Реабилитация по-украински

№41(837) 13—19 октября 2017 г. 11 Октября 2017 1 1.5

Ветераны АТО стали моделями ради спасения животных. Они начали движение с призывом: «Не покупайте верность — возьмите из приюта»

Куда кривая выведет?

На прошлой неделе в Администрации Президента презентовали проект закона «О системе реабилитации в Украине». Документ еще не дошел до Верховной Рады. Он находится на стадии общественного обсуждения. Но, что бывает довольно редко, уже оказался в центре оживленной дискуссии медиков, психологов и общественных организаций, занимающихся реабилитацией участников АТО.

Военные психологи, что скрывать, рассчитывали на отдельный закон, который бы отвечал потребностям участников АТО. Но его, как мы понимаем, не будет. Более того, участники группы по подготовке законопроекта, в частности бывший замминистра здравоохранения Оксана Сивак, придерживаются очень спорного мнения о том, что «проблемы восстановления после ДТП и после АТО примерно одинаковые». А раз так, атошникам не надо отдельного закона о реабилитации.

Проект декларирует единые принципы и методы реабилитации для всех категорий граждан. В том числе весьма прогрессивные, когда реабилитация не заканчивается у ворот больницы, а доводится до социализации больного. В законопроекте говорится об индивидуальных программах по реабилитации и мультидисциплинарных командах, куда должны входить профессионалы разного профиля с высшим образованием — физиотерапевты, терапевты речи, эрготерапевты (которые помогают инвалидам переоборудовать помещения для своих особых потребностей), протезисты, специалисты в области специального права и т. д.

При этом еще на стадии общественного обсуждения эксперты не понимают, где в Украине возьмется столько узких специалистов-реабилитологов. В частности, по словам председателя правления Украинского общества физической и реабилитационной медицины Александра Владимирова, на сегодняшний день в Украине есть всего лишь 30 преподавателей, получивших сертификаты европейского образца о том, что могут преподавать предмет «физическая реабилитационная медицина» в вузах. А ведь для организации качественной реабилитационной работы необходимо еще подготовить учебные программы и создать хорошую клиническую базу. На это уйдет не один год. Хотя закон о реабилитации участников АТО нужен был уже вчера.

Т. е. очень может оказаться, что проблемы тех, кто более всех нуждается в восстановлении и возвращении в общество, будут положены на алтарь амбиций медицинских чиновников или, что еще хуже, принесены в жертву мойщикам бюджетных средств.

Учитывая важность реабилитации участников АТО как социальной проблемы, затрагивающей интересы большинства граждан Украины, «2000» побеседовали с писателем и медицинским психологом Михаилом Кудрявцевым и участником АТО с 2014 г. сначала в составе 40-го отдельного мотопехотного батальона «Кривбасс», а затем 93-й Отдельной механизированной бригады, пробывшим на передовой в общей сложности 16 месяцев, командиром взвода Сергеем Науменко.

Первую часть материала — интервью с психологом Михаилом Кудрявцевым публикуем в этом номере.

Писатель и медицинский психолог Михаил Кудрявцев о том, зачем участникам АТО Небесный Иерусалим

— Михаил Леонидович, приходилось слышать немало оценок происшедшего с украинским обществом в последние годы. Начиная от того, что Украина проснулась от спячки, а наше общество стало более здоровым и альтруистским, появилось волонтерское движение, которого раньше не было. На другом оценочном крае мнение о разрушенной стране и разделенном обществе, государстве, не имеющем экономических перспектив, но получившем войну на долгие годы, и т. д. Что, по-вашему, более отвечает реальности?

Писатель и медицинский психолог Михаил Кудрявцев

— Мы живем в эпоху постмодерна, когда все лишены права на истину в последней инстанции. Но существует много маленьких истин — у каждого своя. Поэтому весь спектр мнений имеет место быть.

Да, общество избавилось от многих вредных мифов, мешавших развитию. Украина, принеся в жертву своих лучших сыновей, получила плацдарм для выхода на новый уровень развития. С точки зрения идеологии от этого есть некая польза.

Но с точки зрения психологии мы не оцениваем события под каким-либо флагом. Нас беспокоит большое количество людей, которые прошли через боевые действия и претерпели определенные психические трансформации. Их социальный опыт сузился. И это может создать проблемы для общества уже в следующем поколении.

— Что вы имеете в виду?

— Прогнозы... довольно печальные. Мы получили более 200 тыс. бойцов, которые прошли через зону АТО. Они вернулись домой, и медикам не под силу определить состояние их нервной системы. У них как минимум депрессия, немотивированная агрессия. У них действительно может быть парез (конечности не чувствуются), напухают лимфатические узлы. Последствием контузий может быть расстройство речи, памяти и другие проблемы. Эти разрушения могут наблюдаться и через 3 года, и через 7 лет. Эти люди определенным образом искалечены.

«Мы и иные»

— Давайте сразу же оговоримся, что речь идет о реальных участниках боевых действий на передовой, а не о работниках тыла или о людях, приехавших в зону АТО на несколько дней, чтобы получить удостоверение и льготы.

— Да, разумеется. Также я предложил бы не рассматривать в интервью вопросы наркотизации и алкоголизации населения, которые, как показывает история, зачастую являются последствиями войн, а также тему распространения оружия, которое ветераны перемещают из зоны боевых действий из-за стрессовых факторов. Это темы для отдельного разговора.

Но во всех армейских сценариях существует три уровня — тактический (окопный, вплоть до батальона), оперативный (на уровне участка) и стратегический.

Мы говорим о солдатах, которые находятся в окопах. Они «едят» землю. Это фронтовое братство. Глубоко под землей они проводят много времени со своими страхами и переживаниями. И это длится не один день. Если человек побывал на «нуле», он возвращается не только с измененной психикой, но и измененным физиологически. Об этом заикнулся главный военный психиатр Олег Друзь, который заявил, что 93% требуют реабилитации. Это неправда. Реабилитации требуют все 100% побывавших на передовой.

В Израиле так дело и поставлено. Если ты был в районе боевых действий, то за тобой 24 дня только наблюдают. К родным не пускают, виски не наливают. Держат в специальных комфортных условиях — доме отдыха или военном санатории, где делают ненавязчивые анализы и процедуры. Лишь затем дают рекомендации — отдыхать ему дальше или возвращаться в активную зону боевых действий.

Психологическая наука различает три вида стресса — физический, химический и психологический. Психологический лечат и корректируют. А физический стресс люди, как правило, не замечают. Это стресс, связанный с разрушением нервной системы, клеточных структур под воздействием высокого излучения, которое производят современное оружие и взрывчатка.

— Т. е. тезис о том, что травмы, полученные в ДТП и на войне, лечатся примерно одинаково, не выдерживает критики?

— Конечно. В 2014 г. я интересовался у коллег-медиков, которые занимаются нейрофизиологией. Они хотели извлечь рациональное зерно из методик прошлого, сравнивали истории болезней (анамнез) людей, которые лечились после Второй мировой войны, и участников АТО, контуженных современной взрывчаткой. Так вот, картина совершенно разная. Сегодняшнее оружие намного активнее разрушает физические клетки и делает связи между нейронами недействующими.

Т. е. мало того, что у человека психологический стресс. У него картина мира сужается. Два рефлекса — наступать или отступать? В отличие от городского, мирного человека, у которого есть свобода действий. Он может отшутиться, уйти от темы, промолчать и манипулировать разными обстоятельствами. Если ты сидишь в окопе и на тебя надвигается вал огня или танк обстреливает тебя по квадратам, и ты знаешь, что обстрел дойдет и до вашей зоны... Это большое испытание.

И потом будет взрыв. Стресс закрепляется. Человек потом получает нервную систему, которая нестабильна, однонаправленна. Он возвращается в мирную жизнь, а тут ему чиновник говорит: «приходите завтра». Ему или в атаку, или отступать. Чаще всего люди, у которых за спиной голодные дети, отступают. У них нет терпения. У них есть или агрессия, или страх.

И вот эта нарезка, как в механике, если она сделана, ее очень трудно изменить.

— Звонил недавно одному из демобилизованных участников АТО. Рядом бегает и громко кричит мой сын. Собеседник просит прекратить разговор, потому что даже крики, которые он слышит в телефонной трубке, вызывают у него дискомфорт.

— Механизм стресса запускается по-разному. От шума, от движения. И потом люди, которые пошли на фронт, возвращаются другими. Это как «мы и иные». Поэтому если человек, который не был на войне, говорит, что понимает участника АТО, — это не так. Это совершенно разные опыты. Он его не понимает. Именно поэтому к встрече человека с войны психологи прежде всего готовили жен. Потому что больной человек — это больная семья.

Хотя не все женщины готовы идти на тренинги. Некоторые кричат: «верните мне мужа» или находят других спутников жизни.

— С чем связано большое количество суицидов?

— На этот вопрос отвечает главная цель человеческой жизни. Есть ли у человека стратегический уровень, ради которого он проживает физическую жизнь.

В начале 90-х на семинарах по практической психологии я беседовал на эту тему с Дэном Брюле — всемирно известным специалистом по дыхательным практикам, который глубоко изучал йогу, цигун и техники медитации. Во время войны во Вьетнаме он служил санитаром в ВМФ США, а впоследствии был фактически вторым лицом в Ассоциации ветеранов Вьетнама.

Говоря о поствьетнамском синдроме, Брюле определял его так, что у ветеранов нарастает внутреннее напряжение от того, что им не с кем поделиться переживаниями. Большинство американских семей религиозны, и рассказы о том, чем он там занимался (а он убивал), не будут поощряться. Убийство — смертный грех. И у ветеранов развивается конфликт на духовном уровне.

Многие ветераны себя этим очень казнили и думали, что их жизнь не состоялась именно из-за того, что они согрешили, переступив через законы своей семьи и общины. Они считали себя виноватыми.

— Для Украины это актуально?

— А вот с нашими «афганцами» происходили полярно противоположные вещи. Мы проводили дыхательные занятия с ветеранами войны в Афганистане. И оказалось, что среди них распространено мнение, что мы все виноваты в том, что их послали туда. Они — заложники ситуации, а мы перед ними виноваты.

Ну а когда ты собираешь столько негатива вокруг себя, то он отравляет и твою жизнь. Поэтому среди афганцев тоже был высокий уровень суицидов.

Человек живет в социуме со своими представлениями и мифами. А социум существует со своими рычагами управления людьми. В нашем случае участникам АТО пришлось преодолеть миф о российском народе как о братском, который несет лишь добро. Оказалось, он озабочен имперскими мифами подчинения.

Кроме того, участникам АТО пришлось преодолеть ситуацию, когда в 2014 г. местные жители сами останавливали военные колонны.

Можно вспомнить об обстрелах украинских военнослужащих из ГРАДов в чистом поле, многочисленных засадах, в которые попадали бойцы добровольческих батальонов, и, наконец, об Иловайске как апофеозе военного вероломства. Поэтому прошло какое-то время на преодоление мифов.

И вот человек возвращается в мирную жизнь из окопа. А здесь никто не считает его победоносной армией. Более того, еще и вопросы задают: зачем ты туда пошел? И это способно разорвать изнутри, потому что главные ценности его жизни, оказывается, не нужны окружающим.

Воинам нужна высокая цель

— Нужно ли вводить специальный закон о реабилитации для участников АТО?

— Нужна гибридная многоходовка. Должен быть закон, желательно под участников конкретно этой войны. И подзаконные акты. Должно быть государственное финансирование центров реабилитации. Это очень важно. Потому что первый период существования они жили на энтузиазме и пожертвованиях. Сейчас там немножко не так.

Закон должен учитывать интересы реальных участников АТО. Что это значит?

По нашим советским стандартам реабилитация заканчивалась, когда человека выкатывали на каталке за ворота больницы. По европейским стандартам реабилитация доходит до уровня, когда человек может сам себя обслуживать, в том числе зарабатывать деньги и быть самостоятельным членом общества.

Ветерану в этом помогают социальные работники. Есть особая профессия — эрготерапевт. Это люди, которые помогают и обучают инвалидов вплоть до того, как пользоваться мебелью и бытовыми принадлежностями, как им вести себя в той или иной ситуации, как найти наиболее экономный путь домой и другим способам адаптации. Обучение ведется поблоково: поведение дома, на улице и т. д.

— Какие школы могут подготовить специалистов?

— Все, кроме религиозных. Религиозные специалисты помогут, но спасенные души — это будет зерно на их мельницу. Должны работать гражданские специалисты.

Ты пришел с навыком, который связан с оружием. Твой опыт сузился и оформился в этом направлении. А тебе нужно прийти в магазин и не нахамить, когда тебе нахамили. Поэтому прежде всего нужна обучающая терапия, которая дает разнообразие возможностей в поведении.

Те же эрготерапевты зачастую не имеют медицинского образования. Это физруки и люди других специальностей, связанных с педагогикой.

— А если говорить конкретно о технологиях, психотехниках?

— Психологи воспитаны на тех же мифах. Сегодня, например, есть убеждение в том, что массовой реабилитации ветеранов АТО поможет НЛП (нейролингвистическое программирование. — Авт.). А это на самом деле собирательная эклектическая система, которая во многих случаях не помогает.

Что может помочь? Энергопсихология — британское направление, основанное на том, что когда человек переживает стресс, у него меняется электрический потенциал кожи. Это физиотерапия. В моменты переживаний посылаются сверхмалые импульсы, которые гасят эти токи. Человек все помнит, но эмоции обесточиваются.

Очень хорошо помогают дыхательные практики в закрытых группах с хорошим наблюдением. Потому что ничего сильнее дыхания в лечении не существует.

В центрах медицинской реабилитации — любые души, прогревания, массажи. Телесно-ориентированная терапия. Психодрама. Театр. Арт-терапия. Рисунок, пение — все это хорошо.

Например, психодрама, где участники изучают все роли какого-нибудь весеннего фейерверочного спектакля и отыгрывают его по очереди, может изменить то, что было заложено в их военные воспоминания.

Арт-терапия помогает восстанавливать двигательные функции после ранений.

— В ходе реализации реабилитационных программ наверняка возникнут противоречия, связанные с тем, что инфраструктура (санатории, медицинские центры) находится в руках государства, а эффективные специалисты — волонтеры и частники зачастую вынуждены просить, чтобы государство разрешило им оказывать помощь. Что с этим делать?

— Необходима государственная программа реабилитации. И она требует финансирования. Но расходы должны контролироваться общественными организациями атошников. И, конечно, надо, чтобы не ветеран АТО шел за деньгами, а деньги за ним.

Может быть, следует учредить социальную страховку. Логично, что за каждым атошником будет резервироваться какая-то сумма, которую он сможет потратить исключительно на свои медицинские потребности.

Ветераны должны получить на руки список медучреждений и реабилитационных центров, выбрать себе врача и процедуры и потратить свою страховку.

— СМИ публиковали данные о том, что по состоянию на октябрь 2016-го психологическую реабилитацию прошли около 3,5 тыс. участников АТО. Это очень мало. А затем эта госпрограмма была приостановлена из-за неэффективности. Цифры и сейчас, наверное, не сильно изменились?

— Осознание того, что у тебя есть подобная проблема, — уже огромный путь к излечению. Во-вторых, в нашем обществе так установлено, что если ты общаешься с психологом, это не вполне нормально. Путают психолога с психиатром. А ведь и с психиатрами надо общаться. Они констатируют, что ты не их клиент, и дают рекомендации, как оставаться не их клиентом.

В 2014—2015 гг. на волне волонтерского движения было создано много центров, желавших оказывать психологическую помощь участникам АТО. Но специалисты быстро поняли, что взрослые люди, плюс-минус 40, не готовы делиться переживаниями с молодыми девочками — вчерашними студентками, которые годятся им в дочери. Об этом я могу судить из собственных бесед с участниками АТО.

Поэтому во многих случаях надо убедить атошника, что ему необходима полноценная реабилитация.

Ну а многие технологии, которые являются эффективными, не воспринимаются на официальном уровне.

— Что ж, картина действительно сложная. Неужели нет сценариев преодоления кризиса, в котором оказалось целое поколение украинцев?

— В обществе есть представление, что шахматисты — это люди с прекрасным тактическим, стратегическим и оперативным мышлением. А оказывается, когда нейрофизиологи проверили на МРТ мозг шахматистов, выяснилось, что центры, которые связаны с нестандартными революционными ситуациями, жизненными поворотами, у них развиты очень слабо. В сложных жизненных ситуациях гроссмейстеры ведут себя как дети.

Почему? Центр, который связан со стратегией в шахматах, запоминает только типичные ситуации. Гроссмейстер — это человек, который знает 2000 партий наизусть, а супергроссмейстер — 2700. Но если ситуация выходит за рамки шахмат, они беспомощны.

Поэтому для реальных жизненных ситуаций требуются другие центры — креативные. И все общество, которое сейчас переходит в 6-й технологический уклад, где будет развита микророботизация, востребует людей, способных что-то полезное изобретать. Иначе говоря, люди, которые восхищены созданием стратегии своей собственной жизни, будут востребованы.

Есть легенда о том, как Жак де Моле, последний руководитель ордена тамплиеров, во время аудиенции у Папы Римского обратился к нему: «Ваше Святейшество, вы все толкуете о Небесном Иерусалиме. Укажите, где этот Небесный Иерусалим, и мои рыцари (читай — мои атошники) приставят лестницы и возьмут его штурмом». Папа был в замешательстве и направил их в очередной крестовый поход.

Эта легенда о том, что каждому необходимо иметь этот Небесный Иерусалим, стратегию собственной жизни и ценности.

Вчерашние воины АТО понимают, что такое жизнь и что такое смерть. Они это ощутили на собственном опыте. В этом смысле они могут сконцентрировать силы и направить их на строительство городов, синтез искусственного белка, добычу воды из воздуха и другие технологии, востребованные в 6-м технологическом укладе.

Им нужна высокая цель. Когда собираются люди с одинаково возбужденными нервными центрами, у них возникает эффект резонанса и появляются не только интересные идеи, но и силы, чтобы их осуществить. Нужно только иметь этот свой Небесный Иерусалим.

Да и государству будет проще организовать этих людей, потратив на них какие-то деньги, чем оставить их дезорганизованными и таким образом открыть третий фронт внутри страны.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

В Кабмине определились, за что будут лишать статуса...

В частности, статуса будут лишать за преступления, совершенные в период участия в АТО

Порошенко объявил ротацию военнослужащих в зоне АТО

Президент во время встречи с военнослужащими в Авдеевке анонсировал ротацию

Сержант Остальцев с пиццей ветеранов

«Мені подобаються ті емоції, які дарує мені мій проект. І я не розумію, як можна...

Луценко: миллиарды гривен заплачены за имитацию

То, за что заплачено миллиарды гривен, на самом деле является имитацией: окопы без...

В Украине создан реестр суицидов среди ветеранов АТО

Большинство из них наложили на себя руки в состоянии алкогольного опьянения

Загрузка...

Союз фестиваля и стартапа

Российские СМИ выясняли, удалось ли стране повторить успех фестиваля молодежи 1957 года

Отели Лас-Вегаса: работа над ошибками

12 октября 2017 г. компания MGM Resorts International (владелец отеля Mandalay Bay) опубликовала пресс-релиз...

После АТО — цветочный бизнес

Заслуживают ли ветераны АТО отдельного закона о реабилитации?

В тени другой войны

Издание Defense One, входящее в состав группы National Journal Group (дочернее подразделение...

Ничего личного

Все украинско-белорусские торговые войны ко всеобщему удовольствию очень быстро...

В России уродили пшеница и миллионеры

«2000» продолжают рассказывать о наиболее значимых публикациях российских СМИ

Комментарии 1
Войдите, чтобы оставить комментарий
Эл Дэ

Какой феерический !":?*( ... специалист! Этот психолог
Волны мобилизации - это был своего рода искусственный отбор. Люди поумнее, способные создавать технологии, догадались обо всем гораздо раньше. Умных на передовой не было, поэтому про технологии и ветеранов АТО.... даже не смешно.
Что касается влияния "оружия нового поколения" на нервную систему АТО-шников, так они воюют советским оружием, ну хватит чушь пороть! Они просто-напросто поздно поняли, куда ввязались. И ветеран, который не выносит детского крика, как минимум, присутствовал во время издевательств над ребенком, поэтому не выносит крика сейчас - огромное чувство вины! Если бы ребенок кричал в то время, как ветеран его спасал, то сейчас отношение к детскому крику у ветерана было бы другим. Всё же очевидно, люди вернулись оттуда, осознали в чем участвовали, и их психика просто не выносит этого осознания. ЭТО надо прекращать, ЭТО всё равно придется прекращать, но чем дольше, тем больше жертв. А эти "ветераны", такие же жертвы, как и замученные-расстрелянные-разбомбленные мирные жители на Донбассе

- 0 +

Получить ссылку для клиента
Маркетгид
Загрузка...
Авторские колонки

Блоги

Ошибка