Незавидное будущее Европы: в дебрях политики жесткой экономии

№8(808) 24 февраля — 2 марта 2017 г. 23 Февраля 2017 4

От редакции:

Мюнхенская конференция по безопасности из-за самой своей повестки дня уделила большое внимание политической и военной безопасности Западного мира.

Однако не менее значительны проблемы экономической безопасности Европы — и эти аспекты, конечно, нужно рассматривать в комплексе.

Именно поэтому мы публикуем здесь выдержки из статьи Эндрю Моравчика, первоначально опубликованной в журнале Foreign Affairs [№6, ноябрь/декабрь 2016 г.].

Некоторые внешнеполитические решения нависают над головами принимающих их государств подобно альбатросам. Ярчайшим примером дорогостоящего и явно необратимого промаха США стала война в Ираке, а для Европы это был переход на евро.

15 лет назад, когда ЕС учреждал единую валюту альянса, европейские лидеры обещали ускорение темпов экономического роста, большую степень равенства богатых и бедных стран в рамках более свободного рынка капитала, укрепление внутренней политической легитимности, а также триумфальную закладку фундамента федерализма ЕС. Тем не менее прошло почти десять лет, а Европа живет в прямо противоположной обещаниям реальности.

С 2008 г. в еврозоне наблюдается стагнация показателей ВВП (с учетом инфляции). Тогда как в европейских странах, не входящих в еврозону, этот показатель превышал 8%.

Греческая экономика в сравнении с 2008 г. сократилась на 25%, а итальянская — почти на 10%. Потери Европы в валовом продукте достигают почти 6 трлн. евро — эта огромная цифра нашла отражение в пущенных под откос жизнях безработной молодежи, в банкротстве владельцев предприятий и в уязвимости граждан, не способных поддерживать привычные стандарты уровня жизни. Десятилетие убытков может привести к формированию потерянного поколения.

Не привел переход на евро и к сокращению неравенства между европейскими государствами. С 2007- го темпы роста экономики Германии достигали почти 7%, а в это время в экономиках Бельгии, Франции и Голландии царила стагнация. Экономики Финляндии, Греции, Ирландии, Италии и Португалии сократились в большей степени, чем в период Великой депрессии. Масштабы неравенства выросли и внутри стран — причем не только до потрясающей воображение степени в самых отстающих, таких, как Греция, но даже в Германии.

Большинство обозревателей сегодня списывают все эти неприятности на евро. Но с момента старта финансового кризиса прошло более восьми лет, а Евросоюз практически не предпринял необходимых для фундаментального реформирования системы единой валюты шагов.

Вот и авторы трех новых книг — экономисты-кейнсианцы — в числе первых говорят о насущной необходимости более радикальных перемен и замены системы евро. Янис Варуфакис, министр финансов Греции в первой половине 2015 г., и его тогдашний экономический советник Джеймс Гэлбрайт строят критику системы европейской валюты на опыте, полученном в результате управления страной, более всего пострадавшей от евро. Джозеф Стиглиц, лауреат Нобелевской премии по экономике и бывший председатель совета экономических консультантов США, детально расписывает слабые стороны и недостатки евро, а также выдвигает оригинальные предложения по их исправлению. Все трое авторов выступают за реформирование существующей системы. Но в то же время все они неохотно признают — поскольку никаких достойных вариантов ее замены нет, единственной альтернативой остается полный отказ от системы евро.

Спад и крах

Каким образом Европа умудрилась угодить в ловушку низких темпов роста, высокого уровня неравенства и политического недовольства. Гэлбрайт1 в своей книге представляет наиболее емкое объяснение — существующая система евро принесла выгоду Германии в ущерб более слабым экономикам.

По сути Германия ради продвижения своего экспорта девальвировала валюту, совершив то, в чем так часто обвиняют Китай. Правда, в данном случае существование евро позволяет избежать обвинений и обеспечивает больше легитимности политике Берлина. Варуфакис, Гэлбрайт и Стиглиц расходятся в мелких деталях, но дружно во всех бедах винят евро и в особенности Германию.

Эгоистичный стиль действий Франции и Германии в связи с греческим долговым кризисом послужил лишь одной цели — дальнейшему усугублению упомянутого кризиса. По словам Гэлбрайта, правительства Франции и Германии откровенно не желали брать на себя ответственность за ошибки частных инвесторов из своих стран или за конструктивные просчеты в процессе создания валютного союза.

Варуфакис и Гэлбрайт — как инсайдеры — подробно рисуют картину убийственного сочетания долговых обязательств, экономической депрессии и неравенства, практически полностью лишившего Грецию и другие погрязшие в долгах страны управляемости. Центристские правительства — как и ЕС — утратили политическую легитимность, а граждане ухватились за альтернативу в виде новых радикальных партий. У них просто не было доверия к ЕС — компонента, необходимого для проведения давно назревших реформ.

Германия вышла из этого кризиса практически невредимой — по крайней мере на текущий момент. Берлин продолжает сохранять существующую систему евро, приносящую немцам выгоду как международному кредитору, экспортеру высококачественных товаров и государству, сдерживающему рост зарплат внутри страны. В Германии в итоге ниже учетная ставка и выше темпы экономического роста, чем в остальной Европе.

Но в конечном счете все издержки порочной валютной системы могут бумерангом ударить и по Германии, спровоцировав там замедление темпов роста. Жесткая политика бюджетной экономии постепенно лишает Германию возможности успешно сбывать свои товары другим европейским странам, а ведь на их долю приходится более 50% немецкого экспорта. Немецкие граждане, вынужденные принимать участие в оказании помощи правительствам других государств (и, косвенно, своим банкам), тоже начинают утрачивать веру в ЕС.

Реформирование системы

Итак, что же делать Европе? Наиболее полный обзор всех возможных альтернатив приводит Стиглиц — их три. Первая основана на реформировании самого фундамента системы евро с тем, чтобы она начала генерировать экономический рост и обеспечивать справедливое распределение благ. Стиглиц подробно описывает, как ЕС и Европейский центральный банк могли бы переписать налоговое законодательство, провести либерализацию кредитно-денежной политики и изменить правила управления предприятиями ради ускоренного роста заработных плат, потребительских расходов и инвестиций. Подобная стратегия могла бы привести к снижению обменного курса евро и, соответственно, к повышению конкурентоспособности всего региона в целом в сравнении с другими странами.

Второй пакет структурных политик позволит простимулировать масштабную миграцию и трансферты средств ради компенсации недостатков, созданных системой евро. По сути речь идет об имитации движения капиталов и людей, обеспечивающего жизнеспособность национальной валюты конкретной страны. В США, к примеру, федеральные расходы на страхование от безработицы, социальное обеспечение, инфраструктуру и поддержку промышленности обеспечивают передачу значительных объемов средств от более зажиточных и экономически активных регионов не столь богатым регионам. Европейский Союз мог бы внедрить подобную систему перевода средств от таких государств-кредиторов, как Германия, таким странам с дефицитом бюджета, как Греция и Италия.

В США существует даже более важный фактор, обеспечивающий функционирование доллара, — внутренняя миграция. Когда определенные сектора экономики в некоторых регионах переживают упадок (например, сельское хозяйство на среднем западе или промышленность на индустриальном севере), люди переезжают туда, где больше возможностей для трудоустройства.

Вряд ли немцы откажутся от модели роста экономики, стимулируемого экспортом, поскольку она основана на 60-летней традиции высокого уровня сбережений внутри страны, низкой инфляции и умеренных зарплат. Еще менее вероятной выглядит готовность Германии на перечисление средств другим странам в больших объемах. Сегодня чистый объем взносов Германии в Евросоюз составляет лишь немногим более 0,6% ВВП страны. Если брать на вооружение американскую модель трансфертов от богатых штатов бедным штатам, в этом случае взносы Германии должны были бы возрасти по крайней мере в 40 раз.

Столь же маловероятно выглядит и радикальный прирост масштабов миграции с юга на север Европы. Да, несколько процентов работо-способного населения Греции уже покинули страну и отправились главным образом в государства, не входящие в состав еврозоны. Тем не менее процессы миграции окажут весомый макроэкономический эффект только в том случае, если миллионы греков, итальянцев, португальцев и испанцев переберутся в Германию.

Сохранение статус-кво

Если проведение кардинальной структурной реформы выглядит нереалистичной перспективой, единственным способом спасения евро остается сохранение статус-кво. Согласно этому сценарию, государствам-членам необходимо укрепить потенциал Европейского Союза для борьбы с кризисом. Правительства уже предприняли ряд шагов в этом направлении. В 2012 г. ЕС учредил Европейский механизм стабильности — институт, отвечающий за оказание экстренной помощи членам Евросоюза. Европейский центральный банк занялся послаблением кредитно-денежной политики. Укрепив систему центрального надзора и законодательство, ЕС наконец-то предпринял первые шаги в направлении создания реального банковского союза.

Однако, как правильно подмечает Стиглиц, этих перемен недостаточно для обеспечения надлежащего функционирования единой валюты ЕС. Необходимо снять бремя нагрузки ныне существующей системы со стран с дефицитом бюджета — и этот шаг требует проведения существенно более серьезной реформы. В итоге Европе придется реструктуризировать свои долговые обязательства — вероятно, путем их обмена на ценные бумаги, индексируемые с учетом ВВП. По ним инвесторы будут получать прибыль в случае роста экономики конкретной страны. Можно также выпустить так называемые евробонды — по ним все европейские правительства отвечают за все долговые обязательства, накопленные национальными правительствами. В то же время ЕС мог бы обеспечивать более жесткий надзор и гарантировать состоятельность национальных банков, разрывая связь между ними и национальными правительствами.

Тем не менее Германия и другие государства-кредиторы проявляют естественное нежелание брать на себя финансовую ответственность за действия стран-должников. Гарантии для банков и системы взаимной ответственности за долги они — в определенной мере оправданно — считают способом избежать проведения масштабных структурных реформ, что чревато серьезными издержками для Германии.

Кроме того, проведение упомянутых реформ также потребует от ЕС создания мощной системы надзора за деятельностью национальных финансовых систем с тем, чтобы избежать вероятности безответственного поведения должников и проблем для стран-доноров. Такая идея не находит поддержки ни в одной стране, поскольку правительства всех без исключения государств — не только Греции или Италии, но и Германии — откровенно не желают появления каких-либо внешних контролирующих структур, способных сорвать никем не афишируемые политические сделки, на которые правительства идут с определенными банками.

Конец евро

Если оба варианта спасения евро и перезапуска экономического роста выглядят нежизнеспособными, остается лишь третий — полная отмена евро. Такой курс отвергают почти все европейские политики и большинство граждан всех государств — членов ЕС. Все сходятся во мнении, что это решение не только окажется немыслимо дорогостоящим в краткосрочной перспективе, но и спровоцирует очередной экономический кризис, а также нанесет смертельный удар по европейской интеграции.

Впрочем, многие правительства уже подошли к перспективе отказа от евро гораздо ближе, чем это осо-знают большинство людей. Гэлбрайт вспоминает, как правительство Греции готовилось к выходу из еврозоны — в 2011-м и 2015 г. Премьер-министр Италии Сильвио Берлускони всерьез рассматривал вариант отказа от евро в 2011 г. Точно такие же планы неоднократно обсуждались руководством Испании.

Стиглиц озвучивает весьма спорное мнение: он считает, что ликвидация евро в его нынешнем виде (в случае корректного проведения этого процесса) вполне возможна без спекуляций или катастрофических последствий в виде панического снятия населением банковских депозитов. По его мнению, это единственный действенный способ спасения Европы. Варуфакис и Гэлбрайт, судя по всему, готовы поддержать это предложение: во всяком случае они явно сожалеют о том, что Греции в свое время не хватило политического мужества на выход из еврозоны, поскольку тогда этот процесс мог пройти менее болезненно.

Тем не менее, дает понять Стиглиц, даже столь радикальный шаг, как развал еврозоны, вероятно, сможет принести благо странам с дефицитом бюджета только в том случае, если Германия пойдет на увеличение внутренних государственных расходов. Отмена евро способна лишь несколько расширить спектр альтернатив для государств с дефицитом бюджета, но при отсутствии глубинных структурных реформ этот шаг не приведет к устранению всех фундаментальных проблем.

Жесткая экономия — отныне и навсегда

Учитывая текущие политические проблемы, легкого и простого пути выхода из европейского тупика, скорее всего, просто нет. В конечном счете самым худшим — и тем не менее наиболее вероятным — вариантом может оказаться сохранение уже сложившегося статус-кво.

В ответ на столь мрачный прогноз многие европейские федералисты, в особенности представители левых сил, говорят о том, что реальной проблемой Европы остается «дефицит демократии». Если бы только институты ЕС или национальные правительства стали более репрезентативными, утверждают они, у них бы появился достаточный запас легитимности для решения вышеперечисленных проблем.

Авторы всех трех книг доказывают, насколько далеки от реальности подобные планы по демократизации Европы. Они в итоге приходят к выводу, что все будет зависеть от выбора самих суверенных государств, движимых собственными национальными интересами.

У правительств практически нет стимулов идти на рискованные уступки или заниматься благотворительностью — даже в рамках единой Европы, даже с учетом того, что на кону стоит перспектива экономического процветания. Политикам просто недостает воли и мужества для того, чтобы отказаться от существующего положения вещей и сделать окончательный выбор — либо в пользу федерализации, либо в пользу валютного суверенитета.

Вывод напрашивается сам — при отсутствии катастрофического экономического кризиса у Европы нет каких-либо реальных альтернатив барахтанью в созданных ею самой условиях жесткой бюджетной экономии, лишающему континент перспектив на будущее и глобальных позиций в мире.

1 Welcome to the Poisoned Chalice: The Destruction of Greece and Europe. James K. Galbraith. Yale University Press, 2016. 232 pp.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

Очарование налоговых оазисов Европы: почему буксуют...

Сохранение статус-кво в вопросе реформы налоговой системы лишь усугубляет репутацию...

Рутинизация на фоне экономизации

Позиции Киева и Берлина сближаются — причем в наиболее выгодной для Украины форме

«Птичьи права» и до Варшавы доведут

В феврале в Евросоюзе прошла первая забастовка украинских рабочих

К чему приведет Францию победа Макрона?

У Марин Ле Пен шансы на успех невысоки, но впереди выборы депутатов Национального...

Загрузка...

ЕС и эмиграция: проблема утечки мозгов из Центральной...

В Брюсселе считают ограничения на свободу перемещений явлением недопустимым

Путь популиста: голландским Трампом Вилдерс не...

Очередные выборы и очередной националист-исламофоб с броской шевелюрой цвета соломы

Без політичного порно, проте з агентами Кремля

Намір Трампа повернути виробництва на територію США може призвести до втрати 1,6...

Авторитаризм в Македонии: как одолеть Груевского

Именно македонцы распространяли дезинформацию о Хиллари Клинтон

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка