Парагвай: взлет и падение Альфредо Стресснера

№14 (902) 5 – 11 апреля 2019 г. 03 Апреля 2019 5

3 февраля исполнилось 30 лет, как пала одна из самых жестоких и продолжительных по времени своего существования диктатур в Латинской Америке — диктатура генерала Альфредо Стресснера в Парагвае.

Генерал — весьма интересная личность, ему удалось несколько десятилетий удерживать власть в стране. Но конец его правления все равно оказался бесславным — причем, что примечательно, к падению тирана приложили руку его покровители — американцы.

Альфредо Стресснер родился в 1912 г. в городе Энкарнасьон. Отец его был эмигрантом из Баварии — изначально по-немецки фамилия его звучит как «Штрёснер»; мать — из местной зажиточной семьи с крайне правыми взглядами.

Альфредо выбрал себе военную карьеру; он отлично проявил себя в военном училище и уже в юном возрасте принял участие в Чакской войне 1932—1935 гг., которую Парагвай вел против Боливии из-за спорного пустынного региона Чако, где предполагались большие запасы нефти. Нефть там, правда, так и не нашли, но поскольку войну выиграл Парагвай, это очень подняло патриотические чувства парагвайцев.

А в Парагвае армия традиционно пользуется большим уважением народа — так повелось со времен Парагвайской войны 1865—1870 гг., когда парагвайские армия и население героически сражались против полчищ коалиции Аргентины, Бразилии и Уругвая, за которыми стояли Великобритания, Франция и США. До той войны Парагвай был промышленно наиболее передовой страной Южной Америки — там плавили сталь и строили пароходы. Собственно говоря, западные державы и устроили войну, дабы пресечь быстрое развитие независимого государства и закабалить его, захватив его рынок.

Дело все в том, что стоявший у истоков парагвайской государственности диктатор Франсиа, прекрасно понимая натуру «западной демократии» и пытаясь предотвратить вмешательство в дела его страны, взял курс на автаркию и полную самодостаточность, запретив внешнюю торговлю и въезд иностранцев в Парагвай. Эта антилиберальная политика изоляции как раз и позволила стране неплохо развиваться — пока не нагрянули интервенты.

И врагам удалось добиться своих целей: Парагвай в результате поражения потерял половину территории, была истреблена едва ли не бо'льшая часть всего мужского населения. Страна была опустошена и отброшена в развитии более чем на столетие, став самым отсталым и бедным — практически отсутствовала промышленность — государством континента. Главной статьей экспорта Парагвая был дубильный экстракт из знаменитого дерева квебрахо (правильнее — кебрачо, по-испански — ломает топор: благодаря высокому содержанию дубильных веществ его древесина исключительна тверда), да еще обожаемый аргентинцами парагвайский чай матэ.

Тем не менее героизм парагвайских солдат остался в легендах, и образ soldado paraguayo в шляпе, с ружьем и мачете в руках чрезвычайно в народе популярен — он, в частности, распространен на парагвайских монетах. Победа над Боливией в 30-е гг. хоть отчасти, но подсластила горечь от того давнего поражения, и военные, отличившиеся в Чакской войне, получили возможность делать быструю военную — а следом за ней и гражданскую — карьеру. В их числе был и генштабист Стресснер, который в конце 40-х гг. стал самым молодым генералом в Южной Америке.

Зверства диктатуры при видимости демократии

В 1947 г. в Парагвае вспыхнуло народное восстание против очередной диктатуры, переросшее в гражданскую войну. Генерал Стресснер преуспел в том, что в чехарде смен диктаторов поддерживал наиболее перспективных претендентов на президентское кресло, и в награду от очередного победителя он в 1954 г. получил пост главнокомандующего вооруженными силами. А далее Стресснер в том же 1954 г. — в начале мая — сам совершил военный переворот и объявил себя президентом. Чтобы легитимизировать свою власть, узурпатор провел президентские выборы — под полным контролем военных, и была выставлена одна-единственная кандидатура. Естественно, она и победила.

На протяжении 35 лет вся власть в стране находилась в руках Альфредо Стресснера во главе партии «Колорадо». Впрочем, внешние атрибуты демократии были сохранены: действовала конституция со всеми гарантиями демократических свобод, сам Стресснер семь раз переизбирался на выборах (каждые пять лет — четко по конституции!). Помимо правящей партии, где состояло большинство взрослого населения Парагвая (без членства в ней нельзя было даже получить хоть какую-то пристойную работу), существовали еще две партии, которым на выборах регулярно «рисовали» порядка 10% голосов, и депутатам от этой бутафорской оппозиции даже позволяли обсуждать действия правительства, аккуратненько критиковать его.

Зато жестоко и безжалостно подавлялась вся реальная оппозиция, а особенно — коммунисты. Тысячи людей были посажены в тюрьмы и концлагеря, многие были казнены самыми изощренными способами: людей разрубали на части, сбрасывали с самолета. Среди разнообразных пыток «популярностью» у палачей пользовались истязание электротоком и погружение жертвы в корыто с нечистотами — пока человек не начнет захлебываться.

Добрая треть населения Парагвая, спасаясь от преследований, эмигрировала в соседние страны. И там, как и в самом Парагвае, орудовала густая сеть сексотов — или, как их называли парагвайцы, мбареты. Нация жила в атмосфере страха, боязни сказать «хоть что-то не то».

Крупная волна репрессий накрыла страну в 1975 г., когда были арестованы две тысячи оппозиционеров. В их числе оказались генеральный секретарь компартии Мигель Анхель Солер и комсомольский лидер Дерлис Вильягра, объявившие голодовку протеста против бесчеловечных условий содержания в тюрьме и пыток. Солер погиб под пытками — сказывали, что его живьем разрезали пилой. Вильягра и до того неоднократно бывал в тюрьмах и концлагерях — а про лагерь Такумбу он рассказывал, что это «ад на земле», откуда «мало кто возвращается живым». Дата и обстоятельства его убийства неизвестны — останки его нашлись только в 1980 г.

В 1976 г. спецслужбы Парагвая присоединились к операции «Кондор» — суть ее состояла в систематических похищениях и убийствах руководителей левого движения в государствах региона, осуществлявшихся местными спецслужбами при активном содействии ЦРУ.

27 августа 1980 г. в Буэнос-Айресе «исчез» новый генсек компартии Парагвая Антонио Майдана. Лишь спустя какое-то время стало известно, что политик был вывезен в Парагвай и брошен там в подземную камеру без возможности коммуникации с внешним миром. Позднее Майдана содержался в зловещей тюрьме в пустыне Чако. Однако стресснеровский режим категорически отрицал факт нахождения Майданы в стране — в т. ч. и на официальный запрос 1982 г. от Комитета ООН по правам человека. Антонио Майдана — тоже уроженец города Энкарнасьон — 19 лет, треть жизни, провел в заключении, его 15 раз арестовывали, трижды похищали и неоднократно подвергали пыткам. Антонио и его товарищей в Парагвае недаром так и прозвали: «квебрахо».

Судьба Майданы тоже остается неизвестной. Брат его Анания Майдана дожил до свержения хунты, в 1989—2007 гг. он возглавлял партию и умер в 2010-м.

Примечательно, что вскоре после похищения Антонио Майданы — а этот инцидент получил большой международный резонанс, и советская пропаганда его неплохо отработала — Парагвай посетил помощник госсекретаря США Итон. Он назвал Парагвай образцом «истинно демократического устройства», где якобы «улучшается положение в области прав человека». Да уж, легко узреть «прогресс демократии» и «неукоснительное соблюдение прав человека» в государстве, если оно проводит отвечающую твоим интересам внутреннюю и внешнюю политику!

Диктатура и экономика

Справедливости ради следует отметить, что у Стресснера имелись кое-какие экономические успехи — а иначе на одном голом насилии он вряд ли бы 35 лет удержался. Да и жесткое авторитарное правление обычно дает в странах третьего мира лучшие экономические результаты, чем «образцовая демократия». Именно при Стресснере началась индустриализация на базе уникальных гидроэнергетических ресурсов Парагвая. На пограничной — могучей и полноводной — реке Парана Парагвай и Бразилия построили крупнейшую на тот момент в мире ГЭС «Итайпу». А еще при Стресснере в Парагвае начали выращивать сою, и эта культура вскоре сделалась одним из главных экспортных сельхозпродуктов.

Была проведена аграрная реформа — безземельные крестьяне таки получили участки в малообжитых районах (Парагвай при площади в 2/3 Украины по населению уступает ей раз в семь), что чуть ослабило социальную напряженность.

Особняком стояла программа раздачи солидных участков земли (по 20 га) ветеранам армии (этой программой воспользовались 10 тыс. военнослужащих) — и это дополнительно усиливало поддержку генерала-диктатора силовыми структурами.

Важным инфраструктурным проектом стресснеровских времен стал Мост Дружбы, связавший через Парану парагвайский город Сьюдад-дель-Эсте (до 1989 г., до свержения Стресснера — Пуэрте-Президенте-Стресснер) и бразильский Фос-де-Игуасу. Через эту коммуникацию проходит большая часть внешней торговли Парагвая. Связи соседей укрепились, развилась трансграничная миграция: так, сотня тысяч бразильцев, привлеченных дешевизной земли, перебралась в Парагвай — они стали, как их называют, бразильвайцами. Хотя больше народу бежало от нищеты и репрессий все-таки в противоположном направлении.

«Дружба» Парагвая и Бразилии имеет и другую сторону: на границе двух этих стран буйно развилась контрабанда самых разнообразных товаров: от ворованных автомобилей и полуподпольно изготовленной электроники до наркотиков и оружия. А еще при Стресснере в Парагвае процветал черный валютный рынок.

Стресснеровский Парагвай — рай для фашистов

Альфредо Стресснер, всячески раздувавший культ своей личности (повсюду красовались его портреты, множество объектов получили имя Стресснера; на языке гуарани его велено было именовать мубурувичи — великий вождь!), был человеком не робкого десятка — он, в отличие от других деспотов, не боялся народа, мог общаться с толпой непосредственно, а не в кольце телохранителей и при тщательно отфильтрованной массовке. Генерал очень любил выезжать в город в одиночку на автомобиле, чтобы послушать и разузнать, что же люди говорят о нем.

Парагвай при нем поддерживал самые тесные связи с наиболее одиозными режимами того времени — с пиночетовским Чили (Пиночет прибыл в Асунсьон с дружественным визитом уже в 1974 г. и получил из рук Стресснера орден), с расистской ЮАР. В 1965-м его войска приняли участие в интервенции коалиции во главе с США в Доминиканскую Республику, чтобы подавить народное восстание.

В стране нашли прибежище и чувствовали себя вольготно многие нацистские преступники, включая печально знаменитого врача-изувера из Освенцима Йозефа Менгеле, получившего местное гражданство. В начале 80-х канадский журналист Майкл Кренфорд попытался было пробраться в немецкую колонию, где обитал Менгеле, но... вскоре было обнаружено его растерзанное тело со следами от прижигания сигаретами. Никакого расследования парагвайская полиция не провела — она заявила, что, мол, Кренфорд был пьяницей и стал жертвой наркоторговцев.

Немецкие нацисты пользовались у Стресснера — этнического немца и человека с профашистскими взглядами — особой симпатией, и в ответ они помогали ему, тренируя, в частности, спецслужбы и личную охрану диктатора. В клубе «Алеман» («Немец») в центре Асунсьона беглые нацисты открыто красовались в гитлеровских мундирах со всеми регалиями и хором исполняли гимн НСДАП «Хорст Вессель».

Долгое время — вплоть до прихода Эво Моралеса в Боливии — Парагвай оставался единственной страной Латинской Америки, где язык коренного населения получил статус второго государственного, наравне с испанским. Но с положением индейцев там не все было так радужно. Равные права и возможности получили лишь «цивилизованные» индейцы — те, что перешли к «нормальному» частному ведению хозяйства, кто принял христианскую веру, европейский образ жизни и испанские имена-фамилии. А те, что продолжали жить по первобытным нормам их предков и не признавали институт частной собственности на землю (они привычно занимали приглянувшиеся участки, даже не понимая, что у них имеется конкретный частный владелец), при Стресснере подвергались самому настоящему геноциду. Их целыми племенами выселяли с насиженных мест и депортировали в пустынные районы, где они были обречены на вымирание.

Причем рептильная пресса восхваляла «гуманизм властей» — в конце концов, мол, никого ж из индейцев не расстреляли! Геноцид коренных жителей, начатый в XVII—XVIII вв. поработителями-иезуитами, продолжился и при Стресснере.

От поддержки до свержения — один шаг

На все безобразия, на все нарушения прав человека, творившиеся в Парагвае, Запад во главе с США закрывал глаза — поскольку Стресснер был убежденным антикоммунистом и всячески демонстрировал свои симпатии к Вашингтону. Едва придя к власти, Стресснер получил от США заем в 7,5 млн. долл. При Рональде Рейгане поддержка еще усилилась, но к концу 1980-х отношения между Стресснером и его североамериканскими покровителями немного охладели.

По-видимому, окружение диктатора попросту обнаглело — оно организовало каналы поставки наркотиков в Штаты (состояние коррумпированной семейки достигло почти миллиарда долларов!). Так или иначе, США лишили Парагвай торговых преференций, а вслед за этим, понятно, МВФ и Всемирный банк свернули программы помощи. Прекращена была и поддержка Парагвая Штатами по военно-технической линии.

К внешним неприятностям у Стресснера добавились и внутренние — раскол внутри его партии, где наиболее рьяным сторонникам генерала противостояли «умеренные», выступавшие за монопольное правление партии «Колорадо», но не одного человека — диктатора. Немалый ропот вызывало и «просочившееся наружу» намерение Стресснера назначить своим преемником собственного сына — офицера.

В 1986 г. в Парагвае вспыхнули беспорядки — самые массовые за все время правления Стресснера. Он даже стал искать пути получения убежища где-нибудь на Тайване, а семья принялась срочно распродавать недвижимость. Однако сильна была поддержка диктатуры со стороны армии и полиции, и продлившиеся несколько недель демонстрации были в итоге разогнаны — кстати, с применением спецтехники, поставленной из США. Впрочем, главной-то причиной поражения поднявшегося народа была крайняя беззубость легальной оппозиции, ее неспособность и боязнь организовать и повести за собой народ. После силового подавления бунтов власть принялась с новой силой закручивать гайки, закрыв, в частности, последнюю в стране оппозиционную радиостанцию «Няндути» (этим словом из языка гуарани, означающим паутина, называются традиционные парагвайские кружева).

Но мыслящим людям стало уже ясно: диктатуре Стресснера скоро конец — особенно это стало очевидно после того, как Америка перестала поддерживать престарелого тирана, подав этим соответствующий сигнал внутренним силам.

Свергнут Альфредо Стресснер был по отработанной латиноамериканской схеме: в результате военного переворота, который, кстати, возглавил зять диктатора генерал Андрес Родригес, который и завладел властью после мятежа. Стресснер бежал в Бразилию, где тихо скончался в 2006 г. Он и похоронен там — не на родине.

Зато он избежал наказания за совершенные преступления. А самое главное, в ходе «транзита власти» сохранилась партия «Колорадо» — она и сегодня остается у власти, тесно связанная с компрадорами, помещиками и наркомафией. Наследники Стресснера проводят неолиберальные реформы, подавляя протестные выступления. Как это обычно бывает в ходе «демократических революций», сменились лишь внешние формы государственной и общественной организации — но не сущность порядков. А все эти диктаторы, президенты — всего лишь разменные фигуры на шахматной доске глобальной борьбы за экономическое и политическое господство.

Проамериканские правители склонны верить, что полная их лояльность к США и готовность всячески выслуживаться перед хозяином дает им абсолютную и вечную гарантию их поддержки Вашингтоном. Однако это вовсе не так, о чем свидетельствует громадный исторический опыт. Рано или поздно наступает момент, когда верноподданническая диктатура начинает тяготить «вашингтонский обком», поскольку она своей коррумпированностью и откровенными нарушениями норм демократии компрометирует весь «свободный мир», диктатуру поддерживающий.

Вот тогда и возникает потребность в том, чтобы совершить в данной стране «триумф демократии», убрать одиозного правителя (обычно — обеспечив ему и его «семье» гарантии неприкосновенности) и провести показательные демократические реформы. В качестве примера чаще всего приводят экс-президента Египта Хосни Мубарака, свергнутого в ходе «арабской весны», хотя, на мой взгляд, наиболее ярок пример филиппинского президента-диктатора — ненасытного казнокрада Фердинанда Маркоса, ставшего «жертвой» одной из первых «цветных революций» в 1986 г.

Но это уже, как говорится, совсем другая история...

Продолжение нашей поучительно-исторической серии, начатой статьей «Из истории хунт: «черные полковники» (Греция) (см. №17(817) от 21 апреля 2017 г. на сайте «2000»)

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

Мирный план, который остановит войну

Самое трагичное — разрыв социальных связей, растущее взаимное недоверие,...

Россия блокирует заявление Совета Безопасности ООН

Заявление Совбеза ООН о Ливии заблокировано Россией

Лавров: Минские договоренности можно дополнить

Глава МИД РФ предложил добавить пункт о вооруженной охране ООН для наблюдателей СММ...

Спасти мир, не вставая с дивана

Блокада китобойных судов, захват морских буровых платформ, опасные полеты над...

Загрузка...

Антидемократические и милитаристские ультраправые...

Степень исходящей от ультраправых угрозы только нарастает

Переворотный момент

Чтобы побеждать, Украине нужно воевать даже в Африке

Недра ценой в миллиарды: битва за редкоземельное...

Судя по результатам недавних исследований, КНДР может претендовать на статус самого...

От драгоценных камней до грузовых вагонов

Посетители двадцать второй Международной ярмарки туристических услуг...

Трамп дает зеленый свет социалистам

Пока украинское общество всецело поглощено перипетиями сюрреалистической...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Лентаинформ
Загрузка...
Ошибка