Пока они спали

№47(931) 22 — 28 ноября 2019 г. 20 Ноября 2019 4.4

От 500 миллиардов кубометров природного газа содержится в т. н. спящих месторождениях Украины, которая при этом крайне нуждается в собственных энергоносителях. О том, как можно «разбудить» эти запасы, и что дает рост газодобычи рассказывает директор компании SELA ENERGY XXI Юрий НАГОРНЯК.

Примерно 73% всего газа в нашей стране добывает государственное АО «Укргаздобыча» (УГД) — дочерняя компания НАК «Нафтогаз Украины». В прошлом году предприятия компании добыли 15,496 млрд. куб. м природного газа. И это беспрецедентные объемы производства энергоносителя за всю историю независимости. Так, в декабре 2018 г. компания закрепила рекордное значение среднесуточной добычи на уровне 43,7 млн. куб. м, что почти на 1,3 млн. куб. м больше показателей аналогичного периода 2017 г.

Цепная реакция

— Юрий Николаевич, до недавнего времени вы занимали должность директора по добыче УГД. Напомним, что впервые за долгие годы эта компания начала работать с прибылью. За счет чего были достигнуты такие показатели?

— В 2015 г. Олег Прохоренко (председатель правления УГД в 2015—2019 гг. — Авт. ) пригласил меня в компанию с целью создания технологической платформы, центра технологической компетентности, которая на тот момент была, скажем так, не на достаточном уровне. С точки зрения увеличения интенсификации добычи природного газа, современные технологии встречались тогда в Украине достаточно редко.

Достижения УГД стали возможны, прежде всего, благодаря слаженной командной работе. Были консолидированы усилия на всех уровнях АО «Укргазодобыча» вплоть до полей и сервисных филиалов.

НАК «Нафтогаз Украины» обеспечила инвестирования в модернизацию действующего и покупку нового оборудования. Оказана максимальная поддержка в создании нефтесервисного рынка, который тогда был еще слишком мал для планируемых объемов добычи.

— Но что дает развитие собственной газодобычи обычному украинцу? Бытовому потребителю газ будет обходиться дешевле? Либо социальное благо вернется гражданам в виде новых рабочих мест, развития депрессивных регионов и т. п.?

— В первую очередь нужно говорить о создании рабочих мест. Мы изучали этот вопрос, в т. ч. зарубежный опыт. Так вот на одного сотрудника любой газодобывающей компании работают в мультипликаторе четыре представителя обслуживающих предприятий — нефтесервисных, машиностроительных (спецтехника), легкопромышленных (спецодежда и спецобувь) и других. Перечислять можно долго.

Кроме того, существует и т. н. «третий эшелон» компаний, которые не так явно вовлечены в производственную цепочку газодобычи. Из этой группы предприятий на одного сотрудника газодобывающей компании работает еще 10 представителей различных фирм — охранных структур, пищепрома, производства и поставки топлива и масел, экспортно-импортные операции с разными товарами и т. д. и т. п.

Т. о. на 20 тыс. человек, занятых в УГД, приходится до 200—300 тыс. работников из различных отраслей. Перемножьте получившуюся цифру еще на 2—3 членов их семей, и мы получим достаточно большое вовлечение украинцев в газодобычу. Это огромный драйвер для развития экономики страны в целом.

Приведу только два примера не смежных отраслей, которые тем не менее вовлечены в производство природного газа. Так, дорожная инфраструктура добывающих компаний в стране никогда не строилась. Дело в том, что основная операционная деятельность компании происходит на черноземе, поэтому спокойно доехать до скважины можно в течение менее шести месяцев в год, ведь с октября по конец апреля бездорожье, работа в поле фактически останавливается на недели.

Мы понимали, что теряем драгоценные дни, которые потом обернутся недобытым газом. Поэтому начали изучать возможность строительства дорог к объектам, где происходит бурение либо ремонт скважин. И пришли к неутешительному выводу, что в нашей стране создать подобную инфраструктуру достаточно тяжело — просто уже нет в нужном количестве даже материалов для сооружения таких дорог.

Или возьмем азот. Ранее он не применялся в процессе освоения скважин или продления сроков их эксплуатации. Но когда мы перешли в промышленных масштабах на технологии с использованием азота, то оказалось, что украинские предприятия не готовы обеспечивать ритмичность поставок вещества на месторождения.

Теперь относительно развития регионов. С 2016 г. мы начали плотно работать с сельскими советами и объединенными территориальными громадами (ОТГ). В конце концов, тяжелая техника компании УГД пользовалась дорогами, которые проходят через маленькие населенные пункты. Понятно, что дорожное полотно там нужно было ремонтировать. Но этим мы не ограничивались — приводили в порядок сельские школы (ремонт зданий и покупка компьютеров) и другие объекты социальной инфраструктуры.

А в 2018 г. произошло очень важное событие — децентрализация ренты за добытый газ (этот налог стали оставлять на местах), что послужило большим толчком в развитии регионов. И сегодня те населенные пункты, рядом с которыми добывают газ, крайне заинтересованы в увеличении производства УГД.

Теперь вопрос цены природного газа для населения. Чтобы ее снизить, необходима серьезная законодательная работа. Это вопрос не только добычи. Обойтись без стимулирующей роли государства невозможно. К сожалению, до 2016 г. этой проблематикой занимались крайне мало. Государство увеличивало рентную плату, взымало налог на прибыль, но вопрос инвестиций в отрасль, чтобы добыча газа росла, его не интересовал.

А увеличивать либо уменьшать ренту — это не тот инструмент, которым можно стимулировать добычу. Во всем мире оперируют соглашениями о разделе продукции. Т. е. государство получает еще и продукцию — газ, который можно использовать для обеспечения малоимущих слоев населения. В развитых странах Госбюджет не является инструментом финансирования роста стратегических секторов экономики.

Это тонкий чувствительный механизм, его нужно тщательно просчитывать. Он не может работать в форме разового законодательства. Например, Филиппины с 1990 г. нормы, касающиеся инвестирования в добычу, меняли семь раз. У нас — не корректировали ни разу, хотя этот инструмент в Украине не работает. Поэтому заявить, что увеличение добычи в отдельно взятой компании напрямую влияет на снижение цены природного газа, — это лукавство. В данном случае законодательство — первично, экономика и бизнес — вторичны.

— Помимо законодательного несовершенства, какие еще факторы тормозят развитие нефте- и газодобычи в Украине?

— Для развития добычи в любой точке мира необходимы две вещи — инвестиции и технологии. Для масштабного развертывания добычи технологий нам не хватает. Ведь Украина, к сожалению, не является сейчас страной, которая такие технологии производит. Казалось бы, не сложно купить их за рубежом. Но сначала технологии нужно привезти, допустим, из США. Затем растаможить. Потом адаптировать их под уже не существующий, но условно действующий у нас ГОСТ. Получить все разрешения и легализацию на персонал. В итоге стоимость такой технологии будет зашкаливать. При этом на Западе все прекрасно знают, что иметь дело с украинской бюрократией просто опасно.

Кроме того, наша страна ныне не является рынком, который обеспечивает большой объем добычи на долгосрочный период. Это означает, что крупные игроки и носители технологий не рассматривают Украину в качестве потенциального рынка роста. И это главная причина того, что дешевая и доступная американская технология стоит у нас гораздо дороже, чем у себя на родине.

О законодательной неповоротливости в вопросах финансовых вложений в отрасль я уже говорил. Но у нас еще и горизонт планирования инвестиций слишком короткий. Меняется власть — меняются векторы. Ренту то уменьшают, то поднимают. Недавно я слышал, что средняя продолжительность работы министра в нашей стране — 11 месяцев. Это тоже проблема. Нужна долгосрочная программа, которая бы не менялась хотя бы два-три года.

Крупные игроки нефтегазового рынка прекрасно понимают риски, с которыми они могут столкнуться в той или иной стране. Но все-таки очень важен элемент возможности применения технологий. А это — наличие профильных институтов и техникумов, как следствие — достаточное количество подготовленного персонала. Состояние дорожной и железнодорожной инфраструктуры. Скорость работы таможни и других надзорных служб — для многих компаний из-за рубежа их работа не кажется понятной и прозрачной. Это преграды, которые нужно убирать в первую очередь.

Скрытые ресурсы

— Ныне вы возглавляете нефтесервисную компанию SELA ENERGY XXI. Что нового может ваше предприятие предложить рынку? Каков ожидаемый эффект от работы компании?

— Компания создана как экспертная платформа с целью разделить риски с недропользователями. SELA на иврите означает «гранит». Как известно, источниками, содержащими газ в Украине, являются плотные коллекторы (горная порода, содержащая пустоты. — Авт.). А «XXI» в названии говорит, разумеется, о технологиях нового века. Т. е. хотим применить наш опыт для помощи частному недропользователю (за последние четыре года с коллегами произвели около 3,5 тыс. внутрискважинных операций — это очень много).

Кроме того, в Украине существуют компании, которые не имеют возможности быстро адаптировать новые технологии. Им не хватает понимания, какие имеются риски и как их уменьшить. Как организовать форсированное финансирование для месторождений? Нефтегазодобычу можно сравнить с современным строительством. Никому не интересно строить здание 20 лет. Нельзя сегодня вложить $100, завтра не тратить ничего, а послезавтра принести $200. Это так не работает — нужно ритмичное финансирование.

В нашей стране есть недропользователи, которые не могут обеспечить форсированное финансирование работ в соответствии с объемами их месторождения. У компании есть значительные запасы газа, но нет финансовой возможности привлечь качественные экспертизы — геологическую, технологическую, оценить риски и увеличить добычу на месторождении.

Поэтому наша идея заключается именно в этом — соединить опыт, экспертизу и финансирование. Создать своеобразный мостик между частными недропользователями и всеми технологиями современного нефтегазового рынка.

— Я вас правильно понимаю: в Украине имеются действующие месторождения, на которых просто не ведется добыча, потому что недропользователи не могут, по разным причинам этого делать, хотя и владеют на него правами? И именно ваша компания предлагает собственникам варианты оживления полумертвых месторождений?

— Предпочитаю употреблять термин «спящие месторождения». Работает это примерно так. Делаем полный геологический аудит объекта по резервуару и технологическое исследование по существующей скважинной инфраструктуре. Затем подбираем технические решения, которые могли бы реанимировать это месторождение. И если экономическая модель показывает, что заниматься добычей на объекте имеет смысл, приступаем к работе.

— И сколько лицензий у нас выдано на такие «спящие» месторождения?

— По разным оценкам, от двух ста.

— А если перевести эту цифру в кубометры природного газа?

— Это сложно подсчитать. Потому что геологические материалы устаревшие, и многие из них были либо существенно недооценены, либо слишком переоценены. Большинство экспертов считают, что ресурсная база Украины составляет около 900 млрд. куб. м природного газа. Но, скорее всего, эта цифра больше. Современные технологии сделали возможным постоянное увеличение сырьевых запасов.

К примеру, когда я 20 лет назад закончил университет, ресурсная база планеты оценивалась примерно в 1 трлн. условных единиц, сейчас — более 4 трлн. Мы постоянно слышим, что нефть и газ скоро закончатся, но добыча из года в год только растет. К примеру, Россия освоила только 10% своих ресурсов нефти и газа.

— Давайте поговорим о функциях отраслевых ассоциаций. Считается, что такие структуры нужны украинскому бизнесу. Помимо важности этого инструмента для защиты инвестиций (о чем много говорят, в частности, специалисты по отражению рейдерских атак), можно подчеркнуть просветительскую функцию ассоциаций. Иными словами, необходимость широкого информирования населения, чтобы, к примеру, термин «гидроразрыв пласта» не воспринимался в качестве предвестника Апокалипсиса*.

— Просветительская роль отраслевых ассоциаций крайне важна. Мы столкнулись с тотальным непониманием, когда проводили первые операции гидроразрыва пласта в 2016 г. Протестные движения в Болгарии, во Франции, в Польше даже заблокировали в свое время разработку месторождений в этих странах.

На самом деле происходит подмена определений. Просто люди не до конца понимают эти процессы. Разумеется, через отраслевые ассоциации, профильные учебные заведения, специализированные мероприятия нужно доносить до обывателя правду об этой технологии.

Помните, сколько было шума вокруг электромагнитного излучения мобильного телефона? Эта технология тоже прошла длительный период непонимания. Пока в 2014 г. Всемирная организация здравоохранения официально не заявила, что в результате 20-летних исследований каких-либо неблагоприятных последствий для здоровья, вызываемых пользованием мобильными телефонами, не установлено. Наоборот, наличие мобильной связи может спасти жизнь и здоровье человека — ведь телефон дает возможность вовремя вызвать помощь.

Так же и с нефтегазодобычей. Самое грязное для экологии, что делала отрасль, происходило еще лет 20 назад. Сегодня к добыче во всем мире экологические требования настолько высоки, что использовать технологии, которые приносят невероятный ущерб природе и человеку, просто невозможно.

Еще один важный момент. Ассоциации выполняют функции поддержания имиджа ее участников. Компании с плохой репутацией, скорее всего, не являются членами того или иного отраслевого объединения. Наоборот, фирмы, которые постоянно срывают контракты, нарушают производственную дисциплину, не вовремя платят зарплату и неаккуратно рассчитываются с подрядчиками, как правило, из ассоциаций исключаются. Именно отраслевые объединения становятся территорией, где соблюдают правила игры.

Наконец, ассоциации ведут серьезную работу в поддержку различных законодательных инициатив. Между властью и бизнесом должен быть мостик. Профессионалы отрасли не всегда могут донести понятно свою мысль до депутатского корпуса.

К примеру, в т. ч. благодаря деятельности Ассоциации газодобывающих компаний и Ассоциации недропользователей изменилось в лучшую сторону отношение к инвестициям в отрасль в принципе. Но это только начало пути.

Справка «2000»

SELA ENERGY XXI — это инвестиционный акселератор для нефтегазовых активов.

Компания реализует комплексные решения для разработки месторождений с опцией собственных инвестиций.

www.facebook.com/SelaEnergyXXI/

*Гидравлический разрыв пласта (ГРП) — один из самых эффективных методов нефтеотдачи и интенсификации притока жидкости и газа к скважинам. Вокруг этого метода добычи до сих пор существует множество спекуляций. Утверждается о якобы сильном экологическом вреде ГРП. Многие эксперты связывают данные домыслы с нечистоплотной конкурентной борьбой между крупными игроками мирового рынка природного газа.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

загрузка...
Loading...

Загрузка...
Загрузка...

Благие кредитные намерения

Прежде чем получить поддержку из европейских фондов, инициаторам правительственной...

Грозное чье-то судно

Имея развитую инфраструктуру кораблестроения, Украина намерена закупать военные...

Аресты и кредиты

Следствием давления правоохранительных органов на топ-банкиров Нацбанка может стать...

Кафетерий в 100-летней башне

В Шевченковском р-не областного центра восстанавливают уникальную водонапорную башню...

Масаракш. Башни Зеленского

Уже первый пункт президентского указа, связанный с журналистской деятельностью,...

Бизнес, который построил Джек

Самое опасное — не искусственный интеллект, а жадность. Ядерные бомбы — это...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Loading...
Получить ссылку для клиента

Авторские колонки

Блоги

Idealmedia
Загрузка...
Ошибка