От медицинской тактики до медицинской стратегии

21 Мая 2018 3

Воины 58-й бригады вместе с семьями в Реабилитационном центре «Тисовец»

Военно-медицинская отрасль и система медицинской и психологической реабилитации — не менее важные сферы реформирования оборонного сектора, нежели обеспечение армии современным вооружением, налаживание системы органов военного управления, логистики и кадрового менеджмента по натовским образцам.

Опыт стран, проводивших активные военные кампании, особенно США и иных участников альянса, показывает: оперативность и качество оказания медпомощи на поле боя, в госпитале, а потом и адекватность реабилитационных программ влияют на боеспособность как отдельных частей, так и армии в целом.

Украина здесь имеет определенные достижения: решено много тактических вызовов, благодаря волонтерам, мобилизации государственных ресурсов и помощи иностранных партнеров уже нет дефицита санинструкторов, войска насыщены аптечками и необходимым оборудованием, значительно лучше ситуация с санитарным и эвакуационным транспортом, но это только начало пути к совершенствованию.

Показательным стало недавнее заявление начальника Главного военно-медицинского управления Минобороны полковника медицинской службы Игоря Хоменко, что благодаря квалифицированной медпомощи до 93% раненых и больных военных возвращаются в строй. Это говорит о том, что работает достаточно эффективная система. Правда, это не значит, что она совершенна. Но текущие результаты впечатляют: на территории боевых действий находится 4 мобильных госпиталя и 10 передовых хирургических групп. Поэтому 80% раненых в течение так называемого золотого часа получают надлежащую помощь, а смертность на этапе эвакуации уменьшилась до 1,35%. За 6–8 часов раненного в сердце есть возможность доставить в медучреждения Харькова, а через 12 часов — в Национальную академию медицинских наук и Национальный институт сердечно-сосудистой хирургии им. Амосова в Киеве. Раненных в глаза через 4–6 часов из мобильных госпиталей доставляют в спецклинику в Днепре.

В практическом смысле шагом вперед стало открытие в прошлом году 205-го учебного Центра тактической медицины, где программы подготовки стандартизированы в соответствии с принципами подготовки боевых медиков НАТО. Здесь смогут готовить до 600 специалистов в год. Также неплохие перспективы открывает начало внедрения медицинской информационной системы в Вооруженных силах. Воплощать эту идею помогает американская сторона. Главное ее преимущество — автоматизация многих процессов, постоянное, практически онлайн-информирование о состоянии пациента на всех этапах оказания ему помощи. Пока больного будут транспортировать, например, из харьковского госпиталя в Киев, столичные хирурги получат полный пакет данных о нем и смогут обсудить будущую тактику и особенности операции. Также это уменьшит бумажную работу для врачей, улучшит учет и использование лекарственных средств, медицинского имущества, техники. Похожая модель действует в бундесвере, где выстроена единая управленческая военно-медицинская вертикаль.

Наших воинов лечат дельфины и пчелы

Решив ряд насущных проблем тактической медицины, Минобороны больше внимания уделяет налаживанию системы оздоровления. На одном из совещаний в Главном военно-медицинском управлении под руководством замминистра обороны генерал-майора Олега Шевчука обсуждали возможное улучшение санаторно-курортного лечения военных и их семей и проведение медицинской, медико-психологической реабилитации в ведомственных учреждениях. В частности таких, как Центральный военный санаторий «Приморский», центры медицинской реабилитации и санаторного лечения «Пуща-Водица» и «Трускавецкий», Центральный военный клинический санаторий «Хмельник». Оборонное ведомство имеет 5 центров медицинской реабилитации и санаторного лечения с совокупным фондом 1650 койко-мест.

Отмечу, что в Минобороны действует программа психологической реабилитации воинов. В прошлом году расходы государства на проведение реабилитационных мероприятий для военнослужащих составили 18,5 млн. грн.

В том же «Трускавецком», например, есть отделение медико-психологической помощи участникам АТО и членам их семей. С начала военных действий здесь прошли реабилитацию более 1,7 тыс. военных, а в этом году здесь готовы принять 970 участников боевых действий. Среди новых программ — комплексные спецпроцедуры с эффектом снятия боевого стресса, апитерапия (лечение с помощью пчел и продуктов пчеловодства) и дельфинотерапия.

Следует знать, что «Трускавецкий» специализируется на лечении расстройств психики и болезней пищеварения, «Хмельник» тоже помогает преодолеть проблемы с психикой, а еще — травмы и отравления, патологии костно-мышечной системы. «Пуща-Водица» славится целебным воздействием на органы дыхания. А в Реабилитационном центре учебно-спортивной базы зимних видов спорта МОУ «Тисовец» открыли пилотный проект психологической и физкультурной реабилитации. Здесь уже побывали бойцы 72-й ОМБр вместе с домочадцами. Многие участники АТО проходят медико-психологическую реабилитацию за рубежом. Так, недавно в Грузии на десятидневном восстановлении побывала группа украинских военных.

Реабилитация должна быть комфортной

— Медицинская реабилитация у нас работает нормативно и базово, — говорит заместитель министра обороны генерал-майор Олег Шевчук. — Именно на ее развитии концентрируем значительные усилия. В этом помогает государство и местные власти. К примеру, для медицинской реабилитации Нацбанк Украины, в соответствии с правительственным распоряжением, в прошлом году передал Минобороны помещения в жилом массиве Троещина в Киеве и поселке Затока Одесской обл. Там обустроены заведения медицинской реабилитации, где военные после ранений или тяжелых заболеваний проходят восстановление под профессиональным наблюдением.

В первом из упомянутых объектов открыто отделение восстановительного лечения Главного военного клинического госпиталя с прекрасными возможностями реабилитации и оздоровления. Там есть бассейны: 25-метровый и для гидрокинезотерапии, тренажерный зал, массажные кабинеты, современная локация физиотерапии и т. п.

А вот психологическая реабилитация действительно нуждается в других подходах — ее нельзя отнести к рядовой медицинской услуге. Уже начата совместная работа с ведомством, непосредственно отвечающим за функционал психологической реабилитации, — Минздравом. У нас идет плановый диалог, чтобы ресурс на организацию собственной системы полноценной психологической реабилитации, которого у нас еще нет, таки появился у Минобороны и мы могли полноформатно заниматься психологическим состоянием военнослужащих. И этот ресурс должен предусматривать финансовую, нормативную и институциональную компоненты. Работа в этом направлении продолжается. Мы хотим в подобных заведениях создавать своеобразные мультипрофильные отделения, чтобы кроме реабилитационных процедур, гармонизации душевного состояния, военнослужащие и ветераны получали и стоматологические услуги, могли померять давление, услышать совет от кардиолога.

Итоги четырех лет АТО показывают: наше государство не было технически и системно готово к такому потрясению, как война. О состоянии танков-самолетов и наличии профессиональных военных говорилось и говорится много. Но не стоит забывать: фактически на том же уровне «ужаса» украинцы воспринимали ту реалию, что в стране практически не существовало системы психологической реабилитации военнослужащих, их адаптации к мирной жизни. Конечно, это еще даст о себе знать в будущем.

Однако под шум часто не совсем справедливой критики оборонное ведомство все-таки стремится создать сеть учреждений реабилитации. Это не так просто, как кажется. К примеру, медицинскую и психологическую реабилитации общепринято различают, ими даже занимаются разные ведомства. Хотя очевидно: здоровье телесное и душевное тесно связаны. Нужно заботиться о том, чтобы лучше адаптировать наших военных к перегрузкам на линии соприкосновения (как физическим, так и моральным), чтобы потом не тратить ресурс на некоторые компенсационные меры реабилитации после выполнения ими боевых задач.

Олег Шевчук говорит, что МОУ находится на этапе выбора собственной модели реабилитации военнослужащих. Конечно, для этого изучают и зарубежный опыт. Наибольшую помощь в этом деле оказывают советники и партнеры из США и Канады. Особое внимание концентрируют именно на налаживании эффективного психологического восстановления военных в украинских условиях. Так, Соединенные Штаты имели значительные проблемы с психическими состояниями участников военных кампаний во Вьетнаме, Афганистане, Ираке и т. п. В каждом конфликте их профильные специалисты находили что-то новое, актуальные выводы, приводившие к изменениям в системе реабилитации. Самое ценное то, что американцы свои наработки хотят передать Украине в ​​формате рекомендаций, тренингов и другой помощи, в том числе технической.

— Не только военные нуждаются в помощи, но и их семьи, — указывает Олег Шевчук. — Им стоит советовать, как встретить отца или сына, вернувшегося с передовой, как реагировать на его возбужденное состояние. Объяснить, как действовать, когда он плохо спит или ругается беспричинно. Переход от войны к мирной жизни не всегда прост. Поэтому мы совершенствуем свой опыт и не отказываемся изучать практику зарубежных партнеров. Конечно, уже накоплен определенный объем статистических данных по медицинской реабилитации, и даже можно говорить об определенном моделировании процессов и потребностей в ресурсах, которые ожидаемо следует готовить в будущем. То есть мы хотим наладить систему реабилитации, причем комфортную для военных.

Мы достигли сдвигов в реформировании военно-медицинской сферы, в частности благодаря помощи партнеров из НАТО. Нам советуют не снижать темп и достичь большего прогресса до июльского саммита альянса.

«Украина строит свой самолет на лету»

— После шестилетней кампании в Ираке и Афганистане мы поняли: наша система психологического обеспечения требует значительных изменений, — говорит  старший советник США по медицинским вопросам посольства США в Украине Джим Кэхилл. — Самым большим вызовом был вопрос, как обеспечить легкий доступ к помощи военнослужащим, если они решили, что она им нужна. Украинцы теперь многое делают из того, что нам когда-то пришлось выполнить. То есть вводят психологов в боевые подразделения, причем на тот уровень, где эти специалисты находятся в том же болоте или окопе с бойцами, вместе с ними едят и спят. И таким психологам доверяют куда больше.

— Какие критические вызовы перед украинской военной медициной?

— Прежде всего напомню: в результате структурных изменений, произошедших при прежнем руководстве МОУ, значительная часть военно-медицинской инфраструктуры прекратила свое существование. Поэтому Минобороны пришлось фактически «на лету строить свой самолет».

Один из крупнейших вызовов — необходимость найти баланс между планами и их реализацией. Есть много хороших идей, однако эту реформу надо поддержать и обеспечить ресурсно. Украина сталкивается с вызовами, которые ранее никогда не встречались. В последний год я стал свидетелем создания Главного медицинского управления МОУ, и это решение уже приносит свои плоды.

Первые серьезные изменения произошли с принятием стандартов первой медпомощи базового и расширенного уровней. Благодаря усилиям украинцев и американцев удалось подготовить много военных инструкторов. И старт обучения боевых медиков в «Десне» — чрезвычайно важный момент для Украины, следующий этап после начальных успехов.

В Украине много говорят о проблемах в эксплуатации первых партий «Богданов». Но и у нас всплывали недостатки во время дебютной эксплуатации «Хамвеев»! Однако благодаря обратной связи с войсками удалось внести много конструктивных изменений. А из-за бюджетных ограничений в США возникла задержка в определенных военных реформах. Однако не стоит сдаваться, надо делать свое дело. Вот недавно мы разработали спецконтейнеры для стандартного медицинского оснащения. Один отвечает базовым требованиям и предназначен для санитарного транспорта, а другой — для хирургической группы. Пытаемся стандартизировать все типы медицинских наборов, чтобы медики могли полноценно работать даже в жестких условиях эвакуации.

— Какие темы актуальны во время ваших встреч в Минобороны Украины?

— Многие переговоры идут по теме определения критериев в выборе санитарного транспорта. В частности, с нами консультируются, какая база — гусеничная или колесная — для этого лучше. По крайней мере, я знаю, что частое применение санитарного гусеничного транспорта в АТО провоцировало вражеский огонь, ведь такая техника больше себя демаскирует из-за значительного шума.

Также много деловых разговоров ведется о системе реабилитации участников боевых действий, которая имеет два фокуса: физический и психологический. В ваших отдельных ведомствах есть хорошие идеи и достижения в этой теме, но вам надо лучше координироваться. По крайней мере, у меня возникает впечатление, что ведомства во многих аспектах не привыкли информировать друг друга.

— Каковы в США стандартные процедуры реабилитации военных, возвращающихся из района боевых действий?

С возвращением они проходят медосмотр, их опрашивает психолог, проводя углубленное тестирование. Это часть общего процесса, когда бойцы сдают вещи и вооружение и проходят информативный брифинг. Мы знаем: военные понимают, что если на вопрос о проблемах они будут отвечать утвердительно, их задержат дольше и семью они увидят позже. Поэтому их нужно аккуратно склонить к открытому и искреннему контакту с психологом.

У вас есть все ресурсы, чтобы их использовать для восстановления контактов в семье военного, вернувшегося из длительной опасной командировки или с войны. В США в начале любой операции военнослужащие проходят курсы боевой устойчивости, или боевой философии, — это помогает человеку понять, что его ожидает в полевых условиях. Во время боевого развертывания есть группы, контролирующие состояния боевых стрессов. Они выезжают на места с подразделениями и возвращаются с ними на ротацию. И если происходили какие-то инциденты, они проводят дебрифинги (одноразовая структурированная психологическая беседа с лицом, пережившем экстремальную ситуацию или психотравму с целью уменьшения причиненного психологического вреда. — Авт.), обсуждение ситуаций, инициируют отдельные курсы по возврату к гражданской жизни.

Санаторно-рекреационные заведения — замечательный ресурс. Это такие места, которые можно использовать до развертывания подразделения, а затем и после возвращения, чтобы соединить семью. То есть у нас отводится специальное время на реинтеграцию и декомпрессию по возвращении с боевых заданий. И здесь очень важным является увлечение военных спортом, которое надо поддерживать. С радостью воспринимаю успехи украинцев на Invictus Games — военным всегда нравятся такие вещи. Для военных всего мира это общая черта. Также наши и ваши военные, даже лежа в госпитале после ранения, хотят быстро вернуться к побратимам.


Читайте последние новости в Украине и мире на страницах «2000» и в социальных сетях FacebookTwitterLivejournal, а также Telegram


Загрузка...

Порошенко подписал указ о спортивной реабилитации...

Президент Украины Петр Порошенко подписал указ о спортивную реабилитацию участников...

Пострадавшую в кровавом ДТП в Харькове Оксану...

В реабилитационном центре, куда поместили Оксану, выздоровление будет проходить...

Реабилитация по-украински

Реабилитации требуют все 100% побывавших на передовой

В религиозной организации Харькова насильно...

Организаторам разоблаченного «центра по борьбе с наркоманией и алкоголизмом»...

Загрузка...

Беларусь: 80 тонн помощи

Одна из колонн отправится в Краматорск, вторая -- в Северодонецк.

Страх или жадность

Правительственный кризис разрешился малой кровью. Первой жертвой еще не созданного...

Плодородие как миф

У нас распаханность доходит до 78% – максимальная для всех стран Европы и, кажется,...

Drive в драйвe, или Карго-культ Омеляна

Политики выступают медиаторами между просителями и высшими силами, играя роль...

Эксперт по моральным страданиям

В Украине может появиться новая специальность, представители которой будут обладать...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка