Рутинизация на фоне экономизации

№21(820) 26 мая -- 1 июня 2017 г. 25 Мая 2017 1 4.5

Прошедшая неделя, главным событием которой стала либерализация безвизового режима с ЕС, показала: на европейском направлении дела у Петра Порошенко обстоят неплохо. Во всяком случае куда лучше, чем утверждают скептики, полагающие, будто запрет российских соцсетей серьезно скажется на отношении Запада к Киеву.

Об инородной озабоченности немцев

Самым ярким, пожалуй, выразителем подобных настроений стала ведущая российского канала «Дождь» Ксения Собчак. Ее гневное обращение к украинскому президенту, озвученное 20 мая, завершается так: «И когда Вам понадобится позвонить какому-нибудь европейскому лидеру, он запросит о Вас короткую справку. А там будет написано — это тот, кто не пустил русскую певицу-инвалида на «Евровидение» и запретил соцсети. И Меркель или Макрон попросят секретаря — передайте, чтобы перезвонил позже. А лучше — никогда».

Ирония ситуации в том, что это обращение прозвучало практически сразу после завершения визита Порошенко в ФРГ. Ангела Меркель впервые пригласила его в свою загородную резиденцию Мезеберг, где лидеры двух стран общались в течение двух с половиной часов.

Участвовавшая во встрече в расширенном формате первый вице-спикер ВР Ирина Геращенко написала в Фейсбуке: «Я под большим впечатлением от канцлера Меркель. Это без преувеличения выдающийся политик. И Украине очень важно, что у нас есть такой настоящий друг в ЕС».

Вполне допускаю, что Геращенко несколько приукрашивает действительность. Но в любом случае она несравненно ближе к истине, чем Собчак.

Нельзя сказать, что тема запрета российских соцсетей совсем прошла мимо внимания немцев. На правительственной пресс-конференции 17 мая пресс-секретарь кабинета Штефан Зайберт затронул ее по собственной инициативе: дескать, стремление Украины бороться с российской дезинформационной кампанией понятно, но «в свободном обществе существуют и другие возможности противостоять пропаганде, фейковым новостям и дезинформации».

Далее тему стали раскручивать журналисты, и спикер правительства уже назвал действия украинской власти неприемлемыми для улучшения украинско-российских отношений. После чего состоялся следующий диалог:

«Журналист: — Вы сказали, что эти шаги в Украине являются неприемлемыми. Но я спрашиваю, требует ли федеральное правительство отказа от этих шагов?

Зайберт: — Я сказал то, что сказал. Все остальное, думаю, будет среди тем разговора при встрече в Мезеберге.

Ж.: — Господин Зайберт, а совместимы ли подобные цензура и антипропагандистские меры с ценностями ЕС? Ведь Украина кандидат на вступление.

З.: — Нет, она не кандидат.

Ж.: — Но совместимы ли они с ценностями ЕС?

З.: — Сперва я должен сказать, что у вас совершенно ложное представление. Украина не кандидат в ЕС. Что же касается свободы информации, прессы и выражения мнения — это важнейшие ценности как в Германии, так и в Европе. И мы дорожим ими и в отношениях с партнерами за пределами Евросоюза. Это проявляется во всех контактах, во всех разговорах, которые мы ведем.

Ж.: — Т. е. эти меры несовместимы с ценностями Европейского Союза?

З.: — Я говорю о свободе информации, прессы и выражения мнений, а об этих мерах я уже сказал то, что сказал».

Непосредственно у Порошенко и Меркель поинтересоваться этой проблемой журналисты не могли. Визит украинского президента предполагал, что лидеры двух стран встречаются с прессой на брифинге, т. е. никаких вопросов. И поскольку общение происходит до переговоров, говорят лишь о повестке дня, а не об их итогах.

Такая практика сложилась с июня 2014 г., когда Порошенко посетил Берлин еще до инаугурации — в статусе избранного президента. Подобный сценарий повторялся в Берлине четырежды. А исключения имели место лишь в марте 2015-го в ходе официального (а не рабочего, как в других случаях) визита и в августе того же года, когда в столице ФРГ Порошенко встречался и с Меркель, и с Олландом.

Судя по сайту правительства Германии, формат брифинга без вопросов не является чем-то исключительным. Однако он наверняка был выбран с учетом пожеланий украинского президента и специфики его общения с прессой. Ведь обычные пресс-конференции по случаю визитов зарубежных гостей Меркель проводит гораздо чаще, нежели брифинги (хотя и они особой продолжительностью не отличаются).

Диалог Зайберта с журналистом любопытен. Но подчеркну: какое именно издание представлял последний, неизвестно, ведь в стенограммах правительственных пресс-конференций не указывается, кто задает вопросы. А вот ведущие немецкие издания «Франкфуртер Альгемайне» (Frankfurter Allgemeine), «Вельт» (Die Welt), «Зюддойче Цайтунг» (S..uddeutsche Zeitung), «Тагесшпигель» (Der Tagesspiegel) теме закрытия российских соцсетей не посвятили ни одного материала — в то же время пристально освещая преследования гомосексуалистов в Чечне.

Правда, о недавнем введении Украиной санкций как о наступлении украинской власти на свободу интернета немало говорит государственный ресурс «Дойче Велле» (Deutsche Welle). А Зайберт, чьи критические высказывания я привел, — тоже человек государственный. Но в выступлении Меркель на брифинге ничего не указывало на то, что она намерена обсуждать эту тему с Порошенко.

Ни слова об этом и в материале о визите Порошенко на сайте канцлера — пресс-служба подготовила его без какой-либо информации по итогам переговоров. Ну а на следующей правительственной пресс-конференции, 22 мая, об Украине вообще не вспоминали.

Реакция Берлина на действия Киева подтверждает предположение, которое я высказал в прошлом номере: «Не утверждаю, что Запад эти действия непременно одобрит — но руководствоваться он будет не абстрактными правами и свободами, а конкретными задачами, которые решает в Украине».

Безусловно, закрытием соцсетей Германия несколько озабочена. Но выражает соответствующую реакцию не канцлер, а его спикер, т. к. эта озабоченность — качественно иного рода, нежели по таким поводам, как осуждение Юлии Тимошенко, запрет экспорта леса-кругляка или отсутствие в Трудовом кодексе положений о защите сексуальных меньшинств.

Ведь тогда в адрес Киева звучали откровенные требования — в разной форме и на разных уровнях, в т. ч. совместные заявления послов Евросоюза. Нынешняя ситуация теоретически также могла бы дать основания для подобных демаршей: хотя Украина и не кандидат в ЕС, в действиях Киева можно усмотреть нарушения соглашения об ассоциации, где много сказано о приверженности правам и свободам. Но, конечно, никаких заявлений не последует.

Об Африке без строгача с занесением

Что касается главной темы визита Порошенко — ситуации на Донбассе, переговоры прошли без сенсаций (тему давления Берлина на Киев относительно выполнения Минских соглашений оставлю мифотворцам и конспирологам).

Конечно, Меркель не говорила о давлении на РФ. Но и публичная часть встречи, и освещение визита показали: позиции сторон сближаются, причем в наиболее выгодной для Украины форме.

Вспомним, в феврале 2016-го в ходе визита украинского президента на аналогичном брифинге Ангела Меркель говорила и о конституционной реформе в Украине, и о выборах на Донбассе. В июне того же года на пресс-конференции во время посещения ФРГ Владимиром Гройсманом она подняла лишь вопрос выборов (правда, весьма подробно).

Но когда Порошенко прибыл в Берлин в январе этого года, канцлер на брифинге вообще не говорила о политическом урегулировании. Да, тот визит состоялся на фоне обострения боевых действий под Авдеевкой, однако сейчас обстановка более спокойная, а Меркель лишь ограничилась фразой: «Безопасность — предпосылка для дальнейшего политического прогресса».

Эта формулировка отличается от традиционной украинской только прилагательным «дальнейший», которое предполагает, будто некий прогресс уже имеется. Что именно под таковым прогрессом канцлер имеет в виду — предположить не берусь.

Ничего существенного не добавляют и правительственные пресс-конференции. Все, что 17 мая Зайберт сказал по поводу Донбасса, укладывается в стандартную фразу о заинтересованности Германии в завершении «длительного военного конфликта на востоке Украины, развязанного поддерживаемыми Россией сепаратистами».

Бесспорно, уже второй за четыре месяца визит Порошенко в Берлин давал определенные основания увязывать эти переговоры с приходом к власти во Франции нового президента, который успел встретиться с Меркель. Однако предположения о том, что Берлин и Париж нашли способ придать мирному процессу второе дыхание, ничем не подтверждаются.

Напротив, судя по косвенным признакам, и новое руководство Франции, и старое руководство ФРГ вполне устраивает рутинизация минского процесса — по крайней мере пока стороны не намерены передвигать линию фронта.

Новый министр иностранных дел Франции Жан-Ив Ле Дриан (при Олланде возглавлял министерство обороны) первый визит после утверждения, как водится в последние годы в Пятой республике, совершил в Берлин. Прежде материалы о встречах глав дипломатии ФРГ и Франции, размещенные на сайте немецкого МИД (французский обычно скупее в информационном плане), почти всегда сообщали, что среди тем разговоров была ситуация на Донбассе. Так было, в частности, в начале прошлого года, когда в Берлин приехал только что назначенный Жан-Марк Эро.

Но 22 мая германское внешнеполитическое ведомство сообщило, что в этот день Жан-Ив Ле Дриан и его немецкий коллега Зигмар Габриэль обсуждали лишь две темы — проблемы внутри ЕС и стабилизацию в Африке.

Не исключено, что среди прочих вопросов они коснулись и Украины. В этой связи вспоминается знаменитая песня Галича: «У них первый вопрос — свободу Африке, а потом уж про меня в части «разное». Для персонажа песни пребывание в этой части закончилось «строгачом с занесением», но, думаю, если критика нашей страны на встрече Ле Дриана и Габриэля и имела место, то без всяких оргвыводов (во всяком случае на них ничто не намекает).

И переговоры Путина с Макроном, намеченные на конец месяца в Париже, похоже, никак общей картины не изменят. Просто новоизбранный президент Франции перед важными для него парламентскими выборами счел нужным показать, что он ведет диалог с РФ. Это напоминает встречу Брежнева с Жискар д'Эстеном в Варшаве весной 1980-го — первый контакт генсека с западным лидером после ввода войск в Афганистан. Она ожидаемо закончилась ничем, хотя тогда — в отличие от нынешней ситуации — можно было говорить об особых отношениях СССР и Франции.

Об очередном украинском выборе на голову Трампа

Недавнее намерение Вашингтона не дарить Украине вооружения, а продавать их — также никак нельзя отнести к оргвыводам. Налицо просто экономизация американской политики. На гранты смогут получать оружие (и то не все виды) Израиль, Египет, Иордания, т. е. ключевые американские союзники на Ближнем Востоке, ибо этот регион является для Трампа приоритетным.

Впрочем, неясно, сможет ли Трамп продержаться в Белом доме до конца срока. И здесь любопытно, что в кампании, раздуваемой против президента США, появился украинский след.

18 мая агентство Рейтер со ссылкой на действующих и бывших американских чиновников сообщило, что члены штаба Трампа за последние семь месяцев избирательной кампании имели по меньшей мере 18 контактов (т. е. телефонных разговоров, обменов электронными письмами и смс) «с российскими чиновниками и другими приближенными к Кремлю лицами». Далее утверждается:

«По информации трех источников, один из которых детально знаком с этим делом, в числе этих контактов был и украинский олигарх и политик Виктор Медведчук. Согласно тем же источникам, неясно, с кем в команде Трампа он контактировал, но темы разговоров включали американо-российское сотрудничество. Путин является крестным отцом дочери Медведчука.

Сам Медведчук отрицает любые контакты с кем-либо в штабе Трампа. «Я не знаком ни с одним из близких соратников Дональда Трампа, поэтому такой разговор не мог иметь места», — написал он по электронной почте Рейтер».

Тему развил известный у нас шведский эксперт Андерс Ослунд, который сейчас работает в Атлантическом совете США. Его колонка в издании «Хилл» (The Hill) красноречиво озаглавлена «Украинский олигарх может быть недостающим звеном в расследовании «Трамп—Россия».

Статья повторяет расхожие штампы о деятельности Медведчука еще со времен Кучмы, напоминает, что он находится под санкциями США, и завершается так:

«Пол Манафорт почти десять лет работал высоким советником Виктора Януковича. Он и Медведчук выполняли аналогичную работу для Януковича, поэтому должны хорошо знать друг друга. В своей статье Рейтер не упоминает, кто говорил с Медведчуком, но предположительно это был Манафорт. Медведчук пользуется полным доверием Путина и может связаться с ним в любой момент, как только пожелает. Если Роберт Мюллер, специальный советник по расследованию «Трамп—Россия», сможет установить контакты между Медведчуком и кампанией Трампа, он, очевидно, найдет дымящееся ружье и решит дело о сговоре между РФ и кампанией Трампа».

Те, кто знаком с внутренними раскладами в команде Януковича начиная с 2005 г. (с момента появления в ней Манафорта), отрицают какие-либо связи между американским политтехнологом и Медведчуком. Манафорт, по их словам, контактировал с Левочкиным и Ахметовым, т. е. с ближним кругом экс-президента. Ну а Медведчук, как известно, в этот круг никогда не входил. И вообще объективно роль этого политика в нынешней системе власти (при всей его чужеродности для этой системы) весомее, чем при Януковиче.

Ведь лидер движения «Украинский выбор» — официальный представитель Украины в гуманитарной подгруппе контактной группы, тогда как при старом режиме он не занимал никаких государственных постов. Возможно, тогда Медведчук порой выступал коммуникатором между Кремлем и Банковой. Однако сейчас он делает это гораздо активнее, т. к. при Януковиче и нормальные связи между Киевом и Москвой существовали, и другие коммуникаторы имелись. Да и не стоит забывать, какой удар по самолюбию Януковича был нанесен в 2012 г., когда Путин опоздал на встречу с ним в Крыму, демонстративно задержавшись на даче Медведчука.

Все это хорошо известно у нас. Равно как и то, что Ослунд зарекомендовал себя абсолютно ангажированным публицистом, а никоим образом не серьезным экспертом. Но на Западе считают иначе: ссылаться на Ослунда принято в книгах и научных статьях об Украине и РФ. Более того, такие ссылки облегчают публикацию, т. к. снимают подозрения в ее пропутинском характере.

Кроме того, нужно учитывать, что «Хилл» — это специализированное издание, по сути американская парламентская газета. И поскольку затеянная с прицелом на импичмент кампания по разоблачению связей Трампа с РФ раздувается в первую очередь в конгрессе, весьма вероятно, что заинтересованные американские политики подхватят запущенную Ослундом тему Медведчука.

Все это свидетельствует о том, что нынешняя «холодная война» по ряду параметров ожесточеннее той, что велась между Западом и СССР. Ведь жертвами маккартизма были в основном общественные деятели — даже не конгрессмены и министры. А тут дошло до того, что президента США вот-вот объявят шпионом.

В такой ситуации не имеет смысла говорить о каком-либо давлении на Украину в контексте минского процесса: тактические и стилистические расхождения между Западом и нашей страной в процессе урегулирования ситуации на Донбассе нельзя считать стратегическими разногласиями. Ведь Украина остается для Запада инструментом, направленным против России. Инструментом действующим — и порой довольно действенным.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Венгрия предлагает восстановление отношений

Венгрия предложит план всеобъемлющего экономического сотрудничества с Украиной: 50...

ПАСЕ как родинка

Реальный вес ПАСЕ как международной организации в Украине сильно преувеличивался в...

Опасный демарш

Саша Боровик -- юрист, экономист, предприниматель, прозападный технократ,...

Мэй уходит, а Брекзита все нет

Выборы в Европарламент сигналят о конце эпохи

Первые итоги европейских выборов

Уже состоявшиеся выборы депутатов Европарламента войдут в историю, в частности...

Комментарии 1
Войдите, чтобы оставить комментарий
Виктор
27 Мая 2017, Виктор

Пока Украина ведет антиросийскую политику, запад будет сквозь пальцы смотреть на любые действия Киева. И не важно что , где и как говорится. А в отношении Собчак, ведь понятно же , что основным адрес атом был не Порошенко. Она обращалась к оппозиционной тусовке в России. Ведь нужно же показать, что в России украинский сценарий принесет другой результат, совсем не такой как в Украине. Просто в Украине есть плохой Порошенко, и еще пара человек может. А вот движущая сила майдана, биомасса и радикалы они ведь за свободу и всеобщее счастье. И запад ведь только и мечтает о всеобщем счастье и свободе для всех.

- 7 +
Авторские колонки

Блоги

Ошибка