Оценка опасности: действительно ли поддерживаемые правительствами банды — новая серьезная угроза?

№20-21 (654) 24 – 30 мая 2013 г. 23 Мая 2013 0

Питер АНДРЕАС*

___________________________
*Питер Андреас — профессор политологии, и. о. директора Института международных исследований им. Уотсона при Брауновском университете.

Старое вино нового разлива

Судя по эссе Мойзеса Наима «Мафиозные государства» (май—июнь 2012 г.), современный мир столкнулся с серьезной «новой угрозой» — правительствами, находящимися под контролем организованной преступности. «Мафиозные государства» столь опасны, утверждает Наим, что из источника головной боли для правоохранительных органов превратились в полномасштабную угрозу национальной безопасности.

В созданной им жутковатой картинке есть лишь один пробел: ее сложно назвать новой. На каждый сногсшибательный современный пример слияния криминала с государством, фигурирующий у Наима, можно провести множество не менее потрясающих параллелей с прошлым. Вопреки фантазиям Наима, государство и организованная преступность никогда не были настолько отдельными явлениями, насколько ему это видится.

Рассмотрим Балканы. Наим называет крошечную Черногорию — центр контрабанды сигарет — мафиозным государством и говорит о предположительном участии премьер-министра Косово Хашима Тачи в торговле героином. Действительно, контрабанда сегодня — плоть и кровь экономики некоторых балканских государств. Но она просто меркнет в сравнении с крупномасштабной преступной деятельностью, развернутой в 90-е годы под эгидой режима сербского президента Слободана Милошевича, когда сотрудники таможни Сербии в обход санкций ООН содействовали расцвету всех видов контрабанды.

Взглянем на Латинскую Америку. Наим указывает на предположительную взаимосвязь высокопоставленных армейских чинов Венесуэлы с наркотрафиком. Но Венесуэла при президенте Чавесе — не более мафиозное государство, чем некоторые из прошлых, погрязших в коррупции, режимов в регионе.

Диктаторство Мануэля Норьеги в Панаме обеспечивало бесперебойный транзит через страну колумбийского кокаина и «грязных» денег вплоть до свержения его Соединенными Штатами в 1989 г. Связи боливийского генерала Луиса Гарсиа Месы с наркодельцами оказались настолько тесными, что его приход к власти в 1980 г. прозвали «кокаиновым путчем». В 40-е и 50-е гг. Куба под руководством Фульхенсио Батисты превратилась просто в дверной коврик с приветственной надписью для некоторых лидеров организованной преступности США.Во многих регионах — от Латинской Америки до Юго-Восточной Азии — «холодная война» привела к созданию климата толерантности к государствам, поддерживающим криминальные предприятия — по соображениям геополитического характера на эти связи очень часто закрывались глаза.

Вернемся в начало ХХ ст. Остается лишь гадать, готов ли Наим причислить Америку эпохи «сухого закона» к мафиозным государствам, учитывая, что преступники тогда на корню скупали целые полицейские управления, а бутлегеры поставляли спиртное прямо в конгресс. По меркам Наима, Канада тоже заслуживает звание мафиозного государства. В те времена правительство выдавало бутлегерам Виндзора и Онтарио лицензии на складирование спиртного просто на берегах реки Детройт, а канадские таможенники регулярно визировали документы, в которых утверждалось: эти товары не будут поставляться в США.

Британские власти на Багамах во время «сухого закона» тоже организовали своеобразное мафиозное государство, превратив эту территорию в перевалочную базу поставок контрабандного алкоголя. В 70е и 80егг. ситуация повторилась: тамошние власти позволили колумбийскому наркобарону Карлосу Ледеру использовать один из Багамских островов в качестве частной взлетно-посадочной полосы для поставок кокаина в США.

Примеры стран, вполне соответствующих определению «мафиозное государство» в интерпретации Наима, в изобилии представлены и в более давние исторические времена, что еще сильнее подрывает достоверность заявления о якобы «беспрецедентном» характере этого явления. В ХIХ ст. Великобритания контролировала поток контрабандных поставок опиума в Китае, а Британская Ост-Индская компания, поставлявшая это зелье, обладала такой властью, о которой любой из современных так называемых наркокартелей может только мечтать.

Размытая логика

Дабы подчеркнуть заявленную новизну описываемой им угрозы, Наим прибегает к новомодному жаргону. Но сам термин «мафиозное государство» ущербен и недостоверен, а применяется так хаотично, что практически утрачивает всякий смысл. В конце концов, слово «мафия», рожденное в Италии ХIХ ст., сегодня настолько затерто и им так злоупотребляют в общедоступных для понимания описаниях организованной преступной деятельности, что оно уже давно утратило свое истинное значение.

Джованни Фальконе, итальянский судья, убитый настоящей Маfia в 1992г., предостерегал: «Я более не намерен следовать привычке говорить о Маfia описательными и обобщенными терминами, позволяющими сваливать в одну кучу явления, действительно связанные с определенной сферой организованной преступности, но имеющие крайне мало (или вообще ничего) общего с Маfia». Наим продолжает городить огород, пуская в оборот хлесткий, но несостоятельно-размытый новый термин.

Странно, но Наим ни разу не упоминает Италию — несмотря на давнюю и тесную взаимосвязь правительственных чиновников и организованной преступности в этой стране. Но если бы Наим включил Италию в свой список мафиозных государств, он бы собственными руками разрушил свою аргументацию новизны упомянутой угрозы. Наим умалчивает и о Японии, где слияние политики и криминального синдиката якудза пустило глубокие корни. Возникает подозрение, что, как и в случае с Италией, упомянутое явление зародилось давно и явно не укладывается в рамки алармистской** теории Наима.

_____________________________
**Алармистский — порождающий ложную тревогу.

Более того, некоторые из приведенных Наимом примеров подрывают его же аргументацию. Например, он отмечает, что «несколько генералов, поочередно занимавших пост главного борца Мексики с наркомафией, теперь находятся в тюрьме — за соучастие в тех преступлениях, которые им по долгу службы следовало бы предотвращать». Наим прав в том, что мексиканское правительство столкнулось с проблемой наркокоррупции (хотя и это вряд ли можно назвать новым явлением). Но если бы Мексика действительно была мафиозным государством, эти генералы наверняка не сидели бы в тюрьме, а заправляли наркоторговлей.

На самом деле Мексика более всего напоминала мафиозное государство четверть века назад, а не сегодня. В последние десятилетия ХХ ст., когда у руля власти все еще стояла Институционно-революционная партия, а политическая система оставалась закрытой, мексиканское государство руководило наркоторговлей в строго иерархически организованной манере, что позволяло правительству держать в ежовых рукавицах игроков этого рынка, а насилие, связанное с наркотиками, сводить к минимуму.

Сравните те времена с эпохой Фелипе Кальдерона и его наступлением на наркобизнес. С 2006 г. нарковойны унесли жизни почти 50 тыс. чел. Если бы Мексика была подлинно мафиозным государством, она бы установила откровенно монополистический контроль над торговлей наркотиками, а воцарившиеся в результате стабильность и отсутствие конкуренции автоматически привели бы к существенному сокращению насилия.

Раздувая угрозу

Сочетание исторической амнезии и вводящей в заблуждение терминологии Наима порождает преувеличенную паническую реакцию. Наим даже поднимает вопрос «тревожной перспективы ядерных мафиозных государств» и предупреждает: «в результате более глубокого взаимопроникновения государственной власти и криминала задача сдерживания может существенно усложниться». Но он так и не объяснил, что может стать препятствием для политики сдерживания путем устрашения противника ядерным оружием, а также не привел причин, по которым погрязшее в криминале государство ценит перспективу своего выживания меньше, чем обычная законопослушная страна. Ядерное возмездие в виде ответного удара бизнесу пользы не принесет.

Несмотря на все предупреждения Наима о том, что криминальные группировки начинают заниматься контрабандой ядерных материалов ради наживы, в реальности подобные случаи чрезвычайно редки. В конце концов, ничто так не привлекает нежелательного внимания США и других крупнейших держав, как торговля ядерными материалами на черном рынке. Более того, преступники-покупатели часто оказываются агентами под прикрытием, а покупка — операцией по внедрению в преступную среду.

Любое криминальное предприятие в первую очередь и главным образом заинтересовано в получении прибыли, а добиться этого можно гораздо более простыми и менее рискованными способами, нежели контрабанда расщепляемых материалов.

Постепенно наращивая свою риторику, Наим приходит к выводу: «Сегодня размах и масштаб наиболее мощных преступных организаций сопоставим с деятельностью крупнейших транснациональных корпораций мира». Это лишь банальная гипербола, не подкрепленная никакими доказательствами. Ни одна из преступных группировок — в отношении численности или мощи — и близко не подошла к масштабу ExxonMobil или Apple.

На самом деле противозаконный бизнес в какой-то мере было бы легче разрушить, если бы он контролировался подобными крупномасштабными, монолитными и поддающимися идентификации преступными организациями. Противозаконную трансграничную коммерческую деятельность — от контрабанды наркотиков до торговли живым товаром — так сложно отделить от законопослушного бизнеса именно потому, что она отличается упомянутой размытостью и расплывчатостью оргструктуры. Вот почему наступление на эту деятельность организовать даже сложнее, чем предполагает Наим. Но суть и вызовы, которые таит в себе преступность, с основополагающей точки зрения не новы.

Мойзес НАИМ: Иначе «придется поверить и в то, что в мире вообще мало что изменилось»

Наши разногласия с Питером Андреасом сводятся по сути к двум моментам: слияние организованной преступности с государствами — не новое явление, и эта угроза не так велика, как я утверждаю. Он ошибается и в первом, и во втором вопросе.

Вопреки утверждениям Андреаса, существует убедительнейший массив доказательств того, что глобализация криминальных рынков привела к существенному наращиванию их объемов и расширению ассортимента представленных на них товаров. Бескрайние и стремительно растущие преступные рынки контрафактной продукции, промышленных отходов и человеческих органов — вот лишь наиболее яркие примеры, не имеющие прецедентов в истории. Более того, новые технологии изменили облик прежней преступности. Отмывание денег, к примеру, существовало всегда, но с появлением современным электронных систем денежных переводов и интегрированных финансовых рынков убеждать в том, что нынешняя система отмывания средств ничем не отличается от прежней, трудно.

В своей статье я четко заявил: «преступники, контрабандисты и черные рынки существовали всегда», а также пояснил, что слияние государства и криминала — не новое явление. Но превращение этого утверждения в довод что ничего вообще не изменилось, полностью противоречит имеющемуся массиву доказательств и элементарной логике. Перенося доводы Андреаса на другие области жизни, можно смело утверждать, что глобальный рост неравенства, отмеченный в последнее десятилетие, не представляет никакой угрозы, ведь разрыв между бедными и богатыми существовал всегда.

В стремлении подкрепить свое заявление о том, что сегодня государства криминализированы в той же степени, что и в прошлом, Андреас как пример приводит Кубу 40-х и 50-х гг., Боливию 80-х и Сербию 90-х. «Суть и вызовы, которые таит в себе эта преступность, с основополагающей точки зрения не новы», — пишет он. Тем не менее чтобы уверовать в это, придется поверить и в то, что за последние десятилетия в мире вообще мало что изменилось.

В действительности с конца 80-х бизнес, террористы, благотворительные организации и фонды гуманитарной помощи, СМИ, политические активисты, церкви и многие другие структуры воспользовались всеми преимуществами глобализации для расширения сферы своего влияния. И если поверить Андреасу, получается, что организованная преступность стала единственным исключением — вполне очевидно, что он не утруждает себя объяснением столь смелого утверждения.

Учитывая объем, международный размах, финансовый подтекст и чрезвычайно сложные требования, предъявляемые современными противозаконными рынками к логистике, было бы совершенно нелогично считать, что сегодня правительства погрязли в этой криминальной деятельности не так глубоко, как когда-либо в былые времена. Более того, некоторые из этих правительств — не простые соучастники, а реальные лидеры криминальных предприятий.

Андреас не готов к признанию этой новой реальности. С его точки зрения, угроза, которую таит в себе, например, Венесуэла Чавеса, аналитически ничем не отличается от созданной слабым боливийским правительством Луиса Гарсиа Месы — режима, едва продержавшегося год у власти. Нынешняя Венесуэла — один из ведущих мировых экспортеров нефти, и в состав ее правительства, поддерживающего тесные связи с FARC (революционными вооруженными силами Колумбии), Кубой, Ираном и Беларусью, входят известные торговцы наркотиками. Абсурдно даже пытаться относить эту страну к той категории, к которой принадлежала в 1980 г. Боливия — обнищавшее и изолированное государство, управляемое немощной хунтой, чей главный источник криминального дохода состоял в торговле пастой коки.

Торговля природным газом в Восточной Европе служит еще одним примером, опровергающим доводы Андреаса. Судя по содержанию дипломатических депеш, обнародованных сайтом WikiLeaks, американские чиновники верили в тесные связи Дмитрия Фирташа, украинского совладельца газовой компании «РосУкрЭнерго», с российской мафией. Опровергнуть реальный масштаб и геополитическую важность этого рынка, как и роль, которую играют на нем криминализированные правительства, просто невозможно.

Андреас также обвиняет меня в раздувании угрозы попадания ядерного оружия в руки преступных сетей. Он справедливо говорит о рискованности этого бизнеса: «Любое криминальное предприятие в первую очередь и главным образом заинтересовано в получении прибыли, а добиться этого можно гораздо более простыми и менее рискованными способами, нежели контрабанда расщепляемых материалов».

Но сам факт опасности какого-либо вида деятельности вовсе не подразумевает неготовности преступников заниматься ею. С точки зрения Андреаса, Хан и выстроенная им преступная международная сеть (в ходе тесного сотрудничества с правительством Пакистана и других стран) вообще никогда не существовала. Но эта сеть реальна, и именно она стала самым главным источником распространения ядерных материалов в последнее время. Вероятность приобретения преступниками ядерного оружия может быть ничтожной, но ее последствия слишком катастрофичны, чтобы так надменно, как делает Андреас, полностью отметать эту угрозу. В том и кроется самый тревожный аспект ответа Андреаса — в преступной беспечности, которую утверждают его доводы.

Андреаса беспокоит использование мной термина «мафиозные государства». Это его право. Но он не вправе обвинять меня в том, что я считаю проанализированные мною криминальные группировки «монолитными» и «поддающимися идентификации». Я так не считаю, и подобных заявлений в моем эссе нет. В действительности, как это отражено в моей книге «Беззаконие...», современные крупномасштабные криминальные предприятия отличает слабая организационная структура и постоянная переменчивость их альянсов, соглашений и договоренностей. Именно постоянно эволюционирующая сущность преступных сетей, а также их тесные связи с государством придают этой угрозе, заслуживающей особого внимания, такую значимость.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Своя вакцина роднее

39% киевлян априори доверяют вакцине против COVID-19, которая будет когда-либо...

Движение с перегрузом

Занявшись восстановлением дорог, в т. ч. за счет средств из фонда борьбы с...

Заработок по версии официальной статистики

Эффективным методом повышения уровня доходов украинцев было бы снижение тарифов на...

Чтобы не повторилось зверство человеческое, имя...

Последние социологические опросы показали,  что более 30%  европейцев и более 50%...

Жизнь на работе

Пандемия и последующий карантин засветили слабые места всех без исключения бизнесов....

Відкладений у часі смертний вирок

Про перипетії героїчного змагання з коронавірусом сьогодні не говорить тільки...

Призрак сотрудника

Украинцам понравилось работать дома: в стране значительно вырос спрос на удаленный...

Все в сад!

Стали известны наиболее прибыльные ниши для интернет-бизнеса во время карантина

Супермаркет – безотходное производство

Рыба – источник полноценного белка с огромным количеством незаменимых аминокислот....

Титановый человек

Старшее поколение прекрасно помнит, какого вкуса и цвета было сгущенное молоко. Оно...

Эволюция государственности

От золота Полуботка – до личного металлоискателя

Игра с судьбой страны

Деградация государственных институтов Украины очень хорошо видна на примере органов...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Авторские колонки

Блоги

Ошибка