Парагвай: взлет и падение Альфредо Стресснера

№14 (902) 5 – 11 апреля 2019 г. 03 Апреля 2019 5

3 февраля исполнилось 30 лет, как пала одна из самых жестоких и продолжительных по времени своего существования диктатур в Латинской Америке — диктатура генерала Альфредо Стресснера в Парагвае.

Генерал — весьма интересная личность, ему удалось несколько десятилетий удерживать власть в стране. Но конец его правления все равно оказался бесславным — причем, что примечательно, к падению тирана приложили руку его покровители — американцы.

Альфредо Стресснер родился в 1912 г. в городе Энкарнасьон. Отец его был эмигрантом из Баварии — изначально по-немецки фамилия его звучит как «Штрёснер»; мать — из местной зажиточной семьи с крайне правыми взглядами.

Альфредо выбрал себе военную карьеру; он отлично проявил себя в военном училище и уже в юном возрасте принял участие в Чакской войне 1932—1935 гг., которую Парагвай вел против Боливии из-за спорного пустынного региона Чако, где предполагались большие запасы нефти. Нефть там, правда, так и не нашли, но поскольку войну выиграл Парагвай, это очень подняло патриотические чувства парагвайцев.

А в Парагвае армия традиционно пользуется большим уважением народа — так повелось со времен Парагвайской войны 1865—1870 гг., когда парагвайские армия и население героически сражались против полчищ коалиции Аргентины, Бразилии и Уругвая, за которыми стояли Великобритания, Франция и США. До той войны Парагвай был промышленно наиболее передовой страной Южной Америки — там плавили сталь и строили пароходы. Собственно говоря, западные державы и устроили войну, дабы пресечь быстрое развитие независимого государства и закабалить его, захватив его рынок.

Дело все в том, что стоявший у истоков парагвайской государственности диктатор Франсиа, прекрасно понимая натуру «западной демократии» и пытаясь предотвратить вмешательство в дела его страны, взял курс на автаркию и полную самодостаточность, запретив внешнюю торговлю и въезд иностранцев в Парагвай. Эта антилиберальная политика изоляции как раз и позволила стране неплохо развиваться — пока не нагрянули интервенты.

И врагам удалось добиться своих целей: Парагвай в результате поражения потерял половину территории, была истреблена едва ли не бо'льшая часть всего мужского населения. Страна была опустошена и отброшена в развитии более чем на столетие, став самым отсталым и бедным — практически отсутствовала промышленность — государством континента. Главной статьей экспорта Парагвая был дубильный экстракт из знаменитого дерева квебрахо (правильнее — кебрачо, по-испански — ломает топор: благодаря высокому содержанию дубильных веществ его древесина исключительна тверда), да еще обожаемый аргентинцами парагвайский чай матэ.

Тем не менее героизм парагвайских солдат остался в легендах, и образ soldado paraguayo в шляпе, с ружьем и мачете в руках чрезвычайно в народе популярен — он, в частности, распространен на парагвайских монетах. Победа над Боливией в 30-е гг. хоть отчасти, но подсластила горечь от того давнего поражения, и военные, отличившиеся в Чакской войне, получили возможность делать быструю военную — а следом за ней и гражданскую — карьеру. В их числе был и генштабист Стресснер, который в конце 40-х гг. стал самым молодым генералом в Южной Америке.

Зверства диктатуры при видимости демократии

В 1947 г. в Парагвае вспыхнуло народное восстание против очередной диктатуры, переросшее в гражданскую войну. Генерал Стресснер преуспел в том, что в чехарде смен диктаторов поддерживал наиболее перспективных претендентов на президентское кресло, и в награду от очередного победителя он в 1954 г. получил пост главнокомандующего вооруженными силами. А далее Стресснер в том же 1954 г. — в начале мая — сам совершил военный переворот и объявил себя президентом. Чтобы легитимизировать свою власть, узурпатор провел президентские выборы — под полным контролем военных, и была выставлена одна-единственная кандидатура. Естественно, она и победила.

На протяжении 35 лет вся власть в стране находилась в руках Альфредо Стресснера во главе партии «Колорадо». Впрочем, внешние атрибуты демократии были сохранены: действовала конституция со всеми гарантиями демократических свобод, сам Стресснер семь раз переизбирался на выборах (каждые пять лет — четко по конституции!). Помимо правящей партии, где состояло большинство взрослого населения Парагвая (без членства в ней нельзя было даже получить хоть какую-то пристойную работу), существовали еще две партии, которым на выборах регулярно «рисовали» порядка 10% голосов, и депутатам от этой бутафорской оппозиции даже позволяли обсуждать действия правительства, аккуратненько критиковать его.

Зато жестоко и безжалостно подавлялась вся реальная оппозиция, а особенно — коммунисты. Тысячи людей были посажены в тюрьмы и концлагеря, многие были казнены самыми изощренными способами: людей разрубали на части, сбрасывали с самолета. Среди разнообразных пыток «популярностью» у палачей пользовались истязание электротоком и погружение жертвы в корыто с нечистотами — пока человек не начнет захлебываться.

Добрая треть населения Парагвая, спасаясь от преследований, эмигрировала в соседние страны. И там, как и в самом Парагвае, орудовала густая сеть сексотов — или, как их называли парагвайцы, мбареты. Нация жила в атмосфере страха, боязни сказать «хоть что-то не то».

Крупная волна репрессий накрыла страну в 1975 г., когда были арестованы две тысячи оппозиционеров. В их числе оказались генеральный секретарь компартии Мигель Анхель Солер и комсомольский лидер Дерлис Вильягра, объявившие голодовку протеста против бесчеловечных условий содержания в тюрьме и пыток. Солер погиб под пытками — сказывали, что его живьем разрезали пилой. Вильягра и до того неоднократно бывал в тюрьмах и концлагерях — а про лагерь Такумбу он рассказывал, что это «ад на земле», откуда «мало кто возвращается живым». Дата и обстоятельства его убийства неизвестны — останки его нашлись только в 1980 г.

В 1976 г. спецслужбы Парагвая присоединились к операции «Кондор» — суть ее состояла в систематических похищениях и убийствах руководителей левого движения в государствах региона, осуществлявшихся местными спецслужбами при активном содействии ЦРУ.

27 августа 1980 г. в Буэнос-Айресе «исчез» новый генсек компартии Парагвая Антонио Майдана. Лишь спустя какое-то время стало известно, что политик был вывезен в Парагвай и брошен там в подземную камеру без возможности коммуникации с внешним миром. Позднее Майдана содержался в зловещей тюрьме в пустыне Чако. Однако стресснеровский режим категорически отрицал факт нахождения Майданы в стране — в т. ч. и на официальный запрос 1982 г. от Комитета ООН по правам человека. Антонио Майдана — тоже уроженец города Энкарнасьон — 19 лет, треть жизни, провел в заключении, его 15 раз арестовывали, трижды похищали и неоднократно подвергали пыткам. Антонио и его товарищей в Парагвае недаром так и прозвали: «квебрахо».

Судьба Майданы тоже остается неизвестной. Брат его Анания Майдана дожил до свержения хунты, в 1989—2007 гг. он возглавлял партию и умер в 2010-м.

Примечательно, что вскоре после похищения Антонио Майданы — а этот инцидент получил большой международный резонанс, и советская пропаганда его неплохо отработала — Парагвай посетил помощник госсекретаря США Итон. Он назвал Парагвай образцом «истинно демократического устройства», где якобы «улучшается положение в области прав человека». Да уж, легко узреть «прогресс демократии» и «неукоснительное соблюдение прав человека» в государстве, если оно проводит отвечающую твоим интересам внутреннюю и внешнюю политику!

Диктатура и экономика

Справедливости ради следует отметить, что у Стресснера имелись кое-какие экономические успехи — а иначе на одном голом насилии он вряд ли бы 35 лет удержался. Да и жесткое авторитарное правление обычно дает в странах третьего мира лучшие экономические результаты, чем «образцовая демократия». Именно при Стресснере началась индустриализация на базе уникальных гидроэнергетических ресурсов Парагвая. На пограничной — могучей и полноводной — реке Парана Парагвай и Бразилия построили крупнейшую на тот момент в мире ГЭС «Итайпу». А еще при Стресснере в Парагвае начали выращивать сою, и эта культура вскоре сделалась одним из главных экспортных сельхозпродуктов.

Была проведена аграрная реформа — безземельные крестьяне таки получили участки в малообжитых районах (Парагвай при площади в 2/3 Украины по населению уступает ей раз в семь), что чуть ослабило социальную напряженность.

Особняком стояла программа раздачи солидных участков земли (по 20 га) ветеранам армии (этой программой воспользовались 10 тыс. военнослужащих) — и это дополнительно усиливало поддержку генерала-диктатора силовыми структурами.

Важным инфраструктурным проектом стресснеровских времен стал Мост Дружбы, связавший через Парану парагвайский город Сьюдад-дель-Эсте (до 1989 г., до свержения Стресснера — Пуэрте-Президенте-Стресснер) и бразильский Фос-де-Игуасу. Через эту коммуникацию проходит большая часть внешней торговли Парагвая. Связи соседей укрепились, развилась трансграничная миграция: так, сотня тысяч бразильцев, привлеченных дешевизной земли, перебралась в Парагвай — они стали, как их называют, бразильвайцами. Хотя больше народу бежало от нищеты и репрессий все-таки в противоположном направлении.

«Дружба» Парагвая и Бразилии имеет и другую сторону: на границе двух этих стран буйно развилась контрабанда самых разнообразных товаров: от ворованных автомобилей и полуподпольно изготовленной электроники до наркотиков и оружия. А еще при Стресснере в Парагвае процветал черный валютный рынок.

Стресснеровский Парагвай — рай для фашистов

Альфредо Стресснер, всячески раздувавший культ своей личности (повсюду красовались его портреты, множество объектов получили имя Стресснера; на языке гуарани его велено было именовать мубурувичи — великий вождь!), был человеком не робкого десятка — он, в отличие от других деспотов, не боялся народа, мог общаться с толпой непосредственно, а не в кольце телохранителей и при тщательно отфильтрованной массовке. Генерал очень любил выезжать в город в одиночку на автомобиле, чтобы послушать и разузнать, что же люди говорят о нем.

Парагвай при нем поддерживал самые тесные связи с наиболее одиозными режимами того времени — с пиночетовским Чили (Пиночет прибыл в Асунсьон с дружественным визитом уже в 1974 г. и получил из рук Стресснера орден), с расистской ЮАР. В 1965-м его войска приняли участие в интервенции коалиции во главе с США в Доминиканскую Республику, чтобы подавить народное восстание.

В стране нашли прибежище и чувствовали себя вольготно многие нацистские преступники, включая печально знаменитого врача-изувера из Освенцима Йозефа Менгеле, получившего местное гражданство. В начале 80-х канадский журналист Майкл Кренфорд попытался было пробраться в немецкую колонию, где обитал Менгеле, но... вскоре было обнаружено его растерзанное тело со следами от прижигания сигаретами. Никакого расследования парагвайская полиция не провела — она заявила, что, мол, Кренфорд был пьяницей и стал жертвой наркоторговцев.

Немецкие нацисты пользовались у Стресснера — этнического немца и человека с профашистскими взглядами — особой симпатией, и в ответ они помогали ему, тренируя, в частности, спецслужбы и личную охрану диктатора. В клубе «Алеман» («Немец») в центре Асунсьона беглые нацисты открыто красовались в гитлеровских мундирах со всеми регалиями и хором исполняли гимн НСДАП «Хорст Вессель».

Долгое время — вплоть до прихода Эво Моралеса в Боливии — Парагвай оставался единственной страной Латинской Америки, где язык коренного населения получил статус второго государственного, наравне с испанским. Но с положением индейцев там не все было так радужно. Равные права и возможности получили лишь «цивилизованные» индейцы — те, что перешли к «нормальному» частному ведению хозяйства, кто принял христианскую веру, европейский образ жизни и испанские имена-фамилии. А те, что продолжали жить по первобытным нормам их предков и не признавали институт частной собственности на землю (они привычно занимали приглянувшиеся участки, даже не понимая, что у них имеется конкретный частный владелец), при Стресснере подвергались самому настоящему геноциду. Их целыми племенами выселяли с насиженных мест и депортировали в пустынные районы, где они были обречены на вымирание.

Причем рептильная пресса восхваляла «гуманизм властей» — в конце концов, мол, никого ж из индейцев не расстреляли! Геноцид коренных жителей, начатый в XVII—XVIII вв. поработителями-иезуитами, продолжился и при Стресснере.

От поддержки до свержения — один шаг

На все безобразия, на все нарушения прав человека, творившиеся в Парагвае, Запад во главе с США закрывал глаза — поскольку Стресснер был убежденным антикоммунистом и всячески демонстрировал свои симпатии к Вашингтону. Едва придя к власти, Стресснер получил от США заем в 7,5 млн. долл. При Рональде Рейгане поддержка еще усилилась, но к концу 1980-х отношения между Стресснером и его североамериканскими покровителями немного охладели.

По-видимому, окружение диктатора попросту обнаглело — оно организовало каналы поставки наркотиков в Штаты (состояние коррумпированной семейки достигло почти миллиарда долларов!). Так или иначе, США лишили Парагвай торговых преференций, а вслед за этим, понятно, МВФ и Всемирный банк свернули программы помощи. Прекращена была и поддержка Парагвая Штатами по военно-технической линии.

К внешним неприятностям у Стресснера добавились и внутренние — раскол внутри его партии, где наиболее рьяным сторонникам генерала противостояли «умеренные», выступавшие за монопольное правление партии «Колорадо», но не одного человека — диктатора. Немалый ропот вызывало и «просочившееся наружу» намерение Стресснера назначить своим преемником собственного сына — офицера.

В 1986 г. в Парагвае вспыхнули беспорядки — самые массовые за все время правления Стресснера. Он даже стал искать пути получения убежища где-нибудь на Тайване, а семья принялась срочно распродавать недвижимость. Однако сильна была поддержка диктатуры со стороны армии и полиции, и продлившиеся несколько недель демонстрации были в итоге разогнаны — кстати, с применением спецтехники, поставленной из США. Впрочем, главной-то причиной поражения поднявшегося народа была крайняя беззубость легальной оппозиции, ее неспособность и боязнь организовать и повести за собой народ. После силового подавления бунтов власть принялась с новой силой закручивать гайки, закрыв, в частности, последнюю в стране оппозиционную радиостанцию «Няндути» (этим словом из языка гуарани, означающим паутина, называются традиционные парагвайские кружева).

Но мыслящим людям стало уже ясно: диктатуре Стресснера скоро конец — особенно это стало очевидно после того, как Америка перестала поддерживать престарелого тирана, подав этим соответствующий сигнал внутренним силам.

Свергнут Альфредо Стресснер был по отработанной латиноамериканской схеме: в результате военного переворота, который, кстати, возглавил зять диктатора генерал Андрес Родригес, который и завладел властью после мятежа. Стресснер бежал в Бразилию, где тихо скончался в 2006 г. Он и похоронен там — не на родине.

Зато он избежал наказания за совершенные преступления. А самое главное, в ходе «транзита власти» сохранилась партия «Колорадо» — она и сегодня остается у власти, тесно связанная с компрадорами, помещиками и наркомафией. Наследники Стресснера проводят неолиберальные реформы, подавляя протестные выступления. Как это обычно бывает в ходе «демократических революций», сменились лишь внешние формы государственной и общественной организации — но не сущность порядков. А все эти диктаторы, президенты — всего лишь разменные фигуры на шахматной доске глобальной борьбы за экономическое и политическое господство.

Проамериканские правители склонны верить, что полная их лояльность к США и готовность всячески выслуживаться перед хозяином дает им абсолютную и вечную гарантию их поддержки Вашингтоном. Однако это вовсе не так, о чем свидетельствует громадный исторический опыт. Рано или поздно наступает момент, когда верноподданническая диктатура начинает тяготить «вашингтонский обком», поскольку она своей коррумпированностью и откровенными нарушениями норм демократии компрометирует весь «свободный мир», диктатуру поддерживающий.

Вот тогда и возникает потребность в том, чтобы совершить в данной стране «триумф демократии», убрать одиозного правителя (обычно — обеспечив ему и его «семье» гарантии неприкосновенности) и провести показательные демократические реформы. В качестве примера чаще всего приводят экс-президента Египта Хосни Мубарака, свергнутого в ходе «арабской весны», хотя, на мой взгляд, наиболее ярок пример филиппинского президента-диктатора — ненасытного казнокрада Фердинанда Маркоса, ставшего «жертвой» одной из первых «цветных революций» в 1986 г.

Но это уже, как говорится, совсем другая история...

Продолжение нашей поучительно-исторической серии, начатой статьей «Из истории хунт: «черные полковники» (Греция) (см. №17(817) от 21 апреля 2017 г. на сайте «2000»)

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

«Мрази» в очереди за российским паспортом

В отношении Донбасса режим всегда действовал в логике «возвращения территории»,...

ООН рассчитывает на конструктивные...

ООН рассчитывает на то, что Владимир Зеленский активизирует усилия по выполнению...

Мирный план, который остановит войну

Самое трагичное — разрыв социальных связей, растущее взаимное недоверие,...

Россия блокирует заявление Совета Безопасности ООН

Заявление Совбеза ООН о Ливии заблокировано Россией

Лавров: Минские договоренности можно дополнить

Глава МИД РФ предложил добавить пункт о вооруженной охране ООН для наблюдателей СММ...

Загрузка...

Самая насущная потребность Украины

На протяжении почти трех десятилетий Украина неоднократно лелеяла ложные надежды, а...

Страсти в Панкисском ущелье

Почему люди принимают в штыки то, что следовало бы считать благом

В американском эфире — о результатах украинских...

Любой здравомыслящий украинский политик будет стремиться пользоваться...

Антидемократические и милитаристские ультраправые...

Степень исходящей от ультраправых угрозы только нарастает

Переворотный момент

Чтобы побеждать, Украине нужно воевать даже в Африке

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Лентаинформ
Загрузка...
Ошибка