Выбор формы правления — выбор исторической судьбы

14 Декабря 2007 0

Уроки истории свидетельствуют, что между формой правления и менталитетом граждан существует тесная, хотя и невидимая связь, пренебрежение которой не кончается добром ни для самой страны, ни для ее соседей, а нередко и для других народов.

Как утверждал видный французский правовед Морис Ориу, государство представляет собой юридическое олицетворение нации. Если перевести это мудреное изречение на доступный каждому язык, то, проще говоря, каков народ, таково и государство, все ветви власти, его учреждения, институты и должностные лица. Народ же является и главным жрецом-хранителем природы своего государства. Сколько бы ни твердили наполеоновские глашатаи накануне Отечественной войны 1812 г. об освобождении российского крестьянства из-под крепостной кабалы, но простой люд предпочел все же родное самодержавие.

Поэтому одной из наиболее актуальных задач политического класса любой страны является внимательное, я бы даже сказал, чуткое отношение к государственно-правовым традициям, обычаям своего населения; к тому, к какой форме правления, к какому территориальному устройству и режиму правления более всего тяготеют и испытывают внутреннюю симпатию люди. С исторической точки зрения неверно и даже опасно произвольно и насильно навязывать людям чуждые им формы государственности. О последнем свидетельствуют, например, некоторые итоги Первой и Второй мировых войн.

Отрыв с легкой руки немецких стратегов и российских большевиков в 1917—1918 гг. населения России от «родного» и имманентного ему царизма привел к самой крупной катастрофе за всю его историю, к катастрофе, от последствий которой оно до сих пор не может отойти. Как отмечал российский историк Дмитрий Петрович Кончаловский, «царизм как форма социально-политического строя и общего уклада жизни... единственно соответствовал всех совокупностей существования русского народа, внутренних и внешних».

Эта форма правления, по его утверждению, была в России таким же непреложным фактом, каким в Англии были конституционная монархия и общественная самодеятельность, а во Франции — абсолютизм и централизация. Последующий ход событий в стране подтвердил этот вывод самым что ни на есть трагическим образом: освободившееся место монарха в умах и душах населения империи рано или поздно должен был занять сильный правитель, который в тех исторических условиях должен был сочетать в себе нравы восточного деспота с мышлением европейского диктатора.

Первоначально указующий перст истории вроде бы остановился на В. И. Ленине, затем в замешательстве заходил между Л. Д. Троцким и И. В. Сталиным, но в конце концов безошибочно указал на последнего. Почему? Да потому, что Сталин как никто другой соответствовал менталитету населения, воплощая тирана, вождя и упоительную утопию в одном лице. Жестокий республиканский деспотизм неминуемо должен был прийти и пришел на смену бездушному монархическому абсолютизму. Иначе Россия как держава распалась бы, а ее разношерстное население разбрелось бы по другим странам в поисках нового государственного пристанища. Абсолютизм и его суррогат — деспотизм — оказались единственным стержнем, которому суждено было сохранить целостность столь обширной территории и населяющих ее народов в едином государственном организме.

Подобная же катастрофа постигла в свое время и кайзеровскую Германию. Упразднение монархии создало такой вакуум в традиционной для немцев системе власти, что делом времени стал приход к власти того или иного диктатора. И он появился в обличье несостоявшегося австрийского маляра, ефрейтора Адольфа Гитлера. Причем немцы предпочли последнего герою Первой мировой войны, главе государства, генералу-фельдмаршалу Паулю фон Гинденбургу.

Личность и военное звание Гитлера свидетельствует, что немцам нужны были не эполеты и родословная, а характер, чтобы занять освободившееся после кайзера место выразителя национальных амбиций. Вот как описывает этот процесс Уинстон Черчилль: «Веймарская республика, со всеми ее достоинствами и идеалами, рассматривалась как нечто, навязанное врагом. Она не сумела завоевать преданность и захватить воображение германского народа. Одно время эти мощные силы в отчаянии пытались ухватиться за престарелого маршала Гинденбурга. Затем они поплыли по течению, появилась пустота, которую через некоторое время заполнил собой неукротимый маньяк, носитель и выразитель самых злобных чувств, разъедавших человеческую душу, — ефрейтор Гитлер... Подчиняясь Гитлеру, немцы обрекли себя на совершение таких преступлений, которые не имеют себе равных во всей истории человечества по масштабам и злобности».

Нацизм, Гитлер, тирания — это был сознательный выбор немецкого народа, который нуждался в соответствующей форме правления и политическом режиме. И только чудовищное поражение во Второй мировой войне, постигшее немцев, оказало отрезвляющее и преобразующее воздействие на их менталитет и восприятие окружающего мира.

Этот трагический опыт европейской истории учла администрация США, когда после окончания Второй мировой войны решала судьбу монархической формы правления в Японии. Как известно, вначале администрация 33-го президента США Гарри Трумэна настаивала на привлечении 124-го императора Японии Хирохито к трибуналу в качестве военного преступника. Американские оккупационные власти, однако, прислушались к мнению японской культурной элиты. Так, один из них — известный японский историк Сокити Цуда — утверждал, что «императорский дом корнями уходил в народ и превращал его в монолитное целое».

Во всяком случае глава оккупационных сил США в Японии генерал Дуглас Макартур проявил исключительное уважение и внимание к подобной точке зрения. Так, в телеграмме от 25 января 1946 г. на имя начальника штаба сухопутных войск США Дуайта Эйзенхауэра, будущего 34-го президента США, генерал писал: «Обвинительный приговор императору приведет японское общество к глубочайшему эмоциональному потрясению, трагические отголоски которого ощутят на себе и грядущие поколения страны. Хирохито является объединяющим символом нации, без него данная этническая общность распадется...»

Выпускник военной академии в Вест-Пойнте (США) армейский генерал лучше разобрался в невидимых хитросплетениях менталитета народа и формы правления, чем в свое время искушенные немецкие и российские политики, преимущественно правоведы, историки и литераторы по образованию. Поэтому Япония в 1946 г. избежала той политической, экономической и культурной катастрофы, которая постигла монархические Россию и Германию после окончания Первой мировой войны. Этот исторический эпизод еще раз продемонстрировал глубокую внутреннюю взаимосвязь между менталитетом народа и формой государства.

В условиях формирующейся государственности Украины во всей своей актуальности встает вопрос: какая же форма правления наиболее отвечает исторической задаче становления, самосохранения и развития народа, созидания гражданского общества и правовой державы?

Международная теория и практика конституционного права в этом случае предоставляет широкий выбор: от президентской республики, включая парламентскую форму правления, и вплоть до самых разнообразных смешанных форм и видов республиканского правления. Масштаб статьи не позволяет углубляться в конституционные хитрости и тонкости каждой из них, посему для иллюстрации предмета разговора приведем лишь несколько примеров.

Классический образец президентской республики нам демонстрируют такие государства, как США, Индонезия, Аргентина, Бразилия и некоторые другие страны.

Классический образец парламентской формы правления являют: Австрия, Бельгия, Дания, Италия, ФРГ, Швейцария, Израиль, Норвегия, Япония и некоторые другие державы.

Классическим образцом полупрезидентской (смешанной) республики может служить Франция и незначительный ряд иных государств.

Украина, по не вполне понятным мотивам, вслед за Россией взяла на вооружение полупрезидентскую (смешанную) форму правления. Но то, что явно оказалось ко двору во Франции и в известной степени в России, на наш взгляд, не пошло впрок нашей стране.

Россия сумела довольно-таки легко приноровить неопределенную, размытую, смешанную форму правления к традиционной для себя жесткой вертикали власти. А к чему стала приспосабливать эту форму правления Украина, до сих пор неясно. Закрадывается, однако, подозрение, что для нас она стала не столько формой эффективной власти, сколько эффектной ширмой традиционного безвластия и бессилия.

1 января 2006 г. в пределах смешанной формы правления Украина шагнула в сторону правовой неизвестности и государственной неопределенности. Государство как бы зависло в «шпагате» между двумя другими исторически выверенными и юридически разработанными моделями власти: парламентской и президентской. Для столь молодого и нестойкого народа эксперимент в поисках формы правления уже по определению несет в себе высокий уровень политических рисков.

Особенностью возникшей конституционной «смеси» явилось расчленение единой по своей внутренней логике исполнительной власти между двумя институтами: главой государства, которому искусственно были выделены две правительственные функции: а) внешняя политика и б) национальная безопасность — и собственно правительством, уделом которого оказались все остальные вопросы госуправления.

Подобная модель смешанной формы правления уже в момент своего рождения несла в своем «чреве» запрограммированный конфликт между главой государства и главой правительства по вопросу руководства исполнительной ветвью власти. Несмотря на положение ч. 5 ст. 114 Конституции, которое прямо предусматривает право премьер-министра Украины руководить всей работой правительства, пункты 3), 17) ч. 1 ст. 106 Конституции «бронируют» прерогативу осуществления руководства правительством по вопросам внешней политики и национальной безопасности за главой государства.

При этом Президент Украины, совмещая компетенцию главы государства и частично главы правительства, избирается народом, а премьер-министр — назначается парламентом, да еще и по представлению главы государства. Эта особенность наделяет последнего в глазах народа и международного сообщества несравненно более высоким уровнем легитимности и тем самым предельно усиливает и так не маленькое «напряжение» между двумя высшими постами в государственной иерархии.

Под этим «строением» конституционных противоречий роль порохового погреба играет историческое противоречие между двумя различными в социокультурном (языковом и конфессиональном) отношении частями населения, одна из которых обрела своего лидера в главе правительства, а другая — в главе государства. Таким образом, ментальный раскол в обществе нашел свое институциональное оформление в действующей модели власти. При этом инстинкт политического самосохранения в глазах «своего» электората, скорее всего, будет диктовать некие ожидаемые «параметры» поведения каждого из лидеров во главе соответствующего института власти.

В итоге на сей момент мы имеем редкий пример «самоблокирующейся, самозаклинивающейся» модели управления страной, консервация которой в конечном итоге грозит Украине перманентным управленческим кризисом. Конечно, особенность любого кризиса заключается в том, что он рано или поздно развязывает. Но проблема заключается в том, что нередко это далеко не самый цивилизованный исход событий, иногда с весьма болезненными последствиями.

Какие могут быть варианты выхода из кризиса в нашем случае? Их по сути четыре.

Первый — возврат в дореформенные времена.

Второй — доведение провозглашенной реформы до логического конца путем формирования классической парламентской республики.

Третий — введение классической президентской формы правления.

Четвертый — блуждание в темных лабиринтах смешанной формы правления в поисках новой конституционной «смеси».

Разберем кратко преимущества и недостатки каждого с точки зрения их адептов.

Первый:

а) возможная мотивация:

  • есть, пусть и краткий, но все же опыт государственного функционирования;
  • не требуется проведения общенационального референдума;
  • легкость конституционной «реставрации».

б) возможные возражения:

  • в глазах народа ассоциируется с авторитаризмом и коррупцией;
  • свойственна «министерская чехарда»;
  • является благодатной почвой для политических интриг со стороны главы государства и хронической ответственностью за их результаты со стороны главы правительства (использование последнего как постоянного «мальчика для битья»);
  • народ на обочине политического бытия.

Второй:

а) возможная мотивация:

  • богатый европейский опыт;
  • соответствует курсу интеграции в ЕС;
  • осуществляется и воспринимается под соусом продолжения конституционной реформы;
  • объективно отвечает политическим интересам узкого слоя партийных боссов и соответственно узкого круга крупных промышленно-финансовых воротил, поскольку позволяет завершить процесс «приватизации» государства;
  • устраняется противостояние главы государства и главы правительства.

б) возможные возражения:

  • требует проведения общенационального референдума;
  • при выдвижении альтернативной — президентской — модели народ легко может отдать предпочтение последней;
  • по сути будет означать узурпацию власти узким слоем партийных бонз и соответственно узким кругом крупных промышленно-финансовых воротил;
  • отсутствует прямая политическая ответственность конкретных политиков перед народом;
  • недолговечность существования.

Третий:

а) возможная мотивация:

  • отвечает национальным интересам народа, поскольку предполагает личное участие в формировании высших органов власти;
  • способен обеспечить национальную безопасность: появляется прямая политическая ответственность конкретных политиков перед народом;
  • позволит захватить лидерство в стране политику, который возьмет этот проект в качестве эффективного инструмента проведения реформ;
  • в сочетании с унитарным государственным устройством реально «сошьет» ментально-региональные швы в стране;
  • усилит «конкурентоспособность» с соседними государствами в сфере эффективного управления державой;
  • устраняется противостояние главы государства и главы правительства;
  • в сочетании с выборами губернаторов, судей и некоторых должностных лиц правоохранительных органов (опыт США) будет способствовать появлению политической элиты из регионов страны;
  • прочность существования.

б) возможные возражения:

  • опасность авторитаризма;
  • необходимость проведения общенационального референдума.

Четвертый:

а) возможная мотивация:

  • перспектива договориться в узком кругу основных политических игроков о разделе и контроле над ветвями власти;
  • возможность провести проект келейно, парламентским путем, не прибегая к референдуму;
  • способность смешанной формы правления «легализовать» любую гремучую смесь властных полномочий;
  • отсутствие конституционных традиций и политической культуры у народа.

б) возможные возражения:

  • неприятие народом (кто с нами посоветовался?);
  • передача козырной карты в руки политиков, которые мгновенно воспользуются уязвимостью схемы в глазах электората;
  • эквивалентно узурпации власти узким слоем партийных боссов и соответственно узким кругом крупных промышленно-финансовых групп;
  • отсутствует прямая политическая ответственность конкретных политиков перед народом, что не позволит появиться когорте новых государственных деятелей;
  • недолговечность существования.

Откровенно говоря, автору этих строк наиболее логичной и перспективной, адекватной и эффективной формой правления в Украине представляется та модель власти, которая уже более 200 лет функционирует в США, то есть президентская.

Думается, что политик, представивший обществу именно этот проект, вправе претендовать на миссию лидера нации, поскольку его проведение в жизнь неминуемо должно быть освящено общенациональным референдумом, а значит, будет предполагать предварительное повсеместное правовое просвещение народа и становление гражданского общества в Украине.

Предложенная форма правления также способна обеспечить развитие и достойное место страны в геополитической системе.

Однако, о вкусах, как известно, а тем более в политике, не спорят.

Посему убежден, что выбор формы правления — это исключительная прерогатива граждан Украины. Более того, именно в процессе осуществления этого выбора мы получаем уникальный исторический шанс: помочь разрозненному, обездоленному и разочарованному во всем и вся населению страны консолидироваться в единый и суверенный украинский народ. Так не будем же очередной раз лишать наших соотечественников их естественного права на свободу определять свою историческую судьбу.

Президент Института демократии и прав человека, заслуженный юрист Украины

загрузка...
Loading...

Загрузка...

Потеря связи с людьми — путь к политическому краху

Отсутствие связи избирателя и депутата способно привести к политическому краху не...

Штабной период

Штабная форма управления таким сложным механизмом, как экономика, не может быть...

«Большой брат» будет следить за нами круглосуточно

Замена бумажных трудовых книжек электронными — это тотальный контроль над каждым...

Круговая оборона «Пьемонта»

В противостоянии с поляками украинские националисты прибегают к такой же риторике,...

Планшет, не заслуживающий беспокойства

Хочу поздравить всех пользователей Windows 7, коих в мире насчитывается 400 млн. человек. 14...

Лучший случай — организованный

Политическая воля позволяет поддерживать режим свободной конкуренции, предотвращая...

Загрузка...

«Трудовое евангелие» от власти: украинцы с правами...

Власть хочет оставить работника один на один с интересом и волей работодателя

Зе-дрессировка

Зе-команда пытается официально институционализировать карманную организацию...

Десакрализация иллюзий

Только преодолев внешнюю зависимость в кадровом вопросе, сформировав национальный...

«Позвони мне, позвони»

С той поры, как появилась мобильная связь, телефонное мошенничество приняло характер...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Loading...
Получить ссылку для клиента

Авторские колонки

Блоги

Idealmedia
Загрузка...
Ошибка