Европа: вперед — к былой модели национальных государств

№3(803) 20 — 26 января 2017 г. 19 Января 2017 3 2.5

Европа сегодня переживает мучительные конвульсии самого тяжкого политического кризиса со времен Второй мировой войны. Традиционные политические партии по всему континенту утрачивают притягательность, тогда как популистское движение евроскептиков повсеместно привлекает поддержку широких кругов общества.

_______________________________
Данная статья — перевод материала, опубликованного в журнале Foreign Affairs [№5, сентябрь/октябрь 2016 г.]. © Council on Foreign Relations. Распространяется Tribune News Services

Кризис евро обнажил глубокие линии раскола между Германией и погрязшими в долгах странами Южной Европы, включая Грецию и Португалию. Между Германией и Италией возникают коллизии по таким вопросам, как пограничный контроль и банковское регуляторное законодательство. А Великобритания 23 июня стала первой в истории страной, которая проголосовала за выход из ЕС, и это решение оказалось ошеломляющим ударом для блока.

В то время как внутренняя политика сходит с рельсов здравого смысла, Европа сталкивается с новыми внешними угрозами. На востоке зловеще маячит реваншистская Россия, уже вторгающаяся в Украину и аннексировавшая Крым. На юге коллапс целого ряда государств спровоцировал миграцию миллионов жителей в сторону севера, создав идеальную среду для исламского терроризма. Теракты в Париже и Брюсселе доказали, что эти экстремисты способны наносить удары в самое сердце континента.

Весь этот беспредел в очередной раз демонстрирует, какую цену приходится платить за игнорирование геополитических бурь, бушующих вокруг Европы. Однако ЕС, глубоко травмированный кризисом евро и расколом мнений о квотах на прием беженцев, уже не выглядит достаточно сильным и единым, чтобы справляться хотя бы с внутренними неурядицами или с угрозами собственной безопасности на своих границах. И национальные лидеры европейских государств теперь обращают свои взоры каждый внутрь своей страны, приходя к выводу, что наилучший способ защитить ее сопряжен с расширением суверенитета, а не с его сужением. Судя по всему, многие избиратели разделяют эту точку зрения.

Возвращение к идеям агрессивного национализма может быть (как до боли остро демонстрирует история Европы) опасным процессом — не только для континента, но и для всего мира. Тем не менее Европа возрождающихся национальных государств представляется предпочтительной по сравнению с расколотым, неэффективным и непопулярным ЕС в его нынешнем виде. Есть достаточно оснований полагать, что европейские страны самостоятельно более успешно справятся с задачами по сдерживанию России, разрешению мигрантского кризиса и борьбе с терроризмом, чем под эгидой этого союза.

Все менее сплоченный союз

На протяжении ряда лет после завершения Второй мировой войны многие европейские лидеры, приводя убедительные аргументы, доказывали, что уйти от кровавого прошлого и добиться процветания континент сможет лишь при условии единства. В итоге в 1951 г. Бельгия, Франция, Италия, Люксембург, Нидерланды и ФРГ создали Европейское объединение угля и стали. За несколько последующих десятилетий оно трансформировалось сначала в Европейское экономическое сообщество, а позднее — в Европейский Союз. Количество членов альянса выросло с 6 до 28 стран. Тем временем опасений по поводу возможной войны поубавилось, и европейские лидеры стали говорить об интеграции уже не только как об инструменте обеспечения мира, но и как о факторе, позволяющем Европе наравне с Китаем, Россией и США претендовать на статус сверхдержавы.

Приверженцы идеи ЕС утверждали: выгоды членства в блоке — единый рынок, общие границы и транснациональная правовая система — самоочевидны. Исходя из такой логики, для расширения союза в восточном направлении не потребуется силовых методов или политического принуждения — просто надо набраться терпения: ведь со временем не входящие в альянс государства непременно осознают преимущества членства, а тогда постараются присоединиться к союзу как можно скорее.

И эта логика оправдывалась на протяжении многих лет: страны Центральной и Восточной Европы после развала Советского Союза действительно ринулись вступать в ЕС. Восемь государств — Венгрия, Латвия, Литва, Польша, Словакия, Словения, Чехия, Эстония — стали членами в 2004 г., а в 2007-м их примеру последовали Болгария и Румыния.

Затем разразился украинский кризис. В 2014 г. граждане страны вышли на улицы и свергли коррумпированного президента Виктора Януковича практически сразу после его внезапного отказа от подписания нового экономического соглашения с ЕС. За этим последовало вторжение России, аннексировавшей Крым. Вскоре РФ ввела войска и артиллерию и на восток Украины. Руководство ЕС тешило себя надеждой, что экономические стимулы непременно приведут к увеличению количества членов союза, а обществу в целом обеспечат мир и процветание. Но эта мечта, как оказалось, не в состоянии устоять перед российскими танками и так называемыми зелеными человечками.

Впрочем, сам по себе гамбит Москвы не подкосил бы ЕС. Но вскоре грянул очередной кризис, фактически подтолкнувший союз на грань распада. В 2015 г. более миллиона беженцев (почти половина из них спасались от гражданской войны в Сирии) нахлынуло в Европу. С тех пор их примеру последовало еще большее число мигрантов.

На первоначальном этапе несколько стран, прежде всего Германия и Швеция, проявили особое гостеприимство, а их лидеры гневно критиковали тех соседей, которые пытались не пустить мигрантов на свою землю. Когда в прошлом году Венгрия установила на границе с Хорватией ограждение из колючей проволоки, канцлер Германии Ангела Меркель осудила такой шаг как отголосок «холодной войны», а министр иностранных дел Франции Лоран Фабиус заявил, что Венгрия «не проявляет уважения к общеевропейским ценностям».

Однако уже в начале прошлого года многие из лидеров, ранее выступавших поборниками милосердия, резко сменили тон и принялись требовать от периферийных стран Европы укрепления внешних границ и усиления мер безопасности. В январе несколько европейских правительств предупредили Грецию, что если она не изыщет способ перекрыть поток беженцев, то ее исключат из Шенгенской зоны.

Сознательно или нет, но европейские политики, ратующие за открытые границы, фактически не отдают соотечественникам предпочтение перед иностранцами. Намерения таких лидеров могут быть благородными, но если государство не защищает именно данную конкретную группу людей — собственных граждан, то его правительство рискует утратить легитимность.

И действительно, главным критерием успеха страны выступает ее способность обеспечивать защиту своего народа и своих границ от внешних угроз, будь то враждебно настроенные соседние государства, терроризм или массовая миграция. В этом плане Евросоюз и его адепты потерпели полный крах. И избиратели заметили это.

В июне 2016-го блок получил по сути строгий выговор от британцев, которые проголосовали за выход из ЕС (52% голосов против 48%), проигнорировав предостережения МВФ, Банка Англии и министерства финансов Великобритании, что этот шаг чреват экономической катастрофой. По данным опроса Исследовательского центра Пью (Pew Research Center), во Франции неблагоприятное мнение о ЕС сложилось у 61% граждан, а в Греции — у 71%.

В былые времена, пока Европа не столкнулась с требующими экстренного реагирования угрозами в сфере безопасности (а именно так большей частью обстояли дела на протяжении последних двух десятилетий), члены ЕС могли позволить себе реализацию благородных задач, например по ликвидации границ между странами в рамках союза. Теперь же угрозы вновь актуальны. И поскольку ЕС продемонстрировал неспособность справиться с ними, лидерам национальных европейских государств надлежит заняться исполнением их главной обязанности — защитой своих народов.

Назад — к истокам

Архитекторы ЕС слепили голову без туловища: создали унифицированную политическую и административно-бюрократическую систему, а не единое европейское государство. В Евросоюзе мечтали выйти за рамки национальных государств, но роковые ошибки состояли в неспособности осознать непреложность существования национальных различий и в недооценке важности противостояния угрозам, возникающим на внешних рубежах блока.

Одно из последствий подобных упущений — рост количества и влияния партий, которые стремятся добиться восстановления национальной автономии, нередко играя на ультраправых, популистских, а то и откровенно ксенофобских настроениях электората. В 2014 г. Партия независимости Соединенного Королевства победила на выборах в Европарламент — впервые с 1906 г. на общенациональных выборах в Британии над лейбористами и консерваторами одержала верх иная политсила.

В декабре 2015-го во Франции ультраправый «Национальный фронт» Марин Ле Пен выиграл первый тур региональных выборов в стране. Затем в марте 2016 г. в Германии партия ультраправых евроскептиков «Альтернатива для Германии» собрала голоса почти 25% избирателей на выборах в ландтаг федеральной земли Саксония-Анхальт.

А в мае на президентских выборах в Австрии чуть было не победил кандидат от ультраправой Партии свободы Норберт Хофер*. Позже конституционный суд страны аннулировал данный результат (поскольку Партия свободы обжаловала итоги, ссылаясь на нарушение регламента при подсчете. — Ред.), и были назначены повторные выборы**.

_________________________________
* В первом туре выборов 24 апреля 2016 г. Норберт Хофер победил с большим отрывом, а во втором в мае получил 49,65% голосов против 50,35% у соперника — независимого кандидата, бывшего лидера Партии зеленых Александра Ван дер Беллена. — 
Ред.

** На повторных выборах 4 декабря 2016-го победа Ван дер Беллена подтвердилась, и он вступит в должность президента 26 января 2017 г. — Ред.

Некоторые из упомянутых партий пользуются энергичной поддержкой Москвы — в рамках кампании РФ по приобретению влияния в Европе. До недавнего времени Кремль мог полагаться на дружественно настроенных по отношению к России европейских лидеров, включая бывшего канцлера Германии Герхарда Шредера и итальянского премьер-министра Сильвио Берлускони. Но сегодня, когда на смену старым партиям приходят новые игроки, Москва нуждается в свежих партнерах. Россия дает деньги «Национальному фронту», и конгресс США потребовал от директора национальной разведки Клэппера расследовать связи Кремля с другими маргинальными политсилами, в том числе партиями «Золотая заря» («Хриси Авги») в Греции и «За лучшую Венгрию» (более известна как «Йоббик») в ВР.

Впрочем, подобные партии пользовались бы популярностью и без российской поддержки. Многие европейцы разочаровались в тех политиках, которые поддерживали идею интеграции в рамках ЕС, ратовали за открытые границы и постепенную сдачу национальных суверенитетов. У этих избирателей сформировалось твердое, устойчивое стремление восстановить верховенство идеи национального государства.

Разумеется, большинство европейских политиков-евроскептиков вовсе не стремятся к полному роспуску ЕС. Более того, многие из них продолжают считать его создание исторической победой Запада. Однако они жаждут расширенной автономии в сферах социальной, экономической и внешней политики, особенно остро реагируя на беспрецедентные права ЕС в решении таких вопросов, как миграция, и в принятии общих для континента, но весьма противоречивых законов, например по вопросам абортов и брака. Так, многие британцы настаивали на выходе из ЕС в основном из чувства досады, вызванной тем фактом, что большинство британских законов исходят из Брюсселя, а не из Вестминстера.

Ставка против суверенитета уже не сыграла. Но возрождение идеи суверенитета воскрешает и множество мрачных воспоминаний о национализме, из-за которого Европа дважды оказывалась на грани гибели. Сегодня многих наблюдателей беспокоит, что картина нынешнего европейского политикума становится все больше похожей на таковую 30-х годов прошлого столетия, когда лидеры-популисты изрыгали потоки ненависти, чтобы добиться поддержки широких масс.

Эти опасения отнюдь не безосновательны. Визгливая ксенофобия австрийской Партии свободы и впрямь явственно напоминает о риторике, типичной для раннего этапа нацизма. В Европе усиливается и распространяется антисемитизм, укореняющийся в партиях широкого идеологического спектра — от британских лейбористов до венгерского «Йоббика». А в Греции некоторые члены радикальной партии левого толка Сириза выступают за выход страны из НАТО — и это весьма показательный пример того, как рост антиамериканских настроений способен подрывать устои европейской безопасности.

Однако для утверждения национального суверенитета агрессивный национализм вовсе не требуется. К примеру, поддержка британцами идеи выхода из ЕС отражает не столько враждебное отношение к другим европейским странам, сколько стремление заявить о праве Великобритании на самоуправление. Возвращение к модели национальных государств стимулируется вовсе не национализмом, а патриотизмом, который Джордж Оруэлл характеризовал как приверженность человека к определенному месту и определенному образу жизни. Стоит также отметить, что одна из наиболее страшных угроз, с которой Европе довелось столкнуться в XX столетии, носила транснациональный характер: это коммунизм, на 45 лет расколовший континент и ставший причиной гибели миллионов.

Вне рамок ЕС

Возвращение к модели национальных государств, возможно, даст Европе наиболее реальный шанс обрести безопасность. Основатели ЕС верили, что созданный ими блок способен гарантировать Европе стабильность и процветание, — и какое-то время это убеждение как будто подтверждалось. Но сегодня ЕС все чаще оказывается источником нестабильности, хотя и генерирует благосостояние благодаря общему рынку.

Кризис евро ярко продемонстрировал неспособность ЕС разрешать возникающие между его членами конфликты: так, у лидеров Германии нет особых стимулов заниматься проблемами греков, и наоборот. Кроме того, Евросоюз страдает недугом, который федеральный конституционный суд Германии называет «структурным дефицитом демократии». Лишь один из семи институтов ЕС — Европарламент — избирается непосредственно гражданами, но инициировать принятие законов этот орган не может. Наконец, установившееся в последнее время доминирование Германии в ЕС ведет к отдалению от союза менее крупных государств, включая Грецию и Италию.

Как бы то ни было, ЕС не справляется с задачей обеспечения безопасности Европы. С 1949 г. она в сфере защиты своих границ полагается на Североатлантический альянс и в особенности на США. Мизерность оборонных расходов большинства европейских государств только повышала степень их зависимости от физического присутствия США в Европе. Создание Евросоюзом собственной армии представляется маловероятным (по крайней мере в ближайшем будущем), так как у членов ЕС разные стратегические приоритеты и практически нет готовности делегировать военный суверенитет Брюсселю.

Многие из приверженцев Евросоюза все еще настаивают, что не будь его, континент охватила бы анархия. В 2011 г. министр Франции по европейским делам Жан Леонетти предостерегал, что крах евро может спровоцировать «распад» Европы. В мае британский премьер-министр Дэвид Кэмерон заявлял, что с выходом Британии из ЕС повысится вероятность войны. Но, как писал в 40-е годы американский теолог Рейнхольд Нибур (1892—1971), «страх анархии слабее страха перед конкретным врагом». Сегодня возникшие вокруг Европы вполне конкретные враги — от России до самопровозглашенного ИГИЛ — воспринимаются большинством людей как куда более устрашающая угроза, чем потенциально возможный хаос, спровоцированный роспуском ЕС. И они надеются, что их родные страны обеспечат им ту безопасность, которую не сумел предоставить Брюссель.

Особые отношения

С точки зрения США, трещащий по швам ЕС представляет собой серьезный вызов, но не сказать чтобы неодолимую проблему. После Второй мировой войны Вашингтон десятилетиями занимался сдерживанием Советского Союза — не только с помощью ядерного устрашения и наличия многочисленного воинского контингента в Европе, но и путем продвижения идей европейской интеграции. Принято было считать, что объединенный континент приведет к воцарению мира в Европе, укреплению экономик стран — союзников США, в то же время стимулируя у них готовность сотрудничать с Вашингтоном в деле отражения советской угрозы.

Теперь, однако, США требуется новая стратегия. Поскольку ЕС, судя по всему, больше не в состоянии успешно защищать свои границы или преуспевать в геополитической конкуренции, любое дополнительное давление на Европу со стороны Америки с требованием интеграции просто будет настраивать против США все большее число европейцев, уже разочаровавшихся в ЕС.

Соединенным Штатам не следует опасаться роспуска ЕС. Полностью суверенные европейские государства могут оказаться более способны, чем союз, отражать всяческие угрозы, возникающие на их границах. Когда Россия вторглась в Украину, ЕС не отреагировал на это чем-то иным, помимо санкций и расплывчатых призывов к широкому диалогу. Европейские государства, граничащие с Россией, не увидели в нем надежного оплота. Вот почему они принялись искать помощи у НАТО и США.

Однако отдельные страны могут добиваться гораздо большего успеха там, где союз терпит провал. Только патриотизм, обладая мощной притягательностью, способен мобилизовать европейских граждан на перевооружение и противостояние с грозящими им соседями. Люди изъявляют куда больше готовности сражаться за свою страну — свою историю, свою землю, свою общую веру, — чем за абстрактное региональное объединение, созданное по предписаниям сверху. Данные соцопроса Исследовательского центра Пью за 2015 г. свидетельствуют, что более половины французов, немцев и итальянцев не горят желанием защищать своих союзников по НАТО (а следовательно, и по ЕС) в случае нападения России.

Возвращение к модели национальных государств отнюдь не обязательно ввергнет Европу в анархию и хаос межгосударственных раздоров. Расширенная автономия не помешает странам и далее торговать и вести переговоры. Суверенитет не подразумевает враждебных отношений между государствами, так же как наличие надгосударственной структуры не гарантирует гармонии.

В Европе возрожденных национальных государств между ними и далее будут формироваться альянсы на основе общих интересов и проблем в сфере безопасности. Осознавая слабые места ЕС, некоторые страны уже идут этим путем. Так, Чехия, Венгрия, Польша и Словакия (которые традиционно считались не связанными между собой) объединили усилия, чтобы противостоять планам Евросоюза, вынуждающего их принимать тысячи беженцев.

С другой стороны, Соединенным Штатам в Европе требуется более надежный партнер, чем ЕС. И если союз прекратит существование, ценность функции НАТО по обеспечению стабильности и сдерживанию внешних угроз только возрастет, что приведет к повышению роли Вашингтона на континенте. Не имея за спиной ЕС, многие европейские государства перед лицом российской угрозы и массовой миграции начнут, скорее всего, более масштабно инвестировать в НАТО — единственный оборонный альянс, подкрепленный реальной силой и потому способный обеспечить защиту своих членов.

Американским лидерам и политической элите Европы пора понять: возвращение Европы к модели национальных государств вовсе не обречено завершиться трагедией. Напротив, Европа обретет способность решать наиболее острые проблемы в сфере безопасности лишь тогда, когда откажется от фантазий насчет «континентального единства» и осознает собственный геополитический плюрализм.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

Очарование налоговых оазисов Европы: почему буксуют...

Сохранение статус-кво в вопросе реформы налоговой системы лишь усугубляет репутацию...

Рутинизация на фоне экономизации

Позиции Киева и Берлина сближаются — причем в наиболее выгодной для Украины форме

«Птичьи права» и до Варшавы доведут

В феврале в Евросоюзе прошла первая забастовка украинских рабочих

К чему приведет Францию победа Макрона?

У Марин Ле Пен шансы на успех невысоки, но впереди выборы депутатов Национального...

Загрузка...

ЕС и эмиграция: проблема утечки мозгов из Центральной...

В Брюсселе считают ограничения на свободу перемещений явлением недопустимым

Путь популиста: голландским Трампом Вилдерс не...

Очередные выборы и очередной националист-исламофоб с броской шевелюрой цвета соломы

Незавидное будущее Европы: в дебрях политики жесткой...

Многие правительства уже подошли к перспективе отказа от евро гораздо ближе, чем это...

Без політичного порно, проте з агентами Кремля

Намір Трампа повернути виробництва на територію США може призвести до втрати 1,6...

Комментарии 3
Войдите, чтобы оставить комментарий
Александр Подгорный
26 Января 2017, Александр Подгорный

А причина очень проста - изначально ложные представления о своей исключительности и мессианской роли в этом мире. И слова об "игнорировании геополитических бурь" следовало бы изложить совсем по-другому, а именно - вот к чему приводит игнорирование возможных последствий от своего необдуманного, самонадеянного, грубейшего вмешательства во внутренние дела других стран по всему миру. Что посеяли, то и пожинаете.

- 3 +
Виктор
20 Января 2017, Виктор

Выдавать желаемое за действительное..... Вы что думали это только у нас такая болезнь?

- 4 +
Den

Уах, уах, одни враги вокруг))) не напоминает ли огораживание и самоизоляцию, перенос ответственности на внешние силы, приписываемые России?

- 8 +

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка