проект. Наши расчеты американцы проверили на своем полигоне и только потом подписали договор с Киевом.

Приобщались мы и к известной эпопее с хранилищем отработанного ядерного топлива в Чернобыле. Французы здесь напортачили, настроили слегка «не то». И нам по-новому пришлось все проектировать, подписав контракт с американцами, пройдя 12 специальных государственных экспертиз. С американцами легко работать: они дают возможность полностью расписать график проектных работ. И мы выполнили все до последнего пункта соглашения, хотя было немало коллизий — с новой технологией мы вклинивались во французскую разработку. Надо было разместить другое оборудование в существующую архитектуру.

А еще в нашем багаже — новое посольство Беларуси, станции дальнего слежения за космическими объектами, центры управления воздушным движением в Днепре и Симферополе, медицинские центры, школы, жилые комплексы, сеть ресторанов быстрого питания МсDonald's, обустройство острова Змеиный в Черном море с использованием нетрадиционных источников энергии, завод Соса-Соla в Большой Дымерке. Это лишь небольшая часть реализованных проектов института.

В Вите Почтовой под Киевом запроектировали Центр миротворчества и безопасности для Национальной академии внутренних дел, центр подготовки Сил спецопераций — в Бердичеве, сделали много хорошего и для СБУ, разрабатываем проекты для пограничников, Национальной гвардии, новых частей ВСУ.

— Сейчас над какой актуальной тематикой работаете?

— Интересные и нужные еще вчера объекты Минобороны. Это три арсенала. В декабре прошлого года министр обороны подписал приказ о том, чтобы 1 апреля 2018-го (срок согласовали с институтом) я положил на стол проектную документацию на строительство новых складов общей стоимостью 1,25 млрд. грн. Срок проектирования в соответствии со всеми нормативами должен быть 8,5 месяца. Мы же сделали за три. Причем смогли пройти экспертизы. Это результат удачного расчета ресурса и работы моих коллег в две смены.

В этом проекте я напрямую работал с Генштабом и министром. Кроме подготовки качественного проекта, еще и изрядно сэкономили. Мы оценили работу в 10,5 млн. грн., а государственная экспертиза — в 23 млн. Так удалось сберечь более 12 млн. грн. для государства.

— Какие уровни безопасности закладывали в эти объекты?

— В Украине хранится огромное количество боеприпасов к обычным видам вооружений (около 400 тыс. т. — Авт.), преимущественно советской эпохи. По объективным причинам их часто складировали прямо на земле. Государство почти не занималось проблематикой и только сейчас нашло определенное финансирование на укрепление живучести складов и арсеналов.

Я убежден, что после реализации наших проектов жители окрестных населенных пунктов смогут спокойно чувствовать себя независимо от того, на каком расстоянии живут от складов и баз. По сути это будут крепкие «коконы», основа которых — железобетонный монолитный каркас, рассчитанный на ударную взрывную волну, действующую с нагрузкой до 5 т на квадратный метр. Замечу: ядерный удар действует с давлением 20 т на метр квадратный. К тому же этот каркас обвалован землей толщиной минимумом 1,5 м. Сооружения конструктивно рассчитаны на прямые попадания практически всех видов обычных вооружений. Даже если что-то случится внутри хранилища, его железобетонная «скорлупа» не даст разлететься боеприпасам.

Все научные и технические расчеты показывают: ЦПИ заложил нормальный запас прочности и защиты. Кроме того, осовременена система охраны периметра арсеналов, которая может обнаруживать БПЛА и предотвращать возможные ЧП природного и техногенного характеров. Мы свою работу выполнили, уже прошли торги и началось строительство.

— То есть сотрудничество с МО можно назвать успешным?

— Мы переживали тяжелые времена. По состоянию на начало 2014-го докатились до того, что только 3% всех выполненных нами проектных работ были заказами Минобороны. Но мы выжили, развивались, ни разу не задержав зарплату людям. Сохранили фонды, трудовой коллектив.

Я бы с удовольствием принял 100% загрузки от Минобороны, если бы имел плановые задания на длительную перспективу. ЦПИ слабо вовлечен в стратегическое планирование. Система тендеров выбивает нас из этого списка, однако ситуация заметно улучшается. Проблема в том, что частные структуры проектируют все: жилье, казармы, столовые и т. п. в частях и подразделениях различных видов. А нас там почти нет. То, как проходят тендеры, нередко приводит к ситуации, когда выигрывает предлагающий самую низкую стоимость работ.

Эта практика нуждается в усовершенствовании, ведь очевидно: страдают качество и сроки выполнения проектирования, а затем и строительства. К примеру, за три недели в 2014-м мы сделали проекты ВОПов, но их некачественно выполнили. До сих пор ведется следствие. Через областные структуры Минрегионстрой взял контроль и авторской надзор в тех проектах. Нас туда не допустили. Если бы мы контролировали, то никогда не произошло бы того, что там «закопали» в землю. Это бесхозяйственность, несистемное, непрофессиональное планирование.

Между тем за последние 10 лет ЦПИ МО принес государству более $25 млн. Их заработали на своем энтузиазме и опыте 180 человек.

Никаких углов

— Институту поручили проектировать Зал памяти, который активно строят на территории Минобороны.

— Нам надо развивать новую украинскую культуру военной памяти. И я горжусь, что этот мемориал в бумагах и расчетах создали именно мы. Ведь чтобы засесть за работу, надо было сначала подумать, а что мы возьмем из истории, как отразим день сегодняшний и как уже это выразить в архитектуре доступно, публично. Это фактически первый крупный проект мемориализации новой войны Украины за независимость.

То, что мы запроектировали, — уникальная монументальная композиция, которой нет ни в одной силовой структуре, более того, даже за границей не у всех партнеров имеется нечто подобное. Я был озадачен позицией горадминистрации Киева относительно судьбы этого проекта. В течение 4 месяцев столичные чиновники не давали разрешения на строительство, придумав странную «легенду». Мол, мы строим малую архитектурную форму. Якобы в соответствии с градостроительными нормами там не может быть капитальной постройки. Хотя градостроительный совет мог легко сделать исключение. Так мы потеряли время.

Министр обороны отметил: это не должна быть часовня, композиция, связанная с религиозным культом. А должно быть наполненное светом и энергетикой сооружение — исключительно триумфальное, но и не похожее на мавзолей, с публичным выходом в город и вовнутрь территории министерства. Мы просматривали исторические материалы, вместе с архитектором Андреем Пашеньком (известен участием в разработке мемориалов жертвам трагедии в Бабьем Яре, других проектов. — Авт.). Пришли к тому, что этот зал будет иметь округлую форму, без углов.

— Что значит «без углов»?

— Украинская строительная традиция говорит, что в углах собираются темные силы. Недаром именно по углам в домах наши предки размещали образки и иконы.

Существовал и альтернативный проект — волонтерский, который наше предложение не победил, но мы из него позаимствовали рациональную идею памятного знака с колоколом. Это толстая изогнутая металлическая пластина, имитированная под броню, олицетворяющая тело украинского войска, пробита различными калибрами оружия. Венчает композицию колокол. Специальный служитель будет ударять в него ежедневно столько раз, сколько воинов в этот день погибло за годы войны на востоке.

Наиболее интересными, на мой взгляд, элементами сооружения является цветной витраж в форме знака ВСУ (по технологии известного американского дизайнера Луиса Тиффани. — Авт.), через который внутрь зала падает свет. Мы уже нашли в Киеве специалистов, способных воплотить в конкретных изделиях эти замыслы. К примеру, мастерам придется реалистично имитировать попадание в броню снарядов соответствующих калибров — вход и выход.

Площадка вокруг Зала памяти будет торжественно-функциональной. Она настолько удобна и вместительна, несмотря на компактность, что здесь можно проводить практически все церемониальные мероприятия в министерстве, которые будут проходить в значительно более выгодном антураже и оформлении.

Зал оборудуют системами освещения, мониторами, звуковым сопровождением и собственно Книгой памяти с поименным указанием наших героев. Знаю, что министра вдохновил подобный опыт увековечения погибших военнослужащих, увиденный им в Канаде. И некоторые элементы тоже заимствованы там. В частности, теплый пол внутри зала и система межсезонного обогрева и кондиционирования.

Советник президента Украины Юрий Бирюков привез 100 кг осколков, которые мы будем монтировать в стелу так, словно они застряли там или срикошетили. Будет имитация копоти, колокол как бы выходит из огня. Отработана вся технологическая цепочка изготовления этой архитектурной формы. В специальной ванной произойдет полная оцинковка и дальнейшее патинирование готовой композиции, чтобы она не ржавела. Перед стелой будет стоять металлическая чаша, «избитая» пулями и наполненная осколками. Это крепко берет за душу...

Снаряд, застрявший в асфальте, в с. Гмырянка возле Ични (Черниговская обл.)

От редакции. Минобороны, к сожалению, только приступило к строительству столь нужных стране арсеналов. А между тем 9 октября разразилось очередное ЧП: взорвались военные склады вблизи  Ични Черниговской обл. (это уже шестой арсенал, взлетевший на воздух за последние 10 лет). Снаряды разлетались во все стороны, а в домах выбивало стекла.
Как обычно, выдвинуто три версии: небрежность военных, сокрытие хищений и теракт. Но к каким бы выводам ни пришло следствие, нет никаких сомнений, что если бы боеприпасы сразу после первого ЧП упрятали в «коконы», которые только собираются соорудить, удалось бы не только избежать многих жертв и разрушений, но и сохранить столь нужные стране снаряды, мины, патроны и пр.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Три ракеты взорвались возле посольства США в Багдаде

Две ракеты "Катюша" упали рядом с посольством США в "зеленой зоне" иракского Багдада,...

В ВСК назвали причину пожара на складах боеприпасов в...

Пожар на складах боеприпасов в Балаклее (Харьковская область) произошел из-за взрыва...

Двое погибших, четверо в больницах: в Балаклее снова...

В Генштабе рассказали о последствиях взрывов и пожара

КНДР запустила баллистическую ракету

Пхеньян заявил об успешном запуске баллистической ракеты с подводной лодки

США требуют от России раскрыть подробности взрыва в...

И.о. постпреда США при ООН Джонатан Коэн на экстренном заседании Совбеза 22 августа...

О евродраме «укропейцев»

Экономика — это «кормовая база» этноса. Чем она скудней, чем уже, тем слабей и...

Аудит тридцатилетнего саморазрушения

Деградация индустриального сектора является одной из важнейших причин...

Если завтра война...

Global Firepower Index 2020 оценивает общее число потенциальных резервистов украинской армии в 1...

Знамение времени

Украина теперь сама «таскает каштаны из огня», втягиваясь в Третью мировую войну...

Есть у революции начало, нет у революции конца?

«Каждый успешный переворот называют революцией, а каждый неудачный —...

«Кукла» под видом диссертации

Если НАЗЯВО не аккредитует образовательную программу — вуз не сможет выдать...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Авторские колонки

Блоги

Ошибка