Провокация удалась!

№16 (555) 22 - 28 апреля 2011 г. 21 Апреля 2011 0

Как гром среди ясного неба — такой была первая реакция на уголовное преследование Леонида Кучмы в рамках дела Гонгадзе. Хотя что тут недоумевать, понятно же: да, в 2000 г. осуществлена «ужасная провокация против Украины и против президента», но начало предполагает конец. И если последние шесть лет Генпрокуратура не рассматривает упомянутые события как провокацию против Украины, значит, конец истории будет таким, каким его начертали организаторы преступления. Мол, Георгий Гонгадзе был убит силами МВД по приказу главы государства с целью прекращения критической общественной и журналистской деятельности.

Даже пресловутый Николай Мельниченко в эфире ТВі 24 марта с. г. признал: Кучму использовали в деле Гонгадзе, чтобы устроить государственный переворот: «Если бы СБУ была более профессиональной, наша страна была бы совсем другой... в 2004 году не был бы президентом Ющенко, которого, кстати, наши люди не хотели» (ТВі, 13.12.10). На вопрос, каких людей он подразумевает, уточнил: «наши люди, которые за мной стоят... Да, они работают в спецслужбах, на руководящих должностях. И они могут влиять, и не только в Украине... Евгений Кириллович (Марчук. — Авт.) испугался, у него не хватило мудрости для того, чтобы пойти с нами до конца».

«...Одни говорят, что это Россия, другие — что США, но это совсем другая спецслужба... Я уверен в том, что за мной стоят более влиятельные и сильные люди, чем какая-то там Россия и ее спецслужбы», — парировал он Борису Березовскому в ответ на обвинение в сотрудничестве с ФСБ (ТСН.ua, 13.12.10).

«...Одной смерти, к большому сожалению, мало! Для Украины было бы классно, чтобы еще не один журналист был убит!..» (ТВі, 13.12.10). Этот «крик души» — прямое указание на то, что в подобных случаях — жизнь человеческая ничто.

К марту 2011 г. из искусственно созданной схемы обвинения удалось реализовать многое: осудить как бы помогавших совершить убийство, предъявить обвинение как бы непосредственному убийце и организатору внешнего наблюдения за журналистом Алексею Пукачу и как бы озадачившему его министру ВД Юрию Кравченко. Остался блок «заказчики».

Уголовное дело против Леонида Кучмы было возбуждено как раз для того, чтобы и эта часть схемы успешно прошла судебное утверждение, и он лично был бы запечатлен в истории как президент, не терпевший оппозиционного мнения, что кончалось трагедией для его носителей.

Теперь уже не столь важно для кукловодов, что будет числиться за Кучмой в итоге: прямой умысел или всего лишь недовольство критиками проводимого курса, нашедшее продолжение в рукоприкладстве помощников со смертельным исходом. Важно, что вопрос будет закрыт по всем основным звеньям цепи. И решена эта проблема будет посредством государственных структур Украины. Государство не только выразит согласие с навязанной в 2000 г. интерпретацией событий, но и возьмет на себя обязательства по ее сохранности, т. е. на официальном уровне обезопасит от пересмотра.

После этого акта все иные версии пропажи журналиста переходят в разряд домыслов, к тому же — с минимальными шансами прижиться в прокуратуре. Партия регионов при власти надолго и в признании ошибок не замечена.

На вопрос «Корреспондента», почему уголовное дело против Кучмы возобновили именно сейчас, Алан Дершовиц сказал: «Без понятия». Между тем ответ очевиден, потому что только сейчас в наличии оба необходимых фактора: власть, готовая бросить в разведенный внешними силами десять лет назад костер судьбу и репутацию соотечественников, и отсутствие политических преград, коими при «оранжевом» режиме сама Партия регионов и была. При этом большинство представителей ПР в полной мере осознают, что «дело Гонгадзе было продуманной грязной комбинацией для дискредитации страны и президента», «дело Гонгадзе — одно из звеньев когда-то большого плана по превращению нашего государства в марионетку», его нити тянутся за пределы Украины, «отдельных наших политиков в этой грязной политической игре как лохов использовали, а Кучму подставили».

Против течения

В основу уголовного дела Леонида Кучмы положены записи из его кабинета десятилетней давности. Однако, по информации «УП» (13.10.10), состоянием на 14.09.10, когда официально было предъявлено обвинение Алексею Пукачу, ни один эпизод «пленок» не был приобщен к делу Гонгадзе в качестве вещественного доказательства. По нескольким причинам: 1) не было соблюдено условие полноты экспертизы; 2) ни одна экспертиза не дала окончательного ответа на вопрос: имел ли место монтаж записей; 3) у экспертов остались расхождения в связи с местом проведения записи: на разных пленках разные акустические данные.

Кроме того, как свидетельствуют лица, знакомившиеся с материалами уголовного дела Пукача (в частности его адвокат Олег Мусиенко и представитель интересов Мирославы Гонгадзе Валентина Теличенко), эксперт отметил, что для исследований ему были предоставлены разные носители и, помимо оригиналов, копии (этот факт запечатлен в постановлении о возбуждении уголовного дела против Кучмы). Какие карты памяти или чипы являются оригинальными, а какие копиями, по словам Алана Дершовица, следствие не знает. В то же время Мельниченко не предоставил оригинальной звукозаписывающей аппаратуры и носителей. А при отсутствии этих материалов невозможно определить, были ли внесены в запись изменения.

Устранить несоответствие акустических данных пытались, записав фигурантов на одну и ту же аппаратуру, выдаваемую за оригинальное записывающее устройство Мельниченко. С этой целью Литвина и Кучму не раз приглашали на дачу образцов голоса. Образцы их голосов, записанные в несметном количестве в разных публичных местах, для этой цели, естественно, не подходили.

Новые, более качественные исследования, — уверяет куратор Управления по расследованию особо важных дел ГПУ Ренат Кузьмин, — подтвердили отсутствие монтажа. Однако специалисты отрицают такую возможность. «Как доктор технических наук и специалист в информатике, я вам скажу: мне абсолютно не понятно, как можно установить аутентичность цифровой записи... я не знаю лично прецедентов в мировой истории, где можно было однозначно дать выводы относительно цифровой записи», — не устает утверждать экс-глава СБУ Игорь Смешко.

Отсутствие подобных прецедентов подтверждает и Алан Дершовиц, имеющий богатый научный опыт в области фоноскопии. «Еще нет технологии, которая позволила бы определить, изменяли что-нибудь в цифровой записи или нет», — такова консолидированная позиция многих крупных экспертов. С точки зрения криминалистики, в цифровой записи относительно легко можно произвести изменения: различные части записи легко удаляются, копируются, вставляются и меняются.

Впрочем, с этим авторитетным мнением фактически согласна и сама Генпрокуратура, раз не вложила результатов этой «идеальной» фоноскопической экспертизы в материалы уголовного дела Леонида Кучмы и, несмотря на многократные просьбы, не предоставляет их обвиняемой стороне.

Ведь даже при отсутствии монтажа, согласно 62-й статье Конституции, «обвинение не может основываться на доказательствах, полученных незаконным путем», и на предположениях о крайней необходимости, а в силу презумпции невиновности — «все сомнения относительно доказанности вины лица истолковываются в его пользу».

В качестве допустимых доказательств, как отмечает советник юстиции 3 класса Борис Тимошенко («ЗН», 1.04.11), могут выступать: 1) фактические данные, полученные уполномоченным на это субъектом; 2) фактические данные, полученные из известного проверенного и не запрещенного законом источника; 3) фактические данные, полученные в установленном законом порядке с соблюдением процессуальной формы, которая гарантирует защиту прав и законных интересов граждан; 4) фактические данные, надлежаще оформленные.

Следует обратить внимание и на некоторые временные параметры. О том, что по «пленкам Мельниченко» проведены нужные экспертизы, и они фигурируют в деле, Ренат Кузьмин сообщил еще 8.10.10 г. на программе «Шустер Live». Выходит, что на дополнительные суперточные исследования ушло около месяца. И это, если за точку отсчета брать 10 сентября, когда следствие официально признало, что не располагает доказательствами, позволяющими возбудить уголовное дело в отношении Кучмы, Литвина, Деркача и Фере. Понятно, что на пересмотр такой позиции и повторное обращение к «пленкам» как к возможному доказательству тоже понадобилось какое-то время. Плюс организационные моменты. Т. е. тестирование реально могло начаться гораздо позднее 10 сентября, а его длительность соответственно сократилась до максимум трех недель.

Что интересно, следственный эксперимент, в ходе которого Мельниченко показывал, где и как он прятал диктофон, как сказано в его интервью «Известиям в Украине» (4.04.11), был проведен только 31.03.11 г., т. е. после того как Ренат Кузьмин объявил, что следствие собрало достаточно доказательств относительно причастности Кучмы к убийству Гонгадзе и избиению Подольского, и центральное место в этих доказательствах занимает признанная в качестве аутентичной запись. Причем момент установки и смены диктофона не зафиксирован на камеру Генпрокуратуры. Хотя 4 секунды, в течение которых Мельниченко, по его словам, успел выполнить эту работу, — достаточное время, чтобы событие попало в кадр. А ведь воссоздание обстановки записи — важнейшее условие для определения ее подлинности.

Но самое забавное, что 3.07.2000 г., когда — согласно обнародованным записям — состоялся первый разговор между Кучмой и Кравченко на тему Гонгадзе и прозвучало указание приструнить зарвавшегося журналиста, Николай Мельниченко физически не мог снимать информацию в президентском кабинете. Согласно осмотру книги учета работ и других мероприятий, — отмечено в протоколе его допроса («УП», 12.04.11), — майор это помещение не открывал и в нем не был. Бывший охранник объяснил эту странность тем, что журнал комендатуры был-де переписан. В то же время, утверждает Мельниченко, в секретном отделе Управления госохраны должен быть журнал, который майор вел лично, и где его выход на работу в тот день зафиксирован. Нынешнее следствие, судя по всему, этим заявлениям безоговорочно поверило — не прибегнув ни к повторным экспертным исследованиям этих документов, ни к допросам лиц, подозреваемых в служебном подлоге. Никто к уголовной ответственности не привлечен. Хотя Алексею Пукачу за аналогичное деяние «светит» срок.

Следствие даже не пыталось исследовать, кто стоял за организацией прослушки первого кабинета страны и каковы мотивы деятельности этих лиц (полностью отдавая себе отчет в том, что одному человеку в течение многих лет, да еще в отношении особо охраняемого объекта, такой труд не под силу). Следствие не поинтересовалось, что было записано по темам, касающимся обороны, безопасности, экономики, и в чьи руки эти данные попали. Не расследовано, где 10 лет находились пленки, предъявленные на экспертизу, а также диктофон и чипы, кто имел к ним доступ. Не установлен круг лиц, манипулировавших этой информацией. Проигнорирован факт, что в тех фрагментах записей, где обсуждается Гонгадзе, очень плохое качество и звук, и невозможно расслышать все содержание, в то время как в тех фрагментах, которые не имеют отношения к журналисту, качество записи хорошее. А ведь в ответах на эти вопросы кроется значительная часть истины в отношении исчезнувшего журналиста.

В одно время в американский суд попали якобы оригиналы записей, сделанных в 2000 г., но на чипах, произведенных в 2002 г. «Столичные новости» (29.03.11) припомнили случай, описанный в 2002 г. в Financial Times, когда на экспертизу в Вену было отправлено 35 часов записей Мельниченко, все файлы которых имели одну и ту же дату: полночь 1 января 1999 г. А диктофон Toshiba DMR—SX1 с серийным номером 112622, который фигурирует в качестве записывающего устройства в отчете американской фирмы Bek-Tek в России, появился только в феврале 2000 г. Презентация же в США состоялась 25.05.1999 г.

Белила для Мельниченко

Приобщение «пленок» к делу должна предварять правовая оценка факта записи разговоров в кабинете главы государства. Для этого в отношении Николая Мельниченко должно быть возбуждено, расследовано и рассмотрено в суде уголовное дело. «Ведь нельзя, слушая дело Гонгадзе, оправдать Мельниченко», — заметила Валентина Теличенко.

Но следствие, похоже, пошло-таки неправедным путем. Наметило оправдать Мельниченко по результатам судебных слушаний по делу Леонида Кучмы, предварительно убедив Генпрокурора в том, что решение о возобновлении дела против бывшего майора следует принять в ходе уголовного расследования относительно убийства Георгия Гонгадзе. Такой алгоритм действий Виктор Пшонка озвучил 15 апреля, выступая перед журналистами в Виннице.

Программа по отбеливанию Мельниченко включает: 1) отказ в возбуждении уголовного дела, что было сделано 11.09.10 г. (в противном случае стало бы невозможным приобщение «пленок» к материалам дела); 2) признание следствием «пленок» вещественным доказательством, в т. ч. законности их получения (иначе необходимо было бы возбуждать дело о даче ложных показаний); 3) признание «пленок» в качестве вещественного доказательства судом; 4) вынесение обвинительного приговора Леониду Кучме, что могло бы засвидетельствовать доказанность преступления, планировавшегося в кабинете главы государства, и особую общественную значимость действий экс-майора. С его помощью, мол, удалось найти и осудить лиц, которые заказали и организовали убийство журналиста. Тайно записывая разговоры в президентском кабинете, Мельниченко действовал-де по крайней необходимости. А с учетом сердобольных рассказов о преодолении всяческих опасностей — Звезду Героя ему на грудь.

Вообще-то, для того чтобы Николай Мельниченко вышел чистым из воды, а Леонид Кучма — наоборот, придумано много ухищрений.

Одна из них обеспечивает наличие условия, благодаря которому можно признать действия экс-майора как совершенные в случае крайней необходимости, т. е. знать о совершении (или подготовке) преступления до применения ответных мер. В данном случае в легенду этой процедуры (тайной записи на диктофон) введен такой элемент, как «Мельниченко в шкафу». Он, мол, в отсутствие хозяина кабинета проник в стоящий там шкаф, не успел выйти, услышал разговоры уголовного характера и от возмущения принял решение все это документировать. Условие таким образом соблюдено.

А чтобы можно было оперировать тезисом «ценой небольшого преступления было раскрыто и остановлено множество куда более серьезных преступлений», на этапе досудебного следствия по Кучме на основе «пленок» предполагалось возбуждение еще нескольких уголовных дел. Как бы Ренат Кузьмин ни отрицал подобные намерения, такая работа, очевидно, велась, поскольку Мельниченко — с 31 марта — о ней регулярно рапортовал. «Сегодня происходили следственные действия, очень важные для дальнейших уголовных дел. Меня сегодня допрашивали по записям, которые не касаются Гонгадзе, а по другим записям», — в разных вариациях рассказывал он то «Известиям в Украине», то радио «Свобода», то другим изданиям.

В качестве подтверждения записей на «пленках» к делу приобщены показания самого Мельниченко, утверждающего, что во время записи бесед он параллельно в режиме реального времени прослушивал кабинет президента через «жучок», установленный в пульте управления телевизором. В деле есть показания сотрудников Администрации Президента, подтверждающие утерю одного из пультов и замену его на новый («УП», 13.10.10).

А в качестве доказательства правильной идентификации голосов собраны материалы, свидетельствующие о том, что лица, которым-де принадлежат эти голоса, действительно были в президентском кабинете в указанное время или находились на телефонной связи. То, что эти сведения никоим образом не подтверждают содержание разговоров — а именно они суть дела, — «2000» обратили внимание в статье С. Кичигина «Аналогии и параллели (15.04.11).

Чтобы засвидетельствовать якобы попытку Леонида Кучмы скрыть следы преступления, муссируется факт визита Мельниченко в Москву в 2004 г. Между тем СБУ располагает материалами, раскрывающими истинные цели этой поездки и реальные контакты бывшего сотрудника Госохраны. Кроме того, на очной ставке Кучмы и Мельниченко вопросы были подобраны таким образом, чтобы Леонид Данилович дал как можно больше утвердительных ответов по этому вопросу, что затем можно бы использовать в подтверждение данной версии.

Чье авторство?

А еще неясно, кто и где выполнял дополнительное исследование «пленок». Молчание ГПУ по этому поводу тоже ведь неспроста.

В попытках понять причину сохраняющейся интриги вспоминаются прошлогодние сетования Мельниченко на заключения европейских экспертов, не давших стопроцентного подтверждения аутентичности записей. А вот если бы за работу взялось ФБР США, тогда были бы однозначные выводы, — уверял он.

Невольно возникает подозрение: не упомянутое ли ведомство обеспечило следствие бумагой, подтверждающей непорочную девственность аудиофайлов? По примеру фрагмента разговора, который касался «Кольчуг».

Следствие же просчитывало риски в связи с возбуждением уголовного дела против Кучмы. Понимало, что будут задействованы адвокаты с мировым именем, и, естественно, вырабатывало «противоядие», т. е. подбирало средства, которые заставят защиту сникнуть перед предъявленными доказательствами, а еще лучше — отказаться от юридического сопровождения дела.

Штамп ФБР непросто оспорить. А заявленная уникальность имеющегося там оборудования нивелирует саму вероятность проверки предоставленных данных в каком-либо другом месте.

Впрочем, процедура верификации исключена заведомо. Результаты этого исследования впервые должны были прозвучать в суде. Чтобы наповал сразить обвиняемую сторону, коварно убаюканную бездоказательностью предоставленных ей для ознакомления других экспертиз. В одночасье обезоружить ее и сломать выстроенную стратегию защиты.

В самом деле, не собирается же ГПУ доказывать причастность Леонида Кучмы к убийству журналиста на экспертных выводах, гласящих: «в категорической форме установить, подвергались ли пленки монтажу или другим изменениям, экспертным путем невозможно».

При всех своих преимуществах такого рода экспертный материал все же не лишен изъянов. Главный — даже гипотетическая причастность к американской спецслужбе продуцирует вал недоверия в первую очередь среди приверженцев нынешней власти. Да и ее представители в свое время не раз обращали внимание на тот факт, что фрагмент разговора в президентском кабинете, касающийся «Кольчуг», признанный специалистами ФБР как аутентичный, не нашел подтверждения. А также не единожды пересчитывали потери, которые понесло государство вследствие этой дезинформации.

Но и на этот лом нашелся прием. В интервью «СН» (12.04.11) Мельниченко делает заявление, что «Кольчуги» были найдены, а правительство США, мол, пошло на сделку с Кучмой. А подтвердить, что это событие имело место, должен Александр Мороз. Иными словами, американская экспертиза правдива, заокеанской спецслужбе можно и нужно доверять. Это Украина, надо понимать его мессидж, обманула мир, уверяя, что строго соблюдала режим санкций против Ирака.

В дальнейшем все это должно было вылиться в статью об измене Родине, не имеющей срока давности («Сегодня», 26.03.11). Ну а там недалеко и обвинение в убийстве главы Укрспецэкспорта Валерия Малева («СН», 12.04.11).

Первый шаг в этом направлении был сделан уже в постановлении о возбуждении уголовного дела. Среди последствий деяний Леонида Кучмы на президентском посту Ренат Кузьмин отметил «подрыв авторитета органов государственной власти, как в Украине, так и на международной арене».

Алану Дершовицу, таким образом, нужно готовиться к тому, что, отстаивая интересы своего клиента, ему, возможно, придется сразиться с мнением сотрудников американской спецслужбы или нанятых ими специалистов в области фоноскопической экспертизы. И он с удивлением услышит: «абсолютно четкий международный консенсус» относительно того, что невозможно определить, насколько аутентична цифровая запись, разрушен. Авторитетные люди посредством таких же именитых СМИ будут говорить: «ничего подобного», есть методы, позволяющие дать заключение о том, что цифровая запись несомненно подлинная.

Стоило Вилену Мартиросяну заявить о созыве съезда офицеров и о рассмотрении на нем вопроса целесообразности возбуждения уголовного дела против Мельниченко, как тут же нашлись лица, которые не только грудью встали на его защиту, но и пригрозили инициаторам офицерского суда всяческими разоблачениями.

Так то в Украине, скажете вы. Действия мирового масштаба «вашим» не под силу. Да, «нашим» не под силу. Но есть глобальные игроки, поставившие в 2000-м чудовищный эксперимент по свержению власти в стране и перекраиванию геополитической картины Европы. Они и будут обеспечивать дискредитацию аргументов защиты Леонида Кучмы.

Неподнятая целина

Кроме известных эпизодов разговоров по Гонгадзе и новейшей их экспертизы, у следствия еще кое-что имеется. Припасено для суда. Мельниченко не блефует, когда говорит: «Поверьте, прокуратура имеет в своем запасе другие факты, которые в суде однозначно будут приняты как весомые доказательства» («Обозреватель», 22.03.11) и т. п.

А еще следует принять во внимание слова Валентина Наливайченко: «...хочу еще раз подчеркнуть, они (записи Мельниченко. — Авт.) не являются главными по этому делу, поэтому я бы не советовал адвокатам господина Кучмы расслабляться. Дело будет очень серьезным. Главными здесь являются показания Пукача, и не только его» («День», 15.04.11).

В загашнике Генпрокуратуры действительно имеются предоставленные подчиненными Наливайченко результаты так называемых оперативно-технических мероприятий, которым «можно дать законный ход». Да, их происхождение и качество такое же, как правда о кладбище жертв милицейского произвола, чем долгое время спекулировал Наливайченко и на чем Генпрокуратура недавно поставила еще одну точку. В ответе за подписью замгенпрокурора Рената Кузьмина на депутатский запрос Геннадия Москаля сказано: «в ходе досудебного следствия в уголовном деле об убийстве журналиста Г. Гонгадзе в течение августа—сентября 2009 года осуществлено осмотр местности, где, по показаниям обвиняемого А. Пукача было совершено убийство и похоронено тело Г. Гонгадзе. На расстоянии от 5 до 90 метров от указанного А. Пукачем места в земле выявлено скелеты и кости восьми людей. По выводам судебно-медицинских экспертиз, смерть этих людей (практически и время захоронения) наступила более чем 40 лет назад. Прижизненных повреждений, в том числе таких, которые могли б привести к смерти, не выявлено» («УП», 13.04.11).

Но в условиях, когда Кучме нужно во что бы то ни стало вынести обвинительный приговор (иначе разлетится все «дело Гонгадзе», а его фальсификаторы окажутся перед перспективой ответственности за содеянное), в ход пойдут даже самые никчемные материалы. И сойдут с рук, поскольку будут задействованы в судебном процессе над Пукачем. Специфика его дела в том, что через него можно проводить любые посылы и ничего не доказывать. Потому что доказательств никто требовать не будет. Если в отношении подчиненных экс-руководителя ГУУП была создана хотя бы видимость защиты, то в отношении него самого отказались даже от этого. Кто знает имя адвоката милицейского генерала? Никто! Конечно, некто, уполномоченный на адвокатские функции, в суде будет присутствовать. Для проформы. Не более! Будь адвокат настоящим, страницы СМИ уже пестрели бы перечнем выявленных им нарушений в отношении подследственного.

Спешка с передачей дела Кучмы в суд (при том что за месяц с момента возбуждения уголовного дела следствие ничем существенным не разжилось) ведь не случайна. Она обусловлена тем, что это судебное разбирательство должно идти параллельно с процессом над Пукачем. Это позволит устами генерала озвучивать обвинения (причем перед камерами со всего мира), на которые второй президент не подготовил ответы. Ведь этих обвинений нет в предоставленном ему для ознакомления деле. Кроме того, не сможет незамедлительно отреагировать, поскольку будет вызван позднее и в качестве свидетеля, что существенно ограничит возможности по защите.

Однако эти обвинения могут стать существенным дополнением к уже выдвинутым и усугубить вину. К тому же, попав в информационное пространство, они будут тиражироваться и комментироваться как единственно верные и объективные. Альтернативную точку зрения в суде попросту могут не оглашать. Эффект гласности и неожиданности сделает свое грязное дело.

Если такой вариант удастся, Генпрокуратура с невинным видом будет отметать претензии защиты на нарушение принципа равного доступа к ключевым доказательствам. Какое нарушение? О чем вы?! Мол, по тем показаниям, которые Пукач уже дал, проведена очная ставка. Необходимая процедура соблюдена. А об обвинениях, которые прозвучали только сейчас, даже не подозревали: кто ж виноват, что человек-де вдруг решил рассказать больше!

Словом, футбольный матч смерти, который состоялся в оккупированном фашистами Киеве, по сравнению с тем, что уготовано для одного из украинских президентов, будет казаться образцом благородства и справедливости.

Назад дороги нет

«Леониду Даниловичу, наконец, должен быть приговор», — не только личное желание Мельниченко, а вскрытая им конечная и безусловная цель инициаторов возбуждения уголовного дела и их проводников в силовых структурах.

Ведь оправдание Кучмы — это крушение фундамента «дела Гонгадзе», а с ним — всех этажей этого здания: Кравченко — Пукач — его подчиненные. Рассыпаются показания всех заточенных фигурантов, а трое из них уже осуждены.

Допустят ли такое развитие событий кукловоды, 10 лет упорно идущие к намеченной цели, устилая путь десятками трупов, в том числе генералов милиции? Да и нынешняя следственная бригада, отрабатывая Пукача и Кучму, по уши «отметилась» на ниве искусственного создания доказательств обвинения. С таким наследием уже не только о закате карьеры надо беспокоиться.

Мельниченко тысячу раз прав: «если бы не было судебной перспективы, поверьте, никто бы дело не возбудил». Вопрос только в том, что имеется в виду под судебной перспективой. Беспристрастное рассмотрение и непредвзятый приговор? Но в таком случае в суд не идут с цифровыми записями, добытыми незаконным путем, и с неподтвержденными показаниями Алексея Пукача.

С подобным набором аргументов играют только договорные матчи с заведомо известным результатом.

Шутка уместна

В связи с делом Тимошенко украинская Генеральная прокуратура учинила Владимиру Путину допрос, на котором ответила на все его вопросы.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

Пенсионное накопительство: плакали ваши денежки

Те, кто поверит в накопительную систему, просто потеряют свои деньги, которые исчезнут...

Полчаса в руках — 150 лет на свалке

Если все останется как есть, то очень скоро все живописнейшие места страны превратятся...

Вера Савченко: «Если беззаконие возводится в закон,...

Надежда Савченко останется за решеткой не только до президентских, но как минимум до...

Как отфильтровать недобросовестность

Желательно выявлять проблемных игроков еще на этапе отбора к участию в торгах

Прекрасный стимул на фоне долгов

Мы строим столько новых трасс, сколько выходит из эксплуатации

Найдутся ли деньги на ударный беспилотник?

Продолжительность рабочего полета ударного БПЛА на крейсерской высоте 12 200 м будет до...

Загрузка...

Такие родные квадратные метры

Отобрать жилье смогут, если коммунальные долги перевалят за 83 460 грн.

Покупка первого кредитного жилья в Европе: рейтинг...

Киев на втором месте в рейтинге худших столиц для «ипотечников».

Врачи за марихуану

Осталось преодолеть стереотипы общества

Военная медицина: от подкупа до шантажа

Армия постепенно избавляется от старой схемы госзакупок

Депозит — враг субсидий

Если ПФУ посчитает какие-то данные недостоверными, он сможет изменить размер пенсии....

Соль и лошадиные копыта

После применения песко-соляных смесей снег нужно убирать вместе с ними, однако...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Лентаинформ
Загрузка...
Ошибка