МОДЕРНИЗАЦИЯ vs РЕФОРМИРОВАНИЕ

№16 (555) 22 - 28 апреля 2011 г. 21 Апреля 2011 0

Почти двадцать лет независимости плюс несколько лет горбачевской «перестройки» нам твердили о необходимости реформирования — экономики, политической и судебной системы, местного самоуправления и т. п. Были ли за это время проведены реальные реформы и каковы их результаты — вопросы субъективные, для многих — риторические.

Но вот в последнее время на постсоветском пространстве все чаще звучат призывы к модернизации, последнее послание президента Виктора Януковича к Верховной Раде даже было озаглавлено «Модернизация Украины — наш стратегический выбор».

Интуитивно разница между «реформированием» и «модернизацией» ощущается даже на уровне особенностей словоупотребления. Но не преувеличиваем ли мы эту разницу, возможно, использование нового термина для обозначения преобразований — лишь веяние преходящей моды?

Слово против слова

Если ничего не делать в ожидании бурного экономического подъема, роста конкурентоспособности государства либо даже иностранных инвестиций, то особых отличий между «реформированием» и «модернизацией» можно и не почувствовать. Ну а если эти термины воспринимать еще и как руководство к действию, то разница оказывается весьма существенной.

Классический пример — Япония и Турция, начавшие свои преобразования еще во второй половине ХIХ в. Первая благодаря модернизации буквально за 30 лет — в конце ХIХ в. — вошла в число мировых держав, и это положение не поколебал даже ужасающий разгром во Второй мировой войне. Вторая уже более ста лет занимается реформированием, но результаты, хотя и заметны, но весьма скромны...

Что же мы понимаем под реформированием? Это прежде всего приведение политических, финансово-экономических и общественных институтов государства в соответствие с некими «общепризнанными нормами», каковыми, например, для Украины являются нормы Евросоюза. В то же время модернизация — это приведение экономики страны в конкурентоспособное состояние в соответствие с требованиями современности. С либеральной точки зрения реформирование — необходимая предпосылка модернизации. А модернизация, соответственно, — естественное следствие реформирования. На практике же первое со вторым не находятся в причинно-следственных отношениях...

Сегодня реформирование — синоним модели догоняющего развития, согласно которой реформируемая страна идет по пути, уже проложенному экономически развитыми странами. Для Украины как европейской страны таким ориентиром являются страны т. н. старой Европы. В результате догоняющая страна, что называется, по определению отстает от государств, выбранных в качестве идеала. Более того — этот разрыв имеет тенденцию к увеличению в силу меньшей конкурентоспособности реформируемой политико-экономической системы по сравнению со стабильно развивающейся. И переход Украины на стандарты ЕС только усугубляет эту разницу в конкурентоспособности.

Даже, казалось бы, благое дело — переход к общим стандартам в системе образования в рамках Болонского процесса — в первую очередь оборачивается негативной стороной — усилением «утечки мозгов». Ведь стандартизация высшего образования стимулирует и облегчает для лучших украинских студентов трудоустройство за рубежом — в отсутствие конкурентоспособных предложений от отечественных работодателей. А возможное создание Зоны свободной торговли с ЕС в первую очередь еще больше облегчит европейскому товаропроизводителю доступ на отечественные рынки, а вот паритетный доступ украинских товаропроизводителей на рынки Евросоюза — под большим вопросом.

Интересное наблюдение: даже в рамках, казалось бы, единой финансово-экономической системы, каковой является Евросоюз, легче всего кризис перенесли страны старой Европы. Больнее же всего он ударил по «новичкам» (Латвия, Литва, Венгрия) и периферийным государствам (Греция, Португалия, Ирландия, Испания), именно по тем, кто выбрал догоняющую модель развития.

Что же касается Польши, которую у нас принято в последнее время брать за образец, то она прошла кризис без особых потрясений, но недешевой ценой — госдолг увеличился с 45% ВВП на начало 2009 г. до 56% ВВП на начало 2011 г. Так что «польский вопрос» нуждается в дальнейшем изучении.

В отличие от реформирования, модернизация представляет собой модель опережающего развития, когда государство определяет направления «прорыва» и сосредотачивает все усилия на достижении мирового либо регионального лидерства в нескольких экономических сферах. При модернизации интересы частного капитала подчиняются национальным интересам (как минимум по стратегическим направлениям развития); в ответ частный капитал (в т. ч. и иностранные инвесторы) получают определенные льготы и преференции.

Ниже мы разберем ряд современных примеров успешной модернизации и увидим цену, которую за нее пришлось заплатить...

Проблема масштаба и цена вопроса

Чаще всего как пример успешной модернизации приводят Китай. Действительно, если судить по цифрам роста и телевизионным репортажам, экономические успехи этой страны за последние двадцать лет выглядят впечатляюще. Сегодня республика — официально признанная вторая экономика мира, а по альтернативным подсчетам даже первая.

Однако, как и всякая ускоренная индустриализация (а именно эту стадию проходит сегодня КНР), она имеет и свою высокую цену, и свою оборотную сторону.

Во-первых, китайская индустриализация идет в значительной степени по экстенсивному пути — а значит, с каждым годом Китаю требуется все больше энергоносителей, из которых Поднебесная в избытке обеспечена только углем. Что же касается нефти и газа, то их импорт с каждым годом растет, но в условиях общемирового роста спроса на углеводороды обеспечивать новые поставки все сложнее.

Китайская национальная нефтяная компания (CNPC) пытается скупать нефтяные активы по всему миру, практически везде натыкаясь на противодействие США. Ведь Вашингтону прекрасно известна ахиллесова пята китайского дракона: дефицит и высокие цены на нефть могут иметь для Пекина столь же разрушительный эффект, как избыток и низкие цены для СССР в 80-е гг. прошлого столетия.

Во-вторых, современный китайский modus vivendi — это прежде всего территориальная многоукладность экономики. Между либеральным госкапитализмом, закрепленным в 14 свободных экономических зонах на побережье (которые и являются локомотивом модернизации), и командно-административным социализмом с элементами военного коммунизма, сохраненным в ряде внутренних провинций, в Китае существует еще три переходные экономические модели в границах различных территорий. Поэтому сотни миллионов китайцев, оставаясь в рамках достаточно примитивных товарно-денежных отношений (даже с элементами натурального хозяйства), никак не связаны с процессом модернизации экономики и лишь в незначительной степени ощущают результаты бурного экономического роста своей страны.

Третья «мина замедленного действия» — демографическая ситуация. Проводящаяся властями уже много десятилетий жесткая политика «одна семья — один ребенок» решила продовольственную проблему и позволила смягчить безработицу. С другой стороны, она привела к надлому традиционной структуры китайского общества, когда младший сын оставался с родителями, обеспечивая их старость своим трудом и становясь наследником земельного надела. Сегодня же резко сократились возможности детей обеспечить старость своих родителей, что делает проблему особо острой в условиях, когда системой социального обеспечения охвачено лишь 75 млн. человек — до 6% населения.

Но еще более показателен демографический перекос в соотношении полов: китайских невест сегодня на 30 млн.(!) меньше, нежели женихов. Дело в том, что, проводя политику «одна семья — один ребенок», власти были вынуждены пойти на компромисс с традиционным обществом: китайское законодательство фактически сквозь пальцы смотрит на убийство родителями новорожденных девочек (которые, выйдя замуж, станут членами другой семьи). Кроме того, семьи, имеющие возможность определить пол ребенка заранее, нередко прибегают к аборту, чтобы предотвратить рождение «нежелательной» девочки.

Несмотря на несхожесть и экономических, и политических моделей, за модернизацию и экономический рост Индия платит аналогичную цену. Здесь около 400 миллионов неприкасаемых и представителей низших каст крайне слабо включены в процессы как производства, так и распределения ВВП, существуя в рамках натурального хозяйства и товарного обмена с незначительным присутствием денежного обращения. С каждым годом растет потребность индийской промышленности в импорте углеводородов. И, что признают сами индусы, «зеленая революция» 1970-х гг. уже полностью исчерпала себя, фермеры считают аграрный бизнес невыгодным, в результате в последние годы сокращаются посевы продовольственных культур (кроме, разумеется, экспорториентированных, таких как индийский чай). А это в условиях глобального продовольственного кризиса весьма опасный синдром.

Сегодня существующие дисбалансы в двух крупнейших странах сдерживаются благодаря специфике политических систем (де-факто однопартийная система в Китае и федеративное устройство Индии с очень сложной избирательной системой, включающей, кроме мажоритарных округов, резервирование мест для «ущемленных групп» и элементы непрямых выборов) и религиозно-культурным традициям (конфуцианство и индуизм соответственно).

Подводя итоги, так и хочется сказать: «Почувствуйте разницу с украинской действительностью, менталитетом и традицией!» Изучение опыта китайской и индийской модернизации не в поверхностном, а глубинном смысле свидетельствует о его неприменимости в украинских реалиях. В то же время принципы функционирования Шанхайской свободной экономической зоны в Китае или Бангалорского агломерата в Индии вполне можно — и нужно! — не только изучать, но и пытаться применить в отечественных реалиях.

Если опыт модернизации огромного Китая нам чаще всего рекомендуют экономисты и политэкономы левых взглядов, то опыт маленьких городов-государств Сингапура и Гонконга обычно в чести у правых (либеральных) экономистов. Особенно популярен Сингапур — в связи с недавним визитом туда Президента Украины.

Действительно, Сингапур — яркий пример государства, практически полностью искоренившего коррупцию. Наши адепты праволиберального пути с удовольствием приводят подробности: придя к власти, легендарный (и несменяемый 31 год!) премьер-министр Ли Куан Ю уволил всех судей и заменил их отличниками юридических факультетов и ведущими адвокатами. Однако такое возможно было только в маленьком государстве (на момент начала реформ в 1959 г. — менее 3 млн. человек), где де-юре премьер, де-факто диктатор имел возможность лично знать и отслеживать деятельность всех председателей судов и большинства представителей судейского корпуса. И даже бедное тогда государство могло себе позволить установить для нескольких десятков судей годовые зарплаты в сотни тысяч долларов (в 1990-х — более $1 млн. в год).

«Мы приветствовали каждого инвестора... Мы просто из шкуры вон лезли, чтобы помочь ему начать производство», — писал Ли Куан Ю. В результате «американские транснациональные корпорации заложили фундамент масштабной высокотехнологичной промышленности Сингапура». Весьма убедительным для иностранных инвесторов было то, что ряд соратников Ли Куан Ю по правительству, обвиненных в коррупции, подверглись судебному преследованию. Одних посадили, других вынудили к эмиграции, третьих довели до самоубийства — борьба с коррупцией велась без правил.

Впрочем, г-н Ли Куан Ю никогда не был сильно обеспокоен вопросами демократии и свободы слова, в чем он честно признается в книге «Сингапурская история: из третьего мира — в первый». Даже сегодня, после некоторой либерализации режима, Сингапур по свободе слова находится на 140-м месте из 167 стран, политическая система — де-факто однопартийная во главе с Партией народного действия (в парламенте несколькими депутатами представлены еще две партии — Рабочая и Реформистская).

Между прочим, по количеству приведенных в исполнение смертных казней Сингапур находится на одном из первых мест в мире; как мера наказания сохранены удары палками. Зато уровень преступности — один из самых низких в мире...

Кстати, десятки законов — например, право на второго ребенка только для женщин с высшим образованием (так в Сингапуре решена проблема «умная или красивая»), обязанность бесплатно подвозить на частных машинах возвращающихся вечером с работы, отсутствие тайны голосования — вряд ли совместимы с современными представлениями о праве.

Впрочем, законы, даже самые экзотические, в Сингапуре действительно едины для всех.

Так что, даже одобряя результаты сингапурских преобразований (главный из которых — один из самых высоких в мире ВВП на душу населения: около $40 тыс. по паритету покупательной способности), нужно понимать абсолютную невозможность применения сингапурских методов у нас, в самом центре Европы. Кроме того, задачи сингапурской модернизации были соразмерны численности населения и географическому положению страны — превращение Сингапура в финансовый и торговый центр Юго-Восточной Азии, а также (в 80-е) в центр высоких технологий.

Соизмеримый пример

Южная Корея со значительной долей аграрного сектора и населением около 49 млн. (территория — 1/6 Украины) представляется более близким образцом для подражания, нежели вышеупомянутые гиганты и карлики. И методы модернизации, использованные там во второй половине ХХ в. нам вполне понятны. Вопрос — приемлемы ли? «Модернизатор» Южной Кореи генерал Пак Чон Хи пришел к власти в 1961 г. в результате военного переворота. Амбициозная задача — превращение страны из отсталой аграрной в современную индустриальную — была не только четко поставлена, но и тотчас начала выполняться. Рост промышленного производства практически сразу же достиг 25% в год, а в середине 1970-х гг. темпы роста увеличились до 45%.

Экономическая система сочетала госкапитализм и либерализм. Но — сразу предупреждаю! — дальнейший текст читать слабонервным либералам не рекомендовано.

Ключевым принципом экономического развития стало централизованное управление. Причем правительство не только сохранило в госсобственности железные дороги, электростанции, водоснабжение, автодороги и порты — была проведена масштабная национализация, а банковская система перешла под полный контроль государства. Это позволило списать долги фермерам, установить разумные ставки по кредитам и депозитам. В отраслях, признанных ключевыми, всячески поощрялось открытие новых предприятий и, соответственно, создание новых рабочих мест. В деле защиты национального товаропроизводителя власти доходили до полного запрета импорта той или иной продукции (так, до конца 1990 г. был запрещен ввоз американских, европейских и японских легковых автомобилей).

В нашу эпоху торжества «развитого либерализма» многим, наверное, трудно поверить, что в основе южнокорейского экономического чуда, в результате которого всего за полвека ВВП на душу населения вырос почти в 300 раз, лежали пятилетние экономические планы! И именно эти планы задавали направления развития:

— первый (1962—1966) — начальные шаги на пути построения эффективной промышленности. Развитие производства электроэнергии, минеральных удобрений, нефтехимии, цементной промышленности;

— второй (1967—1971) — модернизация промышленности и развитие импортозамещающих отраслей: машиностроения, сталелитейной и химической промышленности;

— третий (1972—1976) — развитие экспортно ориентированной экономики, прежде всего тяжелой (машиностроения и кораблестроения), химической (в т. ч. нефтепереработки) и электронной промышленности;

— четвертый (1977—1981) — производство продукции, конкурентоспособной на мировых рынках. Развитие наукоемких высокотехнологичных отраслей — машиностроения, электроники, кораблестроения;

— пятый (1981—1985) — упор на высокотехнологичное производство: электронику, полупроводниковую промышленность, информационные технологии.

Начиная с шестой пятилетки резкие революционные шаги не предпринимались — модернизация была в целом завершена, Южная Корея заняла достойное место в мировой экономике и международном разделении труда. Но пятилетнее планирование сохранилось.

Кроме централизованного управления и экономического планирования, Пак Чон Хи использовал специфический национальный инструмент — чеболи, которые даже в условиях серьезных иностранных инвестиций позволили сохранить контроль над корейской экономикой в руках национального капитала.

Чеболь — это специфическая южнокорейская форма финансово-промышленных конгломератов, находящихся в собственности определенных семей и под единым административным и финансовым контролем. Именно чеболи были выбраны в качестве объектов государственной поддержки, и они уже почти полвека определяют экономическое лицо страны.

Стоит упомянуть, что в среднем рабочий день в Южной Корее продолжается почти 10 часов...

Попытка обобщения

Несмотря на всю «разношерстность» приведенных примеров, в них есть общие моменты.

1. Цели и задачи модернизации определяет государство, направления определяются среднесрочным и стратегическим экономическим планированием.

2. Модернизация осуществляется совместными действиями государственного и частного капитала, иностранных, внутренних и государственных инвестиций в условиях централизации управлением госресурсами.

3. Частный капитал и иностранные инвесторы, участвующие в программах модернизации, получают льготы и преференции.

4. Главный враг модернизации — коррупция, которая, вместо того чтобы сконцентрировать ресурсы, необходимые для преобразований, размывает их, а также отпугивает иностранных инвесторов. Поэтому борьба с коррупцией — необходимое условие модернизации.

5. Полный национальный суверенитет над политической системой и экономическими регуляторами.

6. Политическая воля к осуществлению как самой модернизации, так и к созданию всех необходимых для нее условий и предпосылок.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

загрузка...
Loading...

Загрузка...

Грязный воздух: 57 258 смертей в год

Отсутствие стратегии по выполнению Украиной международных природоохранных...

ДРАМАтическая революция

Когда греки входили в Евросоюз, их заставили вырубить все виноградники, ссылаясь на то,...

Недра нараспашку

Государственная геологическая служба презентовала «Инвестиционный атлас...

Що не так з кадрами в Україні

Україна має найбільші запаси родючих земель, вигідне географічне положення, але всі ці...

Від задимлення до штучного інтелекту

Потрібно змінювати не окремі елементи, а всю систему функціонування промисловості

Сломанный «лифт»

Из-за неудовлетворительного экологического состояния в Украине ежегодно умирают 57 258...

Загрузка...

Если щепки летят...

Принятие Верховной Радой ряда законодательных инициатив позволит распространить...

Дефицит тяжелых профессий

Уровень инженерной подготовки персонала падает, и в самом ближайшем будущем возможна...

Украинская кукуруза принесена в жертву торговому...

Падение мировых цен на основные сырьевые ресурсы приведет к неизбежному коллапсу...

Земельные фокусы. Следим за руками

Отдельные пункты законопроекта позволяют обойти количественные и качественные...

Головная боль, которая может стать хронической

Национальный состав населения полуострова заставляет задуматься: 1 млн. 700 тыс. —...

Дерево с помощью «мышки»

Если каждый человек на планете посадит одно дерево, то уровень пыли в  воздухе может...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Loading...
Получить ссылку для клиента

Авторские колонки

Блоги

Idealmedia
Загрузка...
Ошибка